Элли Ван Хаутен – Трещины в Раю (страница 9)

Грейс подходит к столу. Ее рука остается на спинке моего стула.

— Не подтверждайте пока, — говорит она.

Слово «пока» звучит легко. Будто речь о неподходящем времени для чайника.

Я открываю подробности. Маршрут есть. В графе основания стоит онкологический риск выше нижнего предела. Ниже указан образец крови, его номер. Образец, который мы еще не взяли.

Я проверяю карточку Рэйчел, дату, текущее посещение. Все совпадает.

Время предварительного решения — тринадцать сорок одна.

Мой вход в кабинет — тринадцать пятьдесят две.

Первый вопрос Рэйчел я задала в четырнадцать ноль одну.

Я возвращаюсь к основному экрану. Терминал предлагает подтвердить направление и уведомить сопровождаемое лицо. На выполнение осталось четыре минуты сорок секунд.

Рэйчел выходит из-за ширмы. Пальто она держит перед собой, не надевает.

— Мне в другой кабинет?

Она не видит экрана. Видит мою спину, руку Грейс на стуле, то, как мы обе перестали двигаться. Я поворачиваю планшет чуть в сторону. Это слишком знакомое движение; женщина в нашей прихожей держала свой именно так.

— Система назначила дополнительный маршрут. Я проверяю основание.

— Это значит что?

Я смотрю на Грейс. Она не поможет мне выбрать слово. И правильно делает: ответ принадлежит врачу, которого привезли в отдельной машине.

— Может потребоваться обследование в другом центре.

Рэйчел надевает пальто. Не торопясь, но все ее движения вдруг приобретают цель. Она продевает руку, расправляет воротник, застегивает одну пуговицу.

— У меня дети в школе. Старшая заберет младшего. Только она не знает, что меня не будет.

— Решение еще не подтверждено.

— Если их не забрать, сообщают.

Я слышу, что она пытается решить не самый страшный вопрос, а тот, для которого еще можно придумать действие. Мне знакомо это состояние. Позвонить. Оставить ключ. Найти ботинок. Пока думаешь о небольшом, большое не помещается целиком.

На экране три минуты пятьдесят две.

— Здесь указан анализ, которого не было, — говорю я Грейс.

— В журнале прежние есть.

— Этот сегодняшний.

Грейс наклоняется. Читает номер, возвращается к папке. На ее лице нет удивления, но нет и того знания, которое я уже готова ей приписать. Она перелистывает бумаги, находит нужную.

— Посмотрите конец номера.

В местной записи стоит та же последовательность, с другой последней буквой. Предыдущее посещение — двадцать второго декабря. Рэйчел тогда брали кровь. Она показывает запястье, словно место прокола могло сохраниться и подтвердить ее слова.

— Потом сказали, прийти еще. Я пришла. Там никого.

— Когда?

— После нового года. Не в свой день. У меня только тогда получилось.

Грейс показывает мне запись на обороте. Явка вне расписания, прием не состоялся. Короткая подпись. Той женщины, которая подписала, сегодня нет в списке сотрудников.

Я пытаюсь открыть декабрьский результат. Терминал сообщает: данные включены в актуальную модель, отдельное отображение не предусмотрено.

— Но результат существовал, — говорю я.

— Местный есть, — отвечает Грейс.

Она подает лист.

На нем показатели, требующие уточнения, но ни один не является диагнозом. Есть рекомендация повторить исследование после курса лечения. Нет сведений, что курс вообще был выдан. Я спрашиваю Рэйчел. Она достает из сумки почти пустой блистер, сложенный в маленький пакет. На блистере осталось две таблетки.

— Последние оставила, чтобы показать. В аптеке заменили. Сказали, это то же.

Название другое. Я не знаю, объяснит ли это часть изменений. Мне нужны история, новые анализы, время. Время на экране сокращается, хотя я еще ничего не успела сделать с медициной.

Две минуты девятнадцать.

Я открываю графу обоснования. Там перечислены возраст, трудовой участок, пропуски контроля и прогнозная нагрузка. Под показателями последняя строка: клиническое подтверждение уполномоченным специалистом.

Пустая.

Мое имя уже стоит рядом.

Я понимаю только то, что вижу: решение подготовлено до встречи со мной, а ответственность появится после моего прикосновения. Не понимаю, что именно определило его, какое из чисел перевесило остальные, считается ли этот маршрут лечебным. Может быть, программа обнаружила серьезный риск, который я еще не могу увидеть. Может быть, объединила две разные пробы. Может быть, все рассчитано верно. Но слово «верно» здесь почему-то требует от меня подтвердить несуществующее действие.

— Элис, — говорит Грейс.

Она впервые произносит мое имя. Я отвлекаюсь от таймера.

— Есть несоответствие образца. Можно запросить проверку.

— Если отклонят?

— Тогда будет отказ.

Она не обещает ничего. Никакого тайного хода, надежного способа, доброго человека в соседнем кабинете. Только другая кнопка, которую я пока не искала.

Я нахожу ее в дополнительном меню. Не «отменить». «Возврат на техническое уточнение». Для возврата требуется выбрать ошибку. Несоответствие времени, идентификатора или типа материала. Я выбираю время и записываю: забор биологического материала в рамках текущего посещения не осуществлялся.

Терминал просит подтвердить, что я понимаю последствия задержки.

Я не понимаю последствий задержки. Понимаю последствия подписи достаточно, чтобы не ставить ее сейчас.

Отмечаю понимание.

Желтый прямоугольник исчезает. Несколько секунд экран остается пустым, и мне кажется, что я только что отключила свет во всем здании. Потом появляется серый статус: сверка, ожидание специалиста по маршрутам. Отдельное окно предупреждает, что пациентке нельзя покидать зону явки до разрешения.

Я не освободила Рэйчел. Переместила ее из одной формы ожидания в другую.

— Сядьте, — говорю я. — Пожалуйста.

Она садится на самый край.

— Мне надо позвонить.

Грейс снимает с настенного аппарата трубку. У аппарата длинный шнур, замотанный черной лентой. Разрешены только зарегистрированные семейные связи. Рэйчел набирает номер дочери с карточки. Первые два раза не соединяют. На третий в трубке слышится тонкий голос.

— Это я, — говорит Рэйчел. — Забери Лиама. Да, сама. Ключ у тебя.

Она слушает. Закрывает свободной рукой рот, потом убирает руку: говорить сквозь ладонь система не любит.

— Нет. Я задержалась. Не бойся. Разогрей, что есть. Не весь контейнер, половину. Другую половину ему.

Я смотрю на запястье Грейс. Булавка у локтя раскрылась, она застегивает ее одной рукой. Мы обе стараемся не слышать, как голод делят между двумя детьми.

Рэйчел возвращает трубку. Вдоль края пластикового аппарата остаются влажные следы. Она сразу стирает их рукавом.