Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 42)
– Нет, – киваю я. – Не рассчитываю, ваша честь. Я надеюсь как можно скорее получить развод.
– Ну а вы, Карл Леопольдович?! – обращается судья к моему мужу.
Я, честно говоря, жду однозначного ответа: да, Карл попросит о месяце на примирение.
Но он неожиданно выдает совершенно другое:
– Я тоже не рассчитываю, ваша честь. И тоже прошу о разводе. Моя супруга обидела и оскорбила меня, и я не хочу сохранять брак. Надеюсь лишь сохранить теплые отношения ради наших детей.
Ну да, конечно!
Теплые отношения!
Да еще я и обидела и оскорбила его, вы посмотрите!
А он, когда изменил, конечно, не обидел и не оскорбил меня!
52 глава
– Честно говоря, довольно нетипично для Карла, – наклонившись поближе, шепотом говорю я Саше. – Он еще совсем недавно был категорически против развода. Потому что в его семье не принято разводиться. Потому что кто-то должен нести груз домашних обязанностей, заниматься бытом и детьми. И потому что это ударит по его деловой репутации. Да, ресторанный бизнес не очень-то связан с личным брендом и не умрет от того, что владелец разведется с женой, но... он не планировал допускать и такого риска. Кроме того, при разводе ведь бизнес придется делить!
– Мы ведь уже решили, что вам не нужен его бизнес, – напоминает Саша. – Что вы готовы взять свою часть деньгами и недвижимостью.
– Верно, – я киваю. – Но он-то этого пока не знает...
– Но, возможно, догадывается... Вы ведь никогда не проявляли особенного интереса к его ресторанам. А значит, и претендовать вряд и будете.
– Тоже верно, – соглашаюсь я.
Саша, конечно, говорит разумные вещи.
И все же – неожиданное решение Карла развестись со мной, а не бороться за сохранение брака, кажется мне странным.
Видимо, что-то в его жизни, приоритетах или перспективах изменилось... но что именно?!
Тем временем, судья обращается ко всем нам:
– Ну что же, у нас есть совместное решение – оформить развод. В этом решении Любовь Николаевна и Карл Леопольдович солидарны. Увы, в остальном согласия нет. Любовь Николаевна претендует на дом и несовершеннолетних детей, Карл Леопольдович – тоже. А вот автомобили, деньги, акции и другое совместное имущество нашим оппонентам почему-то не слишком интересны...
В его голосе я слышу иронию.
Наверное, мы не одни такие, не единственная пара, где во время бракоразводного процесса каждый планирует заполучить основную недвижимость и детей, а менее ценные активы готов отдать второму... вот только второму они не нужны – он тоже рассчитывает на недвижимость и детей.
– Кроме того, у нас есть крупный ресторанный бизнес, – продолжает судья. – А именно – двадцать пять точек по всему южному федеральному округу. По ним я пока не получил точной информации. Что скажут адвокаты?!
– Актив интересует мою клиентку только в денежном эквиваленте, – говорит, поднявшись на ноги, мой Саша. – Мы просим оценить рыночную стоимость бизнеса и чистый доход за последние три года, и передать моей клиентке ровно половину от полученной суммы.
– Где я тебе возьму столько денег?! – взрывается Карл, да так резко и громко, что я вздрагиваю.
– Карл Леопольдович! – снова делает ему замечание судья. – Кажется, я не давал вам слово!
– Простите, ваша честь, просто это... это... совершенно возмутительно! Моя жена прекрасно понимает, что это огромная сумма, которую я не смогу выплатить так быстро!
– Мы можем договориться о сроках выплаты и заключить дополнительное соглашение на эту тему, – говорит Саша, передавая мои слова, потому что я, в отличие от мужа, не собираюсь лезть тогда, когда меня не спрашивают. Судья спросил адвокатов – не нас. И я послушно молчу.
– Разумно, – кивает судья, и даже адвокат Карла, поджав губы, кивает:
– Мы с моим клиентом подумаем над вашим предложением.
– Ну что же, – говорит судья. – Предлагаю обратиться сегодня к другому, даже более животрепещущему вопросу – вопросу того, с кем останутся дети: Эмма четырнадцати лет и Марта десяти лет. Прошу Любовь Николаевну и Карла Леопольдовича обратить внимание, что ваши дочери хоть и несовершеннолетние, но уже обе достигли возраста, когда суд учитывает их мнение в вопросе, с кем из родителей они останутся после развода.
– Ваша честь! – снова встревает Карл. – Позволите сказать?!
– Говорите, – устало разрешает судья.
Видно, что ему тоже не нравится, как мой муж постоянно говорит без спроса, но, видимо, он и так как раз собирался дать ему слово...
– Ваша честь, – снова обращается к нему Карл. – Вы совершенно правы: мнение детей учитывается. Мои дочери – это уже маленькие личности, имеющие право высказаться. Но вы тоже обратите внимание, пожалуйста, что мнение детей – лишь один из множества факторов, которые необходимо учитывать при принятии решения. К сожалению, большинство судов единогласно оставляют детей с мамами просто потому что это – мамы. Но ведь отцы – такие же полноправные и полноценные родители! И в нашей ситуации взрослый, ответственный, осознанный родитель – это не моя жена, а я!
Боже, он серьезно?!
Мне хочется громко рассмеяться, и я с трудом сдерживаюсь.
Судья, тоже сильно удивленный, хмыкает:
– Неужели?!
– Да! – подтверждает Карл в полной уверенности. – Вы спросите: почему?! А я вам отвечу! Мало той истории, когда моя жена сбежала с детьми посреди ночи в неблагополучный район! Она и сейчас живет с Эммой и Мартой не в съемной квартире, а в доме у мужчины, с которым завела роман сразу же после того, как решила подать на развод! И я вам больше скажу! Мужчина этот сейчас здесь! Да, полюбуйтесь, пожалуйста, это ее адвокат – Александр Иванович Солнцев!
Я хочу сказать что-то в ответ, но чувствую, что просто немею от ужаса.
Как Карл узнал, где мы с дочками живем?!
Какой кошмар...
А он тем временем продолжает закапывать нас с Сашей:
– Как я могу быть уверен, что мои дети в безопасности?! В доме с едва знакомым мужчиной! Где гарантия, что он порядочный человек?! Что его помыслы чисты?! Что он никак не навредит моим малышкам?!
53 глава
О боже...
Щеки заливает краска, глаза устремляются в пол, подрагивающие пальцы нервно дергают край пиджака, в котором я пришла на заседание.
В этот момент от стыда я готова провалиться под землю!
И даром, что Карл преувеличил, нагнал ужаса, представил все так, словно мы с Сашей встречаемся, а ведь это неправда!
У моего мужа-тирана одна-единственная цель – перетянуть суд на свою сторону... Они с адвокатом прекрасно понимают, что чаще всего суд встает на сторону жены и матери. Но такой план кажется беспроигрышным...
– Не паникуй, – говорит мне шепотом Саша, и я даже вздрагиваю от его голоса. Я и забыла, что он рядом, настолько погрузилась в свое ощущение отчаяния и одиночества... – Держи голову прямо, не бегай глазами, – требует он твердым тоном. – Тебе не за что стыдиться и нечего бояться. Мы не сделали ничего дурного или противозаконного. Твои дети в полной безопасности, одеты, обуты, сыты, любимы и окружены заботой. И сейчас я отвечу на эти отвратительные обвинения. Знаешь, они мне даже нравятся. Прекрасная подводка для твиста, который я придумал...
Честно говоря, его уверенность и ледяное спокойствие поражают меня до глубины души.
Сердце все еще колотится, как бешеное, но я стараюсь его успокоить, немного расслабляю пальцы и лицо, понимаю голову, как он велел, и смотрю через все огромное помещение на своего мужа, который победно ухмыляется... вот только не на того они со своим адвокатишкой попали, судя по всему!
Надеюсь, мой Саша размажет их по стенке!
Размажет же?!
По крайней мере, сам Саша в этом вполне уверен!
– Александр Иванович, – обращается к нему тем временем судья. – Думаю, мы должны предоставить вам слово и позволить объясниться за слова, сказанные Карлом Леопольдовичем. Правда ли, что Любовь Николаевна вместе с несовершеннолетними дочерьми проживает сейчас в вашем доме?!
– Да, ваша честь, это правда, – честно признается Саша. – Однако большая часть сказанного не соответствует действительности. Позвольте разобрать по пунктам и выразить свои встречные опасения по поводу детей.
– Позволяю, – кивает судья.
– Благодарю. Во-первых, между мной и Любовью Николаевной нет никаких романтических отношений, только дружеские и рабочие. Важно отметить, что мы с ней работаем друг на друга. Я – ее адвокат, а она – няня моих детей. Об этом есть официальный, заверенный подписями договор, который я могу предоставить суду на изучение. Договор предусматривает проживание няни на территории работодателя, так как моим детям – Николаю четырнадцати лет, Елизавете семи лет и Анастасии трех лет, – круглосуточно требуется различная помощь. Любовь Николаевна готовит детям завтраки, отвозит их в школу и детский сад и забирает оттуда, возит по кружкам, делает с ними домашние задания, играет, укладывает спать. Одновременно она успевает следить и за собственными детьми.
– Непростая работа, – кивает судья.
– Весьма, ваша честь, – соглашается Саша и продолжает: – Наши дети очень подружились. Где, позвольте спросить, должны были жить Эмма и Марта, как не со своей матерью?! С отцом, которого они боятся?! Я любезно предоставил Любови Николаевне и ее дочкам две комнаты в своем доме – и не вижу в этом ничего крамольного. Что касается высказанных подозрений, намеков и обвинений... Во-первых, я сам – отец троих детей. Отец-одиночка, прошу заметить. Моя жена умерла год назад от болезни. Во-вторых, в доме стоят камеры, которые в режиме двадцать четыре на семь транслируют происходящее. Суд или адвокат Карла Леопольдовича могут сделать запрос и просмотреть записи с самого первого дня, когда Любовь Николаевна и ее девочки переступили порог моего дома. В-третьих, у меня безупречная репутация, которая сама по себе говорит многое, и мне нет никакого резона как-то ее портить, пятная себя... чем, Карл Леопольдович?! Сексуальным домогательством в отношении ваших детей?! Насилием?! Побоями?! Все это звучит максимально оскорбительно. Кроме того, я могу выразить и ответные опасения, если уж об этом зашла речь.