Эллисон Майклс – Цена исчезновения (страница 6)

На этот раз я с первой попытки заперла дверь, стараясь не смотреть на фотографии. Погасила свет во всём доме – в темноте дышалось свободнее. Залезла в шкаф, чтобы стащить оттуда коричневую толстовку Рика, пропитанную его запахом. Но её не оказалось на полке. не помню, чтобы стирала её. Вслед за толстовкой не обнаружилось чёрных джинсов, а в прихожей – тёплых ботинок и куртки-ветровки. Не придав этому значения, я вернулась к себе – в конце концов, почувствовать присутствие мужа рядом можно и с другими вещами.

Достав из шкафа футболку Рика, в которую он переодевался из официальной рубашки директора, словно менял колючую кожу на удобную, я свернулась на кровати и обняла кусок ткани. Она пахла Риком и деревом – привычные ароматы в этом доме. Слёзы иссякли, но боль никуда не прошла. Крутилась в груди ядовитой коброй, кусала за рёбра, отрывала куски от сердца.

Всю ночь я пролежала в одном и том же положении, но за душевной болью даже не почувствовала боль в боку и спине. Кажется, за несколько этих часов я прошла все стадии горя, которые некоторые проходят месяцами. Отрицание охотно перерастало в гнев, в торги с судьбой, а затем в депрессивную неподвижность и что-то наподобие принятия. Вот только едва этот порочный круг подходил к логичному финишу, всё начиналось сначала. Меня швыряло от «Рика больше нет» до «это всё лишь страшный сон». Так швыряет хлипкий домишко, попавший в эпицентр торнадо.

Ночь отступила – первые лучи солнца прогнали мрак из города и бросили свою улыбку в спальню. Но я не могла улыбнуться рассвету в ответ. Только к утру я умудрилась задремать, окончательно изнурённая страданиями и бессонной ночью.

Какой-то раздражающий перезвон ворвался в поверхностный сон и заставил меня застонать. Звонили в дверь. Долго и настойчиво. Сперва я подхватилась и хотела нестись вниз: Рик вернулся – не иначе! Но реальность коварно шептала: этого не может быть. Даже если бы полиция ошиблась, и не пикап Рика сейчас гнил и покрывался полипами на дне бухты Халлс, он бы не звонил в двери родного дома, а просто открыл бы ключом.

Надеяться, что очередные незваные гости просто уйдут, не стоило: звонок продолжал подавать голос через каждые двадцать секунд тишины. Протопав на первый этаж, сперва я выглянула за задёрнутую штору: около дома стоял пыльный тёмно-серый седан с царапиной на левом крыле. Ни у кого из знакомых такого не водилось, и я приготовилась сию же минуту выпроводить назойливого гостя прочь.

Пикап Рика так и не приехал…

– Зачем так трезвонить? – не слишком радушно спросила я, открывая двери незнакомцу.

В глаза тут же ударил яркий свет, прорезая сетчатку ножами. Я выставила ладонь козырьком и разглядела перед собой мужчину лет на десять старше. Свежего, подтянутого, широкоплечего. Он явно следил за собой и тратил время не на пончики, а на физические нагрузки. Короткая стрижка с лёгкой проседью у висков. Паутинки морщинок сплетались на его лице годами. Глаза тёмные, почти чёрные, и сейчас смотрели на меня с оторопью. Наверняка гость не ожидал увидеть перед собой помятую, раздавленную хозяйку дома. Скользнув глазами вниз на мой живот, он удивился ещё сильнее, но всячески старался не подавать виду.

– Извините за настойчивость, миссис Харрингтон, но мне срочно нужно было с вами поговорить.

Ну вот, ещё один человек, который знал моё имя, а я ни черта не понимала, что творится вокруг. Когда уже нас с малышкой оставят в покое? Наедине с нашим горем?

– Кто вы такой?

– О, простите мою невежливость, – мужчина порылся во внутреннем кармане куртки-пиджака и раскрыл передо мной удостоверение в кожаном чехле. Едва я увидела герб штата и эмблему полицейского управления, ноги перестали чувствовать опору. – Я детектив Оуэн Дельфино. Мы можем поговорить внутри?

Он заглянул в прихожую, словно ждал, что оттуда появится кто-то ещё. Я непроизвольно прикрыла дверь, чтобы защитить свой дом.

– Вы знаете, который час? – забыв о воспитании, уточнила я.

– Сейчас половина второго, – с насмешкой ответил детектив, на всякий случай взглянув на наручные часы. – И далеко не ночи, миссис Харрингтон.

– Извините… – я стала растирать глаза до жжения, чтобы хоть как-то прийти в себя. – Вчера кое-что случилось, и это выбило меня из колеи.

Будто он не знал. Будто явился не за этим. Но сейчас я туго соображала. Беременность сделала меня забывчивой, смерть мужа – безразличной ко всему.

– Именно об этом я и хотел с вами поговорить. Мы могли бы зайти в дом? Я бы выпил кофе, если вы не против. Да и вам он не помешает.

Детектив Оуэн Дельфино за словом в карман не лез. А вот в чужой дом ради интересующих его вопросов – ещё как. Пришлось впустить очередного представителя закона. Он же принёс в мой дом не только грязь со своих ботинок, но и запах нового мужчины, табака и ментоловой жвачки. Ядерная смесь щекотала ноздри – от Рика никогда так не пахло, потому что он никогда не курил. И мне резко стало не хватать запаха сосны и щепок, которые муж приносил с собой с работы.

Заварив две чашки кофе, я вспомнила про сырно-баклажанную запеканку, которая уже застоялась в холодной духовке. От еды гость отказался, а у меня хоть и сводило живот голодным измором, не было аппетита. От одного вида баклажанов под сырной корочкой желчь подступила к горлу – хорошо, что я стояла к детективу спиной, и он не заметил, как я проглотила очередной приступ рыданий.

Рик так любил эту запеканку по рецепту моей мамы, которую ему посчастливилось знать совсем недолго. А теперь больше никогда её не попробует. Разозлившись на весь мир, я открыла мусорное ведро и стряхнула туда всё содержимое стеклянного блюда. Чуть не выкинула и его следом, но вовремя спохватилась и со звоном бросила в раковину. Облокотилась о столешницу и отдышалась, прекрасно понимая, что внимательные глаза детектива Дельфино следят за каждым моим движением.

– Может, не стоило так расправляться с несчастной запеканкой? – попытался разрядить обстановку тот.

– Я всё равно не найду в себе силы съесть ни кусочка.

Вернув самообладание – насколько это было возможно – я развернулась к гостю уже в маске абсолютного спокойствия.

– О чём вы хотели поговорить? Об аварии?

– Так точно, миссис Харрингтон. Я понимаю, как вам тяжело, но это необходимо для расследования.

– Расследования? – оледенела я. – Это ведь был несчастный случай, разве нет? Те офицеры, что приезжали вчера, сказали, что он не справился с управлением и только. В таких случаях не начинают расследования!

– Начинают, если неизвестны обстоятельства случившегося. Машина вашего мужа слетела с дороги, и тому нет ни свидетелей, ни видео-доказательств. Мы не знаем точно, что там произошло. И я здесь, чтобы выяснить это.

– Ну тогда я ничем не могу помочь, потому что тоже ничего не знаю. Только то, что тело моего мужа не нашли. И сейчас он либо кормит акул в Атлантическом океане, либо лежит в какой-нибудь больнице без памяти под кодовым именем Джон Доу. Вы ведь такое даёте всем безымянным?

Детектив Дельфино не ожидал такого сопротивления с моей стороны и даже забыл про кофе. Но сейчас я снова переживала ту стадию, что подчиняется только гневу. Он пропитал мою домашнюю одежду вместе с ароматом Рика и кофейных зёрен. Они должны искать моего мужа, а не тратить время на разговоры!

– Послушайте, миссис Харрингтон, – всей снисходительностью заговорил детектив. – Я понимаю, как это нелегко. Сотни раз мне приходилось проделывать нечто подобное: вторгаться в жизни родственников и бередить раны. Но это моя работа. И она поможет нам отыскать вашего мужа. Живым или мёртвым. Вы ведь этого хотите?

– Я хочу, чтобы сейчас он вошёл в эту дверь и сказал, что вчера жутко устал и просто заснул в офисе.

– Мне жаль, но такого не случится. Поэтому давайте сотрудничать. В случаях розыска пропавших, время тоже имеет вес.

– Ладно, извините. Я просто обозлена на весь мир.

– Понимаю, и не прошу вас не злиться. Прошу только уделить мне пару минут и ответить на несколько вопросов.

Еле заметно кивнув, я всё же села на стул напротив детектива Дельфино и сомкнула пальцы на животе. Словно не хотела, чтобы малышка слышала то, о чём мы будем вести беседы. Она и так со вчерашнего вечера хранила тревожное спокойствие.

– Итак, – отхлебнув кофе, начал детектив, и достал из своих бездонных карманов чёрную записную книжку и крошечную ручку. – Начнём вот с чего. Когда в последний раз вы разговаривали с вашим мужем?

– Утром, перед его уходом. Обычно я не беспокою его на работе, он сам звонит мне несколько раз в день, чтобы спросить, как наши дела, – я развела руки, указывая на малышку. – Но вчера я не могла до него дозвониться и дописаться.

– И часто так бывает?

– Довольно часто. Мой муж – бизнесмен. Каждый день вынужден решать десятки серьёзных вопросов.

– И вы не посчитали это странным?

– Нисколько.

– Так и запишем. Жаловался ли ваш муж на какие-то неисправности автомобиля? Случались ли поломки за последние несколько недель? Может, он упоминал какие-то неполадки?

– Разве это важно? – глупо спросила я.

– Всё это могло привести к неисправности транспортного средства и послужить причиной для аварии.

– Нет, ничего такого не припомню. Этот пикап – давняя мечта Рика. Всего год, как он сошёл с конвейера, и поверьте мне, – я даже предприняла попытку улыбнуться, вспоминая поведение мужа. Мужчины – просто подросшие дети. – Со своей машиной он обращался лучше, чем со мной. Лучше, чем мог бы обращаться с нашей малышкой. Вовремя проходил ТО, менял расходники, всё как полагается. Думаю, я бы знала, если бы что-то было неисправно.