Эллисон Майклс – Цена исчезновения (страница 7)

Мои слова тут же укоренились чернилами на страницах полицейского блокнота.

– А ваш муж? Были ли у него какие-то проблемы со здоровьем? Малейшие недомогания?

В мыслях тут же всплыл образ Рика. Сильного, мужественного, несгибаемого… Как и все мужья, он отказывался бежать к врачу, если у него болел зуб или ныла поясница. Отмахивался от ежегодного прохождения медосмотра, потому что настоящие мужчины не бегают по врачам. Единственное, на что соглашался Рик Харрингтон, – сдать анализы перед тем, как мы решили вплотную заняться попытками завести ребёнка. Тогда он как миленький сидел в очереди и терпеливо сдавал всё, что ни сказала бы ему наша репродуктолог.

– Здоровью Рика мог бы позавидовать двадцатилетний, – покачала я головой. – Если вы думаете, что он мог потерять сознание, или его сердце остановилось прямо за рулём, то вы не там ищите.

– Всякое могло случиться. Даже у самых здоровых людей кружится голова, поднимается давление, на них сказывается недосып.

– Уверена, что причина не в этом.

Кивая сам себе, как волнистый попугайчик, детектив Дельфино записал и это. Перед следующим вопросом немного помедлил и поднял на меня глаза. Меня смутил его взгляд – расчётливый, предостерегающий, словно мне не понравится следующий вопрос.

– Страдал ли ваш муж апатией, депрессией?

– Что?! – усмехнулась я.

Такие, как Рик и, если уж на то пошло, Оуэн Дельфино вообще не верят в существование депрессии и от любых эмоциональных невзгод лечатся либо работой, либо тёмным нефильтрованным. Я хотела уточнить, при чём здесь депрессия и мой муж, но догадалась раньше, чем открыла рот.

– Думаете, он мог покончить с собой?!

– Моё дело – собрать полную картину. Думать буду потом.

– Тогда сразу вычёркивайте это из списка. Рик никогда не впадал ни в апатии, ни в депрессии, даже когда мы жили худо-бедно, снимали тридцать метров на двоих и только начинали тот сложный путь, который привёл нас к тому, что мы имеем сейчас.

Но мои слова звучали для детектива неубедительно.

– Вы не представляете, как часто наши близкие не знают, что у нас на душе.

– Намекаете, что Рик скрывал от меня свои проблемы?

– Я ни на что не намекаю. Просто говорю, как есть. Опыт, знаете ли.

– Семь лет брака, знаете ли, – в том же духе ответила я, раздражаясь излишней самоуверенностью этого типа. И не важно, что он носил детективную бляху в кармане. Он не имел права высказываться о моём муже так предосудительно. – За это время можно узнать человека достаточно хорошо.

– Или узнать столько, сколько он позволит вам узнать…

Наш диалог превращался в дуэль – не хватало только бросить перчатку на столешницу и достать холодное оружие. Проблема была в том, что у детектива Дельфино запазухой наверняка нашёлся бы пистолет. Я же могла отстреливаться только своими колкостями.

– Ладно, пометим, как нет, – он чиркнул ручкой в блокноте и продолжил свой неофициальный допрос.

Нелепые вопросы всё сыпались на меня, как снег в начале ноября. Кофе остыл, а жаль – так хотелось плеснуть им в лицо этому любопытному копу. Он мог сколько угодно говорить, что просто делает свою работу, но мы попросту теряли время. К чему следствию знать, делился ли Рик со мной своими страхами? Были ли у него враги? Угрожали ли ему в последнее время? Были ли люди, с которыми он мог конфликтовать? Был ли он пьян или принимал наркотики? Могла ли у него быть женщина на стороне?

Градус в комнате повышался, как и риск получить обвинение в нападении на лицо при исполнении. Детектив назвал моего мужа пьяницей, наркоманом и изменщиком. Присудил ему все смертные грехи, хотя совсем не знал Рика Харрингтона. Только малышка, завертевшаяся в животе, остановила меня от отчаянного поступка – а так хотелось врезать этому остолопу прямо по его нахальной физиономии. На это бы мне хватило и сил, и запала.

После двадцати минут напряжения, детектив не хотел останавливаться.

– Во что был одет ваш муж, когда уходил на работу?

– В обычный рабочий костюм. Тёмной-серый, в лёгкую полоску. В белую рубашку.

– Носил ли украшения?

– Только обручальное кольцо. И печатку на указательном пальце.

– Сможете её описать?

Я в двух словах рассказала, он – записал, словно приметы преступника.

– Испытываете ли вы финансовые трудности?

Хотелось кричать. Вопль негодования так и рвался из груди. Как смеет этот человек задавать мне столь неподобающие вопросы? Лезть в нашу жизнь, на наш банковский счёт, и в мою чёртову душу? Я не видела ни малейшей связи между вопросами и реальностью. Пикап Рика протаранил ограждение и вылетел с дороги в воду. Несчастный случай. Не отказ тормозов, ни депрессия, ни состояние наших счетов не отправили руль не в том направлении.

– У нас прекрасная жизнь, детектив, – вздохнула я, пытаясь держать себя в руках. – Я правда не понимаю, почему вы спрашиваете об этом. Я устала, я убита горем и хочу поскорее остаться одна.

– Любая информация может оказаться полезной. А вам придётся потерпеть меня ещё пару минут. – Улыбка вышла слишком натянутой – терпеть нашествие этой саранчи предстояло гораздо дольше. – То есть вы утверждаете, что не испытывали никаких трудностей с деньгами в последние месяцы.

– Нет, на работе у Рика всё шло просто прекрасно. Каждый год компания приносит отличный доход, мы ни в чём не нуждаемся.

Но взгляд детектива Дельфино словно говорил об обратном. Он закрыл записную книжку, но не давал мне вздохнуть с облегчением. Эти прозорливые глаза потрошили душу, как свежего лосося для суши.

– Миссис Харрингтон, я задал этот вопрос не просто так. Дело в том, что…

Не успела я похолодеть, как нас прервали. Телефон детектива разорвала трель. Всё же у Оуэна Дельфино присутствовали хоть какие-то манеры – извинившись, он ответил на звонок и долго молчал, лишь периодически кивая и соглашаясь.

– Без меня не начинайте. Буду через пятнадцать минут, – только и сказал он в трубку, после чего просверлил меня взглядом, словно хотел повесить на меня картину. – Боюсь, планы немного поменялись.

– Его нашли?!

Я даже подпрыгнула на месте, чуть не вывернув остывший кофе. Сердце понеслось галопом, малышка стала биться, как молот о наковальню. Но все надежды оборвались, как только детектив Дельфино покачал головой.

– Сожалею, но нет. Звонили спасатели. Они собираются достать машину вашего мужа. И я должен там присутствовать. Мы могли бы перенести наш разговор на…

– Я поеду с вами! – со всей твёрдостью своего мягкого положения заявила я.

– Вы уверены? Зрелище не самое приятное.

– Я еду. Там машина Рика. Там он был в последний раз. Я должна там побывать.

Спорить с женщиной – себе дороже. Если детектив Дельфино что-то и уяснил за годы службы, то этот факт уж точно. Он не стал ни отговаривать меня, ни запрещать. Дал мне пять минут на сборы и одним махом осушил остывший кофе. Такие, как он, могли существовать на одном лишь кофеине и боевом духе целый день.

Я погорячилась – пяти минут явно было недостаточно. Я увижу пикап Рика, затонувший, как несчастный «Титаник». Буду стоять на том же склоне, с которого слетели его колёса. Буду видеть тот же пейзаж, что видел он перед тем, как захлебнуться…

Поднявшись в спальню, я замерла в дверях, остолбенела, прислонилась спиной к твёрдому дереву, чтобы почувствовать хоть какую-то опору. Раньше ей был Рик. Теперь – только я сама. Ни мёртвый отец, ни потерянная разумом мать, ни кто-либо другой не вернёт мне почву под ноги. Я должна постараться ради малышки.

Мягко пихнув живот с той стороны, она словно подбадривала меня. Утешала: я не одна. Теперь нас только двое, но мы справимся. С пропажей Рика, с утонувшим пикапом и с назойливым полицейским на нашей кухне, пусть он задаст ещё миллиард неудобных вопросов.

Сбросив домашнюю одежду, я натянула велюровый спортивный костюм. Всё, на что меня хватило. Не на то, чтобы умыться, ни причесать примятое подушкой каре. Рик всегда твердил, что мне идёт беременность. Теперь он так не скажет. Потому что я выгляжу ужасно. Потому что его пикап ржавеет в ледяном океане.

Потому что больше некому так говорить.

Глава 4

– Всё готово! – объявил один из спасателей, перекрикивая ветер, когда водолаз поднялся на поверхность и показал большой палец вверх.

Они походили на закалённых морских котиков в своих чёрных гидрокостюмах. Привыкшие к холодной воде, они спокойно вдыхали кислород из прикреплённых к спине баллонов через трубки и плавно опускались на дно бухты. Как вчера машина Рика.

Я же мёрзла и задыхалась, просто глядя на водную гладь. Тёмную, устрашающую и ледяную. Местами даже покрытую наледью. Она барахталась там, внизу, прямо за прорванной бампером дырой в металлическом отбойнике. Бесцветную траву вдоль ограждения усыпали обломки кузова и стекляшки фар. Челюсть сводило от осознания, что испытывал Рик в тот момент, когда его машина потеряла управление и понеслась прямиком к краю. Дороги, обрыва, жизни…

Я зажмурилась, представив, как его тряхнуло от столкновения. Как он зажмурился и прикрыл лицо руками, действуя по велению инстинкта самосохранения. Как его желудок завязался узлом от ощущения свободного падения. Как он вошёл в воду и понял, что это его последние минуты.

– Вы в норме? – откуда-то прозвучал голос детектива, и рука мягко сжала моё предплечье.

Пришлось кивнуть, иначе меня бы запихнули в служебный пикап, пропахший мятой и никотином от сигарет «Ньюпорт», от которого не спасала даже болтающаяся на зеркале пахучка-ёлочка.