Элли Раш – Скованные (страница 7)

Чем скорее уберусь отсюда, тем лучше.

Перехватываю отяжелевшую от крема сумку и иду дальше. Легкий ветер играет с волосами, ласкает лицо и руки.

Пустота на остановке и на улице пробуждает тревогу. Она слабо зудит, курсируя под кожей мелкими иголочками.

Сажусь на обломанную скамейку, посматривая в разные стороны. Над дорогой между домами висит красный диск солнца. Кровавый закат горит ярко, не ослепляя, позволяя увидеть все оттенки. Вечное непостижимое сияние.

Каждый закат уникален. В нем можно утонуть, затеряться во времени, раствориться в его беспечности, непоколебимости. Рождение, смерть, разочарование, радость, разрушения, – что угодно произойдет, а закат будет всегда, как и рассвет. Незыблемая сила вечности.

Подперев голову кулаком, наслаждаюсь красками и тишиной, отрешившись от места.

Зря. Поздно замечаю подкативший автомобиль. Неторопливо выпрямляюсь, сажусь ровно, а желудок сжимается.

Тонированное окно с тихим шелестом опускается. Парень, днем предложивший найти моему рту «достойное» применение, паскудно ухмыляется.

– Биомусор в моем районе… – Крепкие пальцы барабанят по рулю, сам парень будто негодует. – Таким, как ты, здесь не рады.

Холод перцового баллончика помогает сохранить внешнее спокойствие. Любая провокация с моей стороны плохо кончится.

– Учту.

Тяжелый взгляд проходится по мне, задерживается на лице.

– Днем ты больше болтала. Дерзкая рядом с сородичами? Садись в машину.

Тело каменеет. Подходящие случаю выражения вертятся на языке. Проглатываю их. Риск часто паршивое дело.

– Чтобы мой труп нашли утром в сточной канаве?

В ответ незнакомец демонстрирует улыбку с белыми и ровными зубами.

– Будешь послушной, и обойдемся без трупа. В машину садись.

Из его голоса исчезает легкость: он становится тяжелее, более осязаемым и пробирающим.

– Я жду автобус.

– Последний уже уехал.

– Лжешь, – сжимаю сумку, не двигаясь с места.

Столичному точно нельзя верить.

– Как хочешь, – безразлично заявляет он и плавно трогается с места.

Думал, я поведусь. Фыркаю, хмуря лоб.

Допустим, автобус действительно уехал… Черт. Добираться пешком до перехода в Голубой район, там попытаться поймать попутку…

Черт! Опоздаю. Уже опоздала.

Синее авто снова оказывается перед глазами, на этот раз водитель сдает назад. Его задумчивость указывает в пользу того, что ему есть, чем думать.

– Не побежала за машиной, умываясь слезами и умоляя подождать. Долбанутая? На улице ночь не переживешь.

Его слова подтверждают то, о чем я не хотела думать.

– Какое тебе дело? Я биомусор, забыл?

Он раздраженно качает головой.

– Заканчивай выделываться и залезай в машину.

Хуже отсутствия выбора только выбор из двух одинаково хреновых вариантов.

Глава 4

Холодное кожаное сиденье засасывает, сковывает. Я словно сижу в вязкой, липкой жиже, измазанная с головы до кончиков пальцев ног.

Дыхание застревает в груди. Легкие не торопятся отдавать воздух.

Автомобиль стартует без рывков. Плавно скользит по дороге, управляемый уверенной рукой столичного.

Нагревшийся от ладони баллончик умиротворяет самую малость.

– Что у тебя там? – Столичный косится на сумку, не забывая следить за дорогой.

– Ничего.

– Показывай.

От командного тона вся ощетиниваюсь. Буду я еще свою сумку перед столичным выворачивать! Сжимаю крепче, подушечкой указательного пальца ощущаю распылитель баллончика.

Машина на скорости несется по зеленым лабиринтам улиц Красного района. Знак пересечения с другим районом пока не проехали. Несколько вычурно одетых девиц, одна пугающая компания парней и настораживающих типов вышагивают вдоль дороги.

Да, добираться в одиночку пешком было бы проблематично.

– Показывай, – повторяет столичный, добавляя настойчивости в голос.

– Ничего нет, я же сказала.

– Грозная, огрызаешься, – протягивает неприятным одобряющим тоном. – Так даже интереснее.

Хватает сумку, глядя на дорогу, и дергает на себя.

– Ты чего творишь?! – шиплю, не отпуская свою вещь.

Столичный раздраженно цокает и выдирает сумку. Машина резко виляет, но водитель быстро возвращает ее на полосу.

Баллончик остается зажатым в руке и не укрывается от внимания парня.

– Не советую, – хохочет он. – Толку от него как от водяного пистолета, только сильнее разозлишь или себе же в лицо зарядишь.

– Убежать успею.

– От такого же биомусора – да.

Он мельком посматривает на дорогу, копаясь в моей сумке. Раздражение колет шилом, толстыми иглами протыкает кожу изнутри.

– Это что? – столичный рассматривает банку с кремом.

Не твоего ума дело.

Не дождавшись ответа, он откручивает крышку и принюхивается. Кожа на носу собирается, а лицо искривляется.

– Фу, черт! Что это? Ты решила отравить весь биомусор?

Какой ты мерзкий. Тошнит от тебя.

Забираю у него крем и закручиваю крышку. Выдергиваю свою сумку, лежащую между его ног.

Столичный с ухмылкой следит за моими дергаными движениями, не забывая смотреть на дорогу.

– Такая серьезная, прям искришь.

Мы проезжаем сканеры на границе Голубого района. Слишком долгая дорога. До универа еще два района надо проехать.

Сумерки окутывают Амок. Ненавистная столица. Внешне красивая, но отвратительная по сути.