Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 1)
Развод. Я больше тебе не принадлежу
ЛЮБОВЬ. 1 глава
– Эмма, Марта, ну, вы готовы?! – спрашиваю я у дочерей.
Девчонкам прямо-таки «повезло»: в последнюю неделю лета после купания в реке обе слегли с кишечной инфекцией... да такой сильной, что в один прекрасный – нет! – день нас увезли на скорой.
Сегодня тридцать первое августа, и нас наконец выписывают.
Вообще, должны были завтра, но я попросила врача подписать документы пораньше, потому что завтра – уже в школу.
Дочки за эту неделю потеряли по пять килограммов: три дня подряд вся вода и еда моментально выходили обратно, ни на час не задерживаясь в организме, приходилось подпитывать через капельницы раствором глюкозы, витаминами и чем-то еще...
Эмма, старшая, еще ничего, а вот Марта перенесла болезнь очень тяжело. Вот и сейчас она сидит на краю своей койки, тоненькая, как тростиночка, осунувшаяся, с синими кругами под глазами...
Эмма ее тормошит:
– Эй!
– Да, я готова, – наконец отзывается Марта и показывает на рюкзак, стоящий на постели рядом с ней. Внутрь она сложила свои вещи: телефон, резиновые тапки, нижнее белье, полотенце, зубную щетку...
То же самое ранее сделала и Эмма.
– Отлично! Тогда идем! – говорю я. – Такси уже ждет. Представляете, как папа и бабушка обрадуются?! Я ведь им говорила, что мы только завтра приедем...
– Ну да, конечно, обрадуются... отец первым делом спросит, собрали ли мы портфели к школе, а бабушка... – Эмма морщится.
У них с Агнессой Генриховной, моей свекровью, не самые теплые отношения.
А все потому, что Эмма, по ее мнению, для своих четырнадцати лет слишком уж самостоятельная и дерзкая.
Решила – и пошла на карате вместо танцев.
Решила – и отстригла свои роскошные длинные волосы до каре.
Решила – и не стала на последнем семейном ужине есть приготовленную бабушкой шарлотку... ну, не любит она яблоки, миллион раз сказано было!
Как и о том, что что она уже достаточно взрослая и имеет право на свое мнение и самостоятельность...
Агнесса Генриховна все отрицает. Говорит, я ее плохо воспитываю.
А перед этим я и Катарину, нашу старшую, «плохо воспитала».
В общем, по мнению свекрови, я бестолковая мать...
Ну да ладно, сейчас не до размышлений о семейных отношениях.
Мы с дочками прощаемся с медицинским персоналом, спускаемся на первый этаж и садимся в такси.
Пятнадцать минут на автомобиле – и вот нам уже открывают шлагбаум элитного поселка на окраине Волгограда.
– Спасибо, хорошего дня! – кричу я охраннику.
Через минуту мы останавливаемся у нашего дома.
– Ничего себе громадина! – невольно комментирует водитель, высовываясь из окна и во все глаза пялясь на наш фамильный особняк с двумя этажами, двумя входами, бассейном и парком на территории.
Особняк этот приобрел когда-то еще отец моего мужа, а теперь в нем живем мы с детьми и – у нее отдельный вход! – Агнессой Генриховной.
Мы прощаемся с таксистом, дети сразу мчатся в свои комнаты, я иду в сторону спальни, как вдруг, услышав голоса, мне навстречу буквально коршуном вылетает свекровь, вставая на дороге.
– Здравствуйте, Агнесса Генриховна, – говорю я. – А вы чего не у себя?!
– А вы чего здесь?! – отвечает она вопросом на вопрос, а глаза бегают из стороны в сторону... да что такое-то?!
– Нас выписали пораньше, чтобы мы успели в школу собраться...
– А почему не предупредила?!
– Сюрприз хотела сделать...
– Поздравляю! – фыркает свекровь. – У тебя получилось!
– Да что не так-то?! – не понимаю я, а потом вдруг слышу за дверью нашей с мужем супружеской спальни странный протяжный стон...
2 глава
Опешив, пытаюсь прислушаться, но Агнесса Генриховна резко разворачивает меня и толкает в спину, прочь от спальни:
– Ну, чего застыла?! Иди в душ, раз уж пришла! Есть будешь?!
– Я... я... – растерянно мотаю головой. В этот момент стон повторяется, и я не выдерживаю: – Что это такое?!
– Где?! – свекровь не иначе как притворяется дурочкой.
– В спальне! Что за звуки?!
– Нет там никаких звуков, дурная! Мерещится после больнички, видимо!
– Ничего мне не мерещится! Впустите меня немедленно!
Я пытаюсь прорваться в спальню, но Агнесса Генриховна – даром, что семьдесят пять лет, сильная, как мустанг! – вцепляется в меня обеими руками и не дает пройти:
– Сначала в душ! Давай-давай!
– Прекратите! Отпустите меня! – шиплю я, вырываясь из ее цепких лап.
Кричать не хочу: вдруг дети услышат?! Им не надо видеть то, что происходит за дверьми нашей с Карлом спальни...
Наконец пальцы свекрови размыкаются, и я чуть не падаю на пол. С трудом удержавшись на ногах, я отталкиваю Агнессу Генриховну и распахиваю дверь спальни.
Моим глазам предстает ужасное зрелище.
В нашей комнате, на нашей кровати, мой муж, мужчина, которому я отдала двадцать пять лет своей жизни, которому родила четверых детей, развлекается с другой... их тела сплетены на белоснежных простынях, длинные золотые локоны разбросаны по подушке, и громкие женские стоны доказывают, что они вот-вот дойдут до финала...
Я замираю в ужасе.
Время как будто останавливается, и я не знаю, сколько секунд проходит, прежде чем Агнесса Генриховна, которую я оттолкнула и оставила позади, приходит в себя и со всей дури вцепляется мне сзади в волосы.
Я невольно кричу, а она тащит меня в сторону, приговаривая:
– Я кому сказала – сначала в душ?! Ты почему такая непослушная?! Неудивительно, что и детей таких же вырастила! Старших надо слушаться!
– Мама! – раздается в этот момент громогласный голос моего мужа.
Мы обе замираем и оборачиваемся.
Карл уже отделился от своей рыжеволосой девицы, и теперь она сидит в углу кровати, натянув до подбородка одеяло и глядя на меня затравленным зверьком.
Сам Карл неспеша слезает с постели и направляется к нам.
Говорит:
– Отпусти ее, мама.
Агнесса Генриховна нехотя отпускает, потом поправляет свое платье и говорит:
– Я же как лучше хотела... не пускала ее сюда... но она все равно ворвалась.