Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 44)
– Опять я во всем виноват?! – возмущается Карл.
– Тишина! – напоминает судья. – Мы вас поняли, Любовь Николаевна. И вас тоже, Максим Богданович. Александр Иванович, вам есть что добавить к словам своей клиентки?!
– Нет, ваша честь.
– Отлично. Думаю, на сегодня мы закончим. Суду нужно подумать и изучить предоставленные материалы. Встретимся с вами через неделю, тринадцатого октября. Всем спасибо, до свидания.
Заседание заканчивается так резко и неожиданно, что я чувствую себя немного растерянной.
– Все нормально, – говорит Саша. – Так бывает. Просто конструктив закончился, пошли эмоции, и судья решил, что продолжать нет смысла.
– Я его понимаю, – киваю я.
– Едем домой?!
– Да, пожалуйста.
– Отлично.
На улице нас подкарауливает Карл.
Увидев его так близко, нос к носу, я вздрагиваю и подаюсь назад. Саша инстинктивно выходит вперед и заслоняет меня спиной.
– Не украду я ее, не переживай, – фыркает мой пока что муж, с презрением глядя на Сашу. – Мне просто поговорить с ней надо.
– Поговорите со мной, я – ее адвокат, я ей передам... Любовь, идите в автомобиль, я сейчас подойду.
Я собираюсь было послушаться его, но муж кричит:
– Стой, стерва!
Выдрессированная за годы брака, я почему-то и вправду замираю, как вкопанная.
Потом все-таки прихожу в себя, взгляд и голос становятся жесткими, и я спрашиваю:
– Что ты сказал?!
– Что слышала, то и сказал. Все эти твои уловки – они не помогут, так и знай. И твои тоже, – тычет он в грудь Саши. – У меня достаточно денег и связей, чтобы купить этот суд и любой другой. И если ты не отдашь мне детей по доброй воле – я так и поступлю. Только вот будет разница. Если отдашь сама – позволю видеться с ними. Если нет – не увидишь их больше никогда, ясно?!
– Ясно, – хмыкаю я, стараясь держаться смело. – Но мне не страшно, ясно?! Твои угрозы не помогут.
– У тебя неделя на размышления – до следующего суда. Потом я уже не буду ограничиваться разговорами и законом.
Он уходит, я тяжело дышу, а Саша спокойно говорит:
– Я записал все это на диктофон.
– Что?! – я не сразу ему верю. – Когда ты успел его включить?!
– Я его и не выключал. Я записывал все заседание суда – чтобы потом иметь возможность переслушать при подготовке к следующему. И решил не выключать до момента, пока мы не сядем в машину... на случай таких вот угроз и провокаций. И это не чудо и не счастливая случайность – это опыт.
– Может, это и опыт, но ты все равно гений! – восхищаюсь я, зачем-то наклоняясь к нему и обнимая...
Он обнимает в ответ. И между нами вспыхивает на мгновение что-то... что-то очень сильное.
Меня тянет к нему.
Мне хочется его поцеловать.
АЛЕКСАНДР. 56 глава
– Я записал все это на диктофон, – говорю невозмутимым тоном, как только муж Любы начинает стремительно от нас отдаляться.
В подтверждение своих слов я быстро достаю этот самый диктофон из кармана пиджака, показываю его удивленной – даже ошалевшей! – собеседнице и наконец нажимаю на нем кнопку «стоп». Зеленая кнопка перестает мигать, и я убираю устройство обратно в карман. Больше оно сегодня не пригодится.
– Что?! – переспрашивает Люба, после недолгой паузы наконец снова обретая дар речи. – Когда ты успел его включить?!
– Я его и не выключал, – пожимаю плечами, оставаясь спокойным, но внутри все равно тоже радуюсь. – Я записывал все заседание суда – чтобы потом иметь возможность переслушать при подготовке к следующему. И решил не выключать до момента, пока мы не сядем в машину... на случай таких вот угроз и провокаций. И это не чудо и не счастливая случайность – это опыт.
Да, это правда опыт, в моей практике такие случаи уже были: когда заседание заканчивалось, диктофоны выключались, адвокаты теряли бдительность, а потом одна сторона начинала давить другую где-нибудь в судебной уборной, на крыльце или парковке... и все это оставалось без доказательств, которые можно было бы показать суду на следующем заседании.
Конечно, это тема, более распространенная в среде криминала, в крайнем случае – когда разбираются какие-то уголовные дела, но и у нас, адвокатом по бракоразводным, бывает всякое...
– Может, это и опыт, но ты все равно гений! – восторженно отзывается Люба и вдруг резко припадает ко мне, чтобы обнять.
На мгновение я теряюсь: мы не обнимались с того самого момента, как выиграли школьные соревнования, а это было две с половиной недели назад! Да и тогда это было скорее эмоционально, чем осознанно.
Но я, конечно, отвечаю на ее жест: сначала автоматически, а потом совершенно искренне.
Мне нравится обнимать ее.
Люба пахнет нежным цветочным парфюмом, теплой кожей и... надеждой, что все будет хорошо. Чем-то, о чем я, кажется, забыл со смертью своей жены...
По крайней мере, ощущение у меня именно такое, а ведь я совсем не романтик!
Или все-таки романтик?!
А еще... еще меня нестерпимо тянет к ней... физически и эмоционально.
Мне хочется не просто обнять, но и взять ее за талию, притянуть к себе покрепче, дышать ароматом ее волос и ее кожи, и... поцеловать ее...
Да, прямо в губы.
Мне даже кажется почему-то, что это взаимно.
Да, определенно: мы нравимся друг другу.
Даже наши дети замечают это, улыбаются мелочам, которые проскакивают между нами: случайным прикосновениям, после которых мы краснеем, теплым взглядам глаза в глаза, фразочкам, которые мы продолжаем друг за другом и потом смеемся... как будто между нами уже есть крепкая связь, как будто мы знакомы миллион лет, а не всего несколько недель.
И я очень хочу проверить, правда ли это, есть ли у нас шанс на отношения, на полноценную семью, в которой нуждаемся и мы сами, и наши дети.
Но я знаю, что нельзя... пока нельзя.
Нельзя смешивать рабочее и личное, когда дело касается бракоразводного процесса и моей работы на нее.
Сначала дело должно быть закрыто, а все документы о разводе – подписаны.
К тому же, адвокат ее мужа, этот чертов Максим, и так уже пронюхал, что Люба с детьми живет у меня.
Нельзя рисковать.
Пока – только дружба, партнерство, сотрудничество.
А потом... посмотрим.
Мы размыкаем объятия и садимся в машину.
Надо признать, между нами повисает неловкое молчание, но это ненадолго, буквально через три минуты, выехав с парковки, мы уже снова болтаем: о том, как круто, что я не выключил диктофон, о том, что суд через неделю, возможно, станет не только вторым, но и финальным, и о том, что говорить сегодня на ужин, а утром – на завтрак.
Вафельницей, которую подарили нам за победу в конкурсе, мы активно пользуемся, Люба делает восхитительные вафли из кабачков и авокадо, а мне первые за долгое время кажется, что в нашем доме снова поселились счастье и семейный уют.
Замечают это и мои дети.
Поздним вечером, когда я укладываю дочерей спать, младшая, Настя, спрашивает:
– Папа, а ты женишься на тете Любе?!
Признаться, от неожиданности я даже дар речи теряю.