Элли Лартер – Развод. Я больше тебе не принадлежу (страница 3)
И я только глубже, глубже тонула в этом круговороте обвинений мужа и собственного чувства вины за свою неправильность и бестолковость, а еще – за то, что из четверых детей мальчик получился всего один...
Но стоило ли оно того?!
Теперь я понимаю, что нет.
Но знаю, что не могу никуда уйти одним днем.
У меня нет жилья – только родительский деревенский домик, где они доживают скромно свои годы, – почти нет собственных денег – я работала тайком от мужа, когда чуть подросли старшие и еще не родились младшие, но прошло пятнадцать лет, инфляция пожрала мои сбережения.
И у меня двое несовершеннолетних детей, у которых здесь – вся их жизнь. Большой удобный дом, свои комнаты, школа, бассейн, музыкальная и художественная школы неподалеку...
Я не могу забрать их в деревню.
И не могу уехать одна.
И квартиру снять тоже не могу.
У меня один вариант: притвориться, что я все проглотила, и начать действовать тайком...
5 глава
– Кивни, что поняла, – снова рычит Карл, я наконец киваю:
– Поняла, – и смиренно опускаю глаза в пол.
– Вот и умница, – он сразу смягчается. – Нам незачем друг с другом враждовать. Мы – семья.
Ну да, конечно.
Такая семья, что семейнее некуда.
Привел в дом любовницу, развлекался с ней, пока я была в больнице с детьми, ни меня, ни матери, ни дочерей не постыдился, а теперь – семья!
И ведь он с ней явно не первый раз был!
И Агнесса Генриховна в курсе!
Как она меня за волосы оттаскивала от спальни, где ее сыночек кувыркался с рыжеволосой бестией, а!
Надеялась, что я не узнаю!
Что продолжу терпеть!
Но я устала... слишком устала... и это – последняя капля.
Я, конечно, и сама виновата.
Слишком хотела семью и детей, слишком влюбчивой оказалась, слишком податливой, слишком удобной... столько лет терпела контроль мужа, издевательства свекрови, которая во всем его поддерживала...
А еще хотела, чтобы дети росли в полной семье, ни в чем не нуждались.
Чтобы у них были вкусная, полезная и разнообразная еда, хорошая одежда и обувь, книжки, игрушки, техника, развивашки, кружки, секции, одна из лучших школ в городе...
Сама я никогда не смогла бы им этого обеспечить.
Я родилась и прожила первые шестнадцать лет своей жизни в маленькой деревне на двадцать домов. Мне даже в школу приходилось ездить с отцом – он там работал, – в соседнее село.
Одежда у меня была штопанная-перештопанная, обувь зачастую тесная, потому что не было денег на новую, а уж о собственных книжках я могла только мечтать... все брала в библиотеке.
В общем, такие дела. У меня было непростое детство, потом ненадолго я ощутила себя Золушкой, встретившей своего принца, а потом... потом погрязла в воспитании детей, быте и обвинениях...
Я отправляюсь в ванную комнату.
Снимаю с себя все, забрасываю в корзину для грязного белья, забираюсь в душевую кабинку, включаю воду погорячее и там, согревшись, невольно начинаю плакать.
Чувствую себя такой глупой, такой беспомощной, такой маленькой.
Прихожу в себя, когда в дверь стучатся.
– Я скоро! – кричу.
– Давай уже побыстрее, обед остынет, только тебя ждем! – кричит Агнесса Генриховна, и я выключаю воду.
Выбираюсь на кафельный пол, красная, как рак, вытираюсь, одеваюсь и выхожу, готовая держать на лице маску безразличной покорности.
Шагаю в столовую и уже не подходе слышу голос, который не ожидала услышать. Потому что это не Карл, не его мать и не Эмма с Мартой... это Катарина, наша старшая.
Ей сейчас двадцать три, год назад она закончила университет на социолога. Карл пророчил ей блестящее будущее в бизнесе, надеялся, что она будет работать на него, но вместо этого дочка устроилась помощником районного депутата за мизерную зарплату, работает девочкой на побегушках, то в доме престарелых, то в детском доме, то в приюте для животных... говорит, хочет помогать слабым.
Я горжусь ею, а Карл считает, что она бездарно тратит свою жизнь.
Так или иначе, я безумно рада видеть ее.
Мы обнимаемся и садимся за стол.
Когда раздается еще один звонок в дверь, я удивляюсь. Неужели Карл и сына нашего позвал?!
Но нет, оказывается, это Григорий Федорович, бред-шеф моего мужа, и его сын Святослав, за которого Карл мечтает выдать нашу Катарину...
Ну вот, только этого мне еще сегодня не хватало!
6 глава
– Добрейшего денечка! – мерзким лебезящим голосом здоровается со мной Григорий Федорович.
– Доброго, – киваю я, но навстречу ему не встаю, остаюсь сидеть за столом.
Они с моим мужем – одноклассники и близкие друзья с самого детства.
После школы жизнь развела их – Карл пошел учиться на ресторатора, Гриша выбрал профессию повара, – но, как можно понять, ненадолго.
Карл начинал свою карьеру в отцовской пиццерии «Горячая корочка», именно из нее выросла потом известная на весь юг сеть тратторий «Романи», которой он сейчас и руководит.
Гриша пришел работать туда же – сначала помощником, потом поваром, потом шефом.
Теперь он – бренд-шеф всей сети.
Именно он ответственен за концепцию сети, за постоянное и сезонное меню, за то, чтобы в плане кухни – технологии приготовления и подачи блюд, – все заведения сети работали одинаково и слаженно.
Сыну Гриши Святославу – двадцать восемь.
Он, как это нередко бывает у детей, с детства мечтал быть, как папа, и пошел по его стопам.
Сейчас он работает шеф-поваром в одной из волгоградских тратторий моего мужа... вероятно, лет через десять-пятнадцать он заменит своего отца.
И вот моя главная боль: вот уже лет пять – Катарина тогда еще школу не закончила! – Карл и Гриша мечтают поженить детей.
И я прекрасно понимаю, зачем им это нужно.
Обе семьи – богатые, обеспеченные, занятые в одном и том же бизнесе... да еще и друзья!
Вот только есть одна проблемка: Катарина не планирует выходить замуж за Святослава.
Он-то хочет, цветы ей посылает, в гости напрашивается, зовет на свидания...
Но моя дочка вот уже пять лет дает ему от ворот поворот.
Уж сколько раз мы говорили на эту тему с Карлом! Мол, зачем?! Твоя дочь против!