Эллисон Майклс – Цена исчезновения (страница 1)
Эллисон Майклс
Цена исчезновения
Пролог
Сладость жизни появляется перед горечью смерти. Но сколько не пытайся распробовать её на языке, уже слишком поздно. Вкус уже не тот.
Я любил жизнь. И ощущал её запахи, её привкус. Порой с перчинкой, как у чесночной сабодильи, порой приторный, как у клубничного зефира. Так, что до тошноты. Но это великая блажь – ощущать хоть что-то, кроме страха и обречённости.
Пыльный от грунтовых дорог бампер моего любимого пикапа «Джи Эм Си Сиерра» влетел в отбойник на Иден-стрит. Две тонны металла протаранили какую-то сотню кило стальной секции ограждения, которое тянулось от самого Бар Харбора до моста Трентон Бридж. Когда летишь на скорости под сто шестьдесят, перед тобой прогнётся любое препятствие. Перед тобой расступится сам океан, чтобы потом вновь сомкнуться и проглотить с потрохами.
Гром, точно выстрел из пушки. Жуткий скрежет металла о металл… Казалось, что звук столкновения слышался за несколько километров, но дорога оставалась пустынна. Некому было стать свидетелем гибели и некому было помочь.
Стальной брусок в два счёта погнулся, лопнул сразу в нескольких местах и выпустил пикап в свободный полёт. Какие-то считанные секунды разделяли меня от встречи с бездной. Она текла внизу, маня волнами, но мне не хотелось в них погружаться. Они оближут, утянут за собой в царство мёртвых и течением вытянут из бухты прямо в открытый океан. Мне нравился бесконечный простор, что открывался из окон нашей спальни. Но никогда не горел желанием отдать в нём концы, похоронить свою душу в его холодной бесконечности.
«Сиерра» летела вниз как в замедленной съёмке. В фильмах такие сцены всегда выглядят красиво: изящное парение, фейерверк из щепок, завораживающее зрелище. Если в салоне сидишь не ты. Пятнадцать метров склона показались бесконечными. Точно я летел с вершины Катадаг, самой высокой в штате Мэн. Секунды переросли в минуты, а затем и в часы – так сознание растягивает момент до смерти, оттягивает гибель.
Но всё встречает свой конец. И бампер всё же коснулся лёгкой ряби бухты. Вошёл ножом в масло – так же мягко и основательно. Холодная вода раскрыла объятия – хромированный молдинг, зеркало заднего вида, а затем и весь пикап целиком пропал в неизвестности. Погрузился в пучину залива.
Волна тут же хлынула в приоткрытые окна – даже в самый холодный день я любил оставлять щель для свежего воздуха, потому что не терпел замкнутых пространств и затхлости. Мою душу всегда тянуло к свободе, но не к такой…
Салон затопило быстрее, чем кожа ощутила ледяное касание атлантической воды. Быстрее, чем сердце осознало, что отстукивает свои последние удары. Нужно бы отстегнуть ремень, попытаться открыть дверь, спастись, но в такие моменты разум не всегда подчиняется здравому смыслу. Тот промокает насквозь и идёт на дно первым.
Адреналин брызнул в кровь, как бензин из пистолета на заправке. Растёкся пятном под кожей и разогнал сердце до скорости гоночного болида. Под таким давлением сразу начинаешь действовать, из двух опций «бей или беги» выбираешь наиболее подходящую. Но меня сковало цепями неподвижности и даже какого-то непонятного принятия. Словно я уже смирился с таким концом. Быть утопленным в собственной машине на дне бухты Халлс, в нескольких километрах от родного дома. Быть погребённым заживо под тоннами холодной воды, которая даже не успела прогреться на мартовском солнце. Весна всегда запаздывает в Мэн. Может, если бы вода не колола ледяными иглами, я сумел бы сделать хоть что-то…
Но я замер, подчинился участи, сдался. А когда опомнился, уже ни открыть дверь, ни разбить стекло. Движения под водой замедляются, как траулер перед швартовкой. Больше сил уходит на то, чтобы прорезать водную глубину, а не надавить на стекляшку. Давление океана заблокировало дверь – ни дёрнуть, ни пихнуть, ни закричать. Только медленно дёргать ручку в надежде, что та чудесным образом поддастся.
Воистину, сладость жизни появляется перед горечью смерти. Я посмаковал её нежный привкус на языке, в последний раз взглянув на фото любимой на приборной панели. Эта улыбка, это сборище незаметных морщинок у смешливых глаз, эти длинные ресницы, от взмаха которых поднимается ветер. Как же она прекрасна…
Снимок насквозь промок и рисковал растворится в воде, как крупицы соды. Единственное утешение – он пойдёт со мной ко дну, так что по ту сторону мне уже не будет так одиноко. Она всегда была рядом, навсегда и останется. Фотографией перед глазами, образами в голове, любовью в сердце. Все самые сладкие моменты моей жизни были связаны с ней, а теперь все самые горькие минуты останутся ей одной. Оплакивать, скорбеть, пытаться забыть.
Колёса еле-еле коснулись песочного дна, и погружение остановилось. Мириады пузырьков вылетели изо рта и выскользнули в открытое окно. Они взмывали вверх, к кислороду, на поверхность, но я не мог отправиться вслед за ними. Вот ведь везучие ублюдки.
Когда падаешь вниз, понимаешь, что раньше ты мог летать. Когда умираешь, понимаешь, что раньше ты мог жить… Лучше, ярче, по-другому.
Если бы эту сцену отмотать, как плёнку старой видеокассеты, на несколько лет назад, я бы всё сделал по-другому. Но мне осталась лишь финальная сцена. Вода проникла в лёгкие, забила глотку, заморозила внутренности… Но моя рука до последнего сжимала её фотографию, а глаза не сводили глаз с любимого лица.
Говорят, мы умираем в одиночестве. Но я навсегда остался только с ней…
***
Часть 1
Глава 1
Малышка мягко пнула меня изнутри.
– Тебе нравится? – ласково спросила я, прикладывая ладонь к животу. Крохотный жест великой любви.
Она ещё не успела появиться на свет, а уже высказывала своё мнение по любому поводу. Теперь вот ей приглянулся розовый плюшевый заяц в детском отделе «Тойс энд Тейлс», едва я успела взглянуть на ценник.
В последнее время мои весенние прогулки по городу чаще всего заканчивались либо в кабинке туалета, либо в одной из этих милых лавок для детей. Малышка нещадно давила на мочевой пузырь, а гормоны – на желание скупить все ползунки в радиусе ста метров. Сегодня я просто вышла на рынок за баклажанами, чтобы к приходу Рика приготовить его любимую сырную запеканку – и сама не поняла, как очутилась между рядами игрушек. Я стала не только забывчивой, но и до безобразия сентиментальной.
Корзина сама прыгнула мне в руки, и в ней чудесным образом очутились мобиль с висячими звёздочками, набор бутылочек для кормления, две пары очаровательных носочков и красочная книга про «Очень голодную гусеницу», хотя читать малышка сможет ещё не скоро. Плюшевый заяц отправился следом. Раз уж таможня даёт добро.
Ещё столько всего предстояло купить, а время летело слишком стремительно. За ним не угнаться, как за юркой бабочкой, порхающей с цветка на цветок. Огромная рука вселенной всё переворачивает и переворачивает песочные часы, отсчитывающие месяцы до главного дня всей моей жизни. Казалось бы, я только-только скрещивала пальцы, сидя на крышке унитаза, лишь бы увидеть заветные полоски на тесте. А теперь переваливаюсь утиной походкой и каждую неделю вырастаю из новых джинсов.
Рик с умилением наблюдает, как я каждые пятнадцать минут перекатываюсь с боку на бок, как огромная касатка, выброшенная на берег Родс Клифф. Добраться до уборной, попить воды, помассировать распухшие икры. Теперь это список целей, а не обыденных дел.
Рик твердит, что мне безумно идёт беременность. Что я из тех женщин, которые только расцветают и украшают собой всё вокруг. И вроде бы я почти не набрала лишнего веса, всё ещё оставаясь в диапазоне приличий, но чувствовала себя огромной баржей, что сметает все лодки на пути. Я стала неуклюжей и неповоротливой, постоянно врезалась в шкафчики, скамейки и ударялась мизинцами об двери. На моём теле синяков больше, чем растяжек. Но для Рика я всё так же прекрасна. Даже прекраснее, чем раньше.
Вот она, сила любви. И магия беременности.
Рик всегда мечтал стать отцом. Не успели мы пожениться, как он уже выбирал имена нашим детям и представлял счастливые картины будущего. Маленький домик с тремя спальнями, крошечная пара ботиночек в рядок с нашей обувью, измазанные фломастерам стены и чихающий минивэн, который возил бы нас в отпуск на другой конец страны. В ту пору мы могли себе позволить только съёмную квартирку на окраине Бар Харбора, где под окнами постоянно слонялись подростки с маниакальным желанием пошуметь после полуночи. Теперь же мечта Рика исполнилась сполна. Осталось лишь дождаться появления малышки на свет и купить те самые крохотные ботиночки.
Проходя мимо ряда колясок-трансформеров с удобными конфигурациями и переноской, я задержалась около модели пудрового цвета с панорамной прозрачной вставкой в раздвижном капюшоне. Наша любопытная малышка смогла бы разглядывать облака, пока катится по улочкам Бар Харбора и чмокает соской.