Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 46)
Кто рассказал ей?!
И неужели нельзя было сначала спросить у меня – правда ли это?!
Конечно, я сказал бы, что ложь!
Но ей, разумеется, и в голову не пришло обратиться к родному отцу!
Она предпочла вывалить всю эту невероятно ценную информацию прямо на судью, на мою почти бывшую жену и на ее любовничка-адвокатишку! Чтобы все знали! Чтобы все ужаснулись в очередной раз, какой же я отвратительный отец! А что я?! Я всего лишь своих дочерей мечтал по жизни утроить, в заботливые руки передать!
– И кто рассказал вам такую информацию?! – спрашивает судья, растопырив от удивления и уши, и глаза.
– Сам Святослав, – говорит Катарина, повергая меня в еще больший шок. – Мой несостоявшийся жених. Мы с ним оказались случайно на одном мероприятии – и разговорились. Думаю, что его и брата их отец давит так же, как нас с сестрами – наш.
Какого, мать ее, черта?!
Слава что, язык за зубами держать разучился?!
Выпороть бы его! И дочь мою выпороть!
Надо же – спелись! Жениться отказались, а как тайны семейные друг другу раскрывать – так пожалуйста!
Вот ведь засранцы мелкие! Все-таки зря мы с Гришкой не настояли на их свадьбе! Не было бы сейчас этого цирка, этого бардака!
– Звучит ужасно, Катарина Карловна, – говорит судья, а я мысленно его передразниваю. – Благодарю за вашу речь.
– Спасибо, что выслушали, ваша честь.
Катарина уходит, даже не взглянув в мою сторону, неблагодарная девчонка, а я наклоняюсь и гневно шиплю своему адвокату:
– И что теперь?!
– То, что она рассказала, – правда?! – спрашивает меня Максим, глядя пристально и строго.
– Какое это имеет значение?! – вспыхиваю я.
– Правда или нет?! – настаивает он.
– Даже если и правда, то что?!
– Вы не говорили мне об этом.
– Не был обязан! – возмущаюсь я.
– Были, – с нажимом говорит адвокат. – Вы скрыли от меня важную информацию, теперь она всплыла с другой стороны процесса – и мне нечем крыть, нечего предоставить в ответ. В этом исключительно ваша вина, Карл Леопольдович. Мы и так-то висели на волоске, а теперь...
– Теперь – что?!
– Теперь – все, – он разводит руками, как юы снимая с ебя ответственность. – Очевидно, что ваши дочери останутся с женой. И вы должны будете благодарить бога и меня, если вам вообще позволят с ними видеться...
– Твою мать! – рычу я, да так громко, что на меня оборачиваются все, в том числе и моя пока что жена, и ее любимый Сашка. – За что я тебе деньги платил?!
– Одних денег мало, к сожалению. Надо было еще честно отвечать на все мои вопросы, сотрудничать, а не ждать, что я спасу вас, как чертов волшебник! Я ведь не мог забраться в ваше сознание, в ваш ум!
– Но это ваша работа!
– Нет, – отрезает он. – Я не маг, а адвокат. И если вы еще раз поднимете голос, обращаясь ко мне, я...
– Да пошел ты!
– Я увольняюсь, – говорит Максим.
– Чего, блин?! – фыркаю я, но он не отвечает мне, только встает и говорит громко:
– Ваша честь, я беру самоотвод и отказываюсь участвовать в дальнейшем процессе.
– Максим Богданович, это ваше полное право, – кивает судья. – Самоотвод принят. Спасибо за ваш работу, – а потом обращается ко мне: – Карл Леопольдович, желаете запросить у суда неделю на то, чтобы найти нового защитника?!
– Не желаю, – пожимаю я плечами, потому что знаю: если даже этот придурок не справился, остальные тем более не смогут.
Я проиграл.
Чертовы дети достанутся чертовой бывшей жене.
А еще я буду платить ей чертовы алименты и чертову компенсацию за половину своего бизнеса, потому что ей рестораны не нужны...
Жизнь – дерьмо.
Но это, как выясняется, на финал.
Я-то думал, что проиграл здесь – зато выиграл в другом.
Что теперь откроется новая глава моей жизни, глава, где мы с Радой будем жить-поживать и горя не знать благодаря ее наследству и моему бизнесу, что мы поженимся, возможно, что она даже подарит мне сына...
Но я возвращаюсь домой – и натыкаюсь там на нее, рыдающую в три ручья.
– Что случилось?! – спрашиваю я мрачно, зная, что она тоже только что пришла с судебного заседания, на котором решалась судьба наследства, которое оставил ей богатый старик...
– Я... я... – всхлипывает она и никак не может закончить фразу.
– Ну?! – рычу я.
– Я прои-и-игра-а-ала... – рыдает она.
– В смысле, мать твою, ты проиграла?! – офигеваю я. – Разве у тебя не был самый лучший адвокат, который знал семью?!
– Был, но он... он... он не смо-о-ог...
– Так, хватит ныть! – требую я. – Расскажи толком, что произошло!
Но она ничего не рассказывает – и я решаю разобраться сам. Не хочется все-таки терять такие деньги! Вдруг еще можно что-то поиметь?!
Я нахожу ее адвоката, а потом и семью, у которой они пытались отсудить наследство.
И правда, которая выясняется, повергает меня в шок.
Оказывается, что все это время Милорада окучивала не только меня и моего сына, но и того самого Ивана Петровича, который оставил ей наследство, и еще несколько мужиков.
Оказывается, что делала она это, потому что заключила дурацкое пари со своими подружками-однокурсницами... они все учатся на актрис – а как по мне, так на настоящих проституток!
И одна из девчонок проговорилась адвокату, которого наняла семья умершего деда, чтобы отсудить свое наследство у малолетней шалавы.
В результате, афера моей любовницы раскрылась, ее послали к черту, оставив все состояние в семье, а сама Рада оказалась не только у разбитого корыта – но еще и с долгом своему адвокату!
Что мне теперь делать в этой дрянью?!
Только гнать, гнать, гнать!
Не нужна она мне такая – мало того, что с долгами и лгунья, так еще и шалава отменная!
Пусть развлекается с мужиками дальше – но без меня.
А мне теперь выплатить бы свои долги... и наладить бы отношения с детьми.
Но если с деньгами я еще как-то разберусь, пусть мне и потребуется несколько лет, то с детьми... вряд ли.
Катарина, Альберт, Эмма и Марта – все четверо и видеть меня не желают, все четверо заблокировали мой номер телефона.
Похоже, в моей жизни настала черная полоса – и я не знаю, закончится ли она когда-нибудь...