Элли Раш – Скованные (страница 4)

Они втроем учатся вместе. Вместе прошли первый курс, наверняка этим же составом рассчитывают протянуть и новый учебный год.

– Вы о нем? – указываю головой на центр столовой.

Рина откидывается на спинку, хмурится и сцепляет руки на груди.

– Макс Малин. Та еще заноза в этой большой заднице.

– Огромная заноза в огромной заднице, – добавляет Мишель.

– С ним лучше даже не разговаривать, – Олдос косится в сторону Малина. – А еще лучше вообще не попадаться на глаза.

Сперва легкие пробкой заткну. Невероятная сила внутренне тянется к Малину. Покалывание в томительном ожидании по всему телу как изощренная пытка.

Раз существует крем для перебивания запаха, есть ли таблетка, позволяющая ничего не чувствовать?

Пока все увлечены едой, достаю планшет, вбиваю в поисковик интересующий запрос. Таблеток, к сожалению, не придумали. Кроме, разве что, ослабляющих гон у альф. Это мне точно не потребуется.

Первый день вопреки ожиданиям тек спокойно, на нас никто не нападал открыто. Всячески демонстрировали презрение – да, задевали плечами, якобы невзначай срывали сумки.

Один из дружков Малина подставил подножку третьекурснику из наших. Он был увлечен расписанием и описанием новых предметов, и не заметил постороннее копыто при выходе на лестницу.

Жуткое падение закончилось сломанным носом. Кто-то наступил в лужу крови и теперь оставляет за собой кровавые отпечатки кроссовок.

– Мать твою… – парень останавливается, взирая с высоты своего роста на некогда белую подошву. – Сука. Ты за них отработаешь, биомусор.

Его глаза пылают гневом при взгляде на окровавленного студента. Тот зажимаем нос рукой, рубашка напиталась кровью.

– Пусть тот, кто подножку подставил, отрабатывает, – поправляю сумку на плече. – А лучше дай ему щетку и кроссовки, вдруг труд сделает из него кого-то лучше обезьяны.

Нэнси, топтавшаяся за спиной, с писком прикрывает рот вытянутым рукавом, смотря на бугая огромными глазами.

Его оскал мог обещать длинную и мучительную смерть или короткую и ужасную жизнь. Сглатываю подобравшийся к горлу комок, сжимаю зубы, не позволяя страху вырваться на волю. Отступаю, наблюдая за вражеским наступлением… Нет. Стоп. И не подумаю больше сдвинуться с места.

Нэнси за спиной уже открыто поскуливает, сбивая боевой настрой.

Нависшая надо мной куча мышц впечатляет. Один удар, и я улечу в иные миры, бороздить просторы вселенной.

Сердцебиение ускоряется, ладони неприятно липнут. Удерживаю дыхание в ровном ритме, чтобы внутреннее состояние не бросалось в глаза.

– Ты кто? – вибрация голоса ощущается даже на таком расстоянии.

В карих радужках клубится желание показать, где мое место и куда стоит засунуть язык. Кажется, что его рука расслабленно висит вдоль туловища, если бы не вздыбленные мышцы, неприкрытые коротким рукавом футболки-поло.

– Человек. По внешним признакам непонятно?

– Кара, – шепот Нэнси вперемешку с писком похож на ультразвук. – Не надо, давай уйдем. Он же убьет тебя!..

Парень, очевидно, услышал.

– Послушай подружку, биомусор. Свали, пока я не нашел твоему рту достойное применение. Хотя… и до тебя очередь дойдет, не волнуйся.

До боли сжимаю зубы, глядя в отвратительные глаза. Злость раздирает изнутри. Как лучше поступить: смолчать и уйти, или остаться и…

Резкий скачок эмоций кружит голову. Шатаюсь, но стою – Нэнси незаметно поддерживает со спины. Злость смешивается с диким восторгом, утягивающим в сторону. Жар, сконцентрированный в груди, тягуче разделяется: течет в низ живота и разбегается по венам.

Сглатываю образовавшееся во рту жжение.

Малин.

Не вижу – чувствую.

Здоровяк напротив впивается в меня мерзким взглядом.

– Что, уже потекла? – он паскудно ухмыляется.

Пальцы грубо хватают за щеку. Треплет как беззащитного ребенка, только не мило, а унизительно.

Отбрасываю его руку, вкладывая во взгляд все мыслимые проклятья.

– Не трогай меня, – цежу зло.

Управляемая внутренним порывом смотрю направо. Малин наблюдает за нами, сунув руки в карманы брюк. На губах лишь намек на усмешку, на глаза спадают черные пряди волос. Бледно-желтые радужки совершенно безразличны.

Обида против здравого смысла щемит грудь. Чертова истинность! Тело магнитом тянет к Малину.

Упираюсь ладонью в грудь здоровяка. Хочу оттолкнуть его, а получается лишь стукнуть. Не смотря больше по сторонам, вылетаю на лестницу.

– Ты такая бесстрашная, – Нэнси торопится следом. – Я бы так не смогла.

Бурчу в ответ что-то невразумительное. Внутренности выворачивает от желания вернуться и пасть в объятья Малина. Нервные окончания будто скручены в канат.

Чем дальше убегаю, тем слабее становится необходимость в нем. Оказавшись на свежем воздухе, обнимаю голову ладонями, поднимаю лицо к небу.

Один вдох. Второй.

Свежий воздух.

Чистый.

– Я боялась, он тебя ударит, – тихий голос Нэнси течет в уши. – Ты молодец, не отступила. Хотя это глупо, наверно… Наверняка глупо! Кара, не делай так больше. Их не исправить, а тебе здесь еще учиться.

Ее беспокойство звучит искренне, но отчего-то раздражает. Я не привыкла, когда кто-то обо мне печется. Заботится. Это слабость, она унижает.

Прикрываю глаза, сдерживая резкую реакцию. Не хочу грубить Нэнси. Она хорошая девушка, безобидная, я же и покусать могу.

Распахиваю глаза после очередного вдоха. В груди растекается приятное томление, легкие заполняет самый вкусный запах.

Передо мной – полупустая территория универа. Резко разворачиваюсь и утыкаюсь носом в мягкую ткань на твердой груди. Бешеная концентрация запаха врывается внутрь, заполняет собой всю грудную клетку. Сжимаю кулаки, чтобы ни в коем случае не прикоснуться к Малину.

– Брысь, – небрежно бросает он в сторону Нэнси.

Она настороженно, неуверенно отходит.

Я отступаю на шаг, увеличивая расстояние. Не глядя на Малина, схожу с асфальтированной дорожки, прохожу между деревьев. Здесь воздух чище.

Дышать не хочется. Дайте мне возможность только выдыхать.

Сбиваюсь с нетвердого шага из-за неприятных тисков на локте. Рывок. Зажмуриваюсь на миг, чувствуя спиной сквозь ткань все неровности жесткой коры.

Взгляд бледно-желтых глаз холодно, безразлично скользит по лицу. В глубине зрачка маячит непонимание.

Давлю ладонями на грудь Малина, не позволяя недопустимо приближаться. Он этого не замечает – упирается локтем в дерево над моей головой и не двигается.

– Ты что-то скрываешь? – его голос как сильнодействующий афродизиак.

– Нет.

Усиливаю давление на ладони… Тщетно.

– Вчера я почувствовал запах истинной.

– Рада за тебя. Я здесь при чем?

Малин наклоняется, но не дотрагивается. Ведет носом вдоль шеи, шумно втягивая воздух. Разгоняет по телу с ума сводящие импульсы.

– Я почти не чувствую твой запах.

– Насморк? Сочувствую.