Элли Эванс – Лагерь «Чистые воды». Изоляция (страница 6)
Катерина ждала от неё гневную отповедь, обвиняющую Антона во всех грехах мира, однако Саша сказала на удивление сдержанное:
– Вот что получается. Он просит тебя умалчивать о ваших отношениях, делать вид, будто вы просто друзья, а потом идёт и милуется с Артемьевой, так? Тебе не кажется, что это попахивает подлостью?
– Наташа ему совсем не нравится! Я знаю, это выглядит как флирт, но… между ними ничего быть не может. Он рассказывал, как трудно с ней было, и он никогда больше…
– Артемьева так не думает, судя по всему. Я бы сказала, она похожа на человека, который на что-то надеется, – ответила подруга туманно.
Кате не хотелось думать, что Антон сам даёт Наташе право надеяться на большее. Вот почему, почему он себя так ведёт? Почему, раз между ними всё давно решено, он не может быть грубым и холодным – она бы сразу всё поняла и отстала! Зачем им болтать, как старым друзьям, и шушукаться на каждом углу?
Они вернулись в домик, но не застали там ни Лёлю, ни Настю. Отдых длиной в пару часов пролетел со скоростью света. В пять вечера, когда одноклассники гурьбой направились на озеро в сопровождении заведующей, подруги вновь вернулись к своим обязанностям и взялись за приготовление ужина. Они уже поняли, что кухня в отсутствие взрослых полностью в их распоряжении, и без былого стеснения принялись за дело.
Последний приём пищи состоял из макарон с тушёной говядиной из банки, блинчиков со сгущёнкой и чая. Макароны предложила Катя: это блюдо «на скорую руку» готовила ей вечно занятая мама. Блины вышли безвкусными и суховатыми, но, по словам Саши, сгущёнка должна была спасти дело. Не считая ехидных комментариев Артемьевой и Коровьева, еда зашла на ура.
Когда с ужином было покончено, одноклассники быстро сбежали по своим делам: вечером обещали очередную дискотеку.
– Неужели этот день окончен? – вздохнула Саша, с удовольствием стаскивая с головы надоевший колпак.
Словно услышав её, в кухню вошла Аделина Сергеевна.
– Вы молодцы. Хорошо справляетесь с новыми обязанностями, – сказала она сдержанно.
Девушки застыли в дружном напряжении. Катя явственно помнила, что о заведующей говорила уборщица, как помнила и информацию из её медицинской карты. Там значилось, что она страдала бредом и галлюцинациями. Но ни в её лице, ни в поведении не отмечалось ни единого признака психической болезни. Что почему-то пугало ещё больше.
– И это удивительно, – добавила женщина, – с учётом того, что вам пришлось пережить ранее.
Проницательный взгляд серых глаз застал Катю врасплох. Она выпалила неожиданно для всех:
– Вы и представить себе не можете,
Аделина смотрела на неё молча, а затем слабо улыбнулась.
– Как раз-таки
Девушки молча переглянулись.
– Понятно. Отлынивает. Ну, вижу, вы и без неё прекрасно справляетесь. В таком случае отправлю её на уборку.
Она коротко попрощалась и ушла, оставив их в полном недоумении.
– Что это было? Что она имела в виду?
– Я не знаю…
Глава 6
Они вернулись в домик, мучаясь новыми вопросами. Кате не терпелось рассказать обо всём остальным, но Антон, Даша и Лёля разом исчезли. Первые двое должны были сидеть у себя по наказу директрисы. А вот отсутствие Лёли бросалось в глаза: она словно демонстративно нарушала запрет Аделины.
– Ещё шесть дней в таком режиме я не протяну, – бурчала Саша. Она разлеглась на постели в позе морской звезды. – Ног не чувствую. Спину ломит. Эй, а как там твоя рана, кстати?
Катерина и думать забыла о ранении, полученном в лесу. Её зашивали дважды: в первый раз – егерь Михаил, во второй – его сын. Напоминание о Матвее, исчезнувшем два дня назад в лесных зарослях, неприятно кольнуло.
– Вроде ничего. Почти не болит, – сказала она и приподняла край футболки.
Саша поднялась и изучила заживающее отверстие внимательным взглядом.
– Выглядит неплохо. Матвей своё дело знает. Я и на уроках труда не научилась шить. Помнишь, в пятом классе нам велели сделать фартук? Я его так и не сдала. Даже учительница признала, что я безнадёжна.
Катя хихикнула. Она прекрасно помнила, как подруга сражалась с иголкой и швейной машинкой. Она бы с большим успехом использовала их в качестве оружия.
– Елена Сергеевна ещё пыталась тебя пристыдить, – напомнила она и, применив артистический талант, изобразила грубый низкий голос вечно недовольной трудовички: – «Каминская, как так можно! Как ты будешь мужу носки зашивать?».
– А я ответила, что муж с дырявыми носками мне не нужен, – в ответ хихикнула Саша.
Они помолчали. Беззаботная школьная пора после пережитых опасностей казалась давним сном.
– Как думаешь, что там с Матвеем? – спросила Катерина. – Нашёл он своего отца? Смогли они сбежать?
– Не знаю. Надеюсь, с ним всё в порядке.
В её голосе звучала нескрываемая грусть и нервозность. Катя впервые видела, чтобы её подруга так беспокоилась о представителе мужского пола. Того же Антона она не раз обещала пристрелить (однажды они были в одном шаге от этого).
Саша удивилась, когда Белкина вдруг пихнула её локтем.
– Он что, тебе нравится? – спросила она с хитрющими лисьими глазами. Ответом ей послужила на редкость застенчивая улыбка – по ней сразу всё было ясно. – Господи! Каминская! Да разве кто-то из парней может тебя покорить? Ты же как неприступная скала! Тебе из наших никто никогда не нравился!
– А что в них может нравиться? Они же все придурки! – воскликнула та с искренним недоумением. – А Матвей он… он… ну… на редкость адекватен.
– Ах, ну да, всё дело в этом, – понимающе закивала подруга. – Адекватность для тебя – это главный критерий. А его прекрасные голубые глаза и красивая фигура здесь вообще ни при чём. Так и запишем.
Саша закатила глаза.
– Он, конечно, красавчик, но это не главное. Ты помнишь, как он себя вёл? Он храбрый, честный, и с мозгами у него всё в порядке. И, в отличие от Вольского, он спокойный как слон.
– Вольский… В смысле, Антон – нормальный. Почти всегда, – заявила она, не обращая внимания на ироничный сверх меры взгляд. – Вы с ним постоянно ссоритесь, но не он же один в этом виноват? Ты тоже бываешь вспыльчивой и язвишь без конца. Проблема в том, что вы с ним совершенно несовместимы!
– Это не моя проблема. Мне с ним не детей крестить, – ехидно ответили ей.
Катя в долгу не осталась и ответила не менее ехидно:
– А с кем же тогда? С Матвеем?
Вместо ответа в неё полетела подушка. Они со смехом швырялись мягкими орудиями не меньше минуты – до тех пор, пока дверь не распахнулась и не вошла Лёля. Она была мрачная, как туча.
– А у вас тут веселье в самом разгаре, да? – бросила она зло. – Ну что, Каминская, довольна, что сдала меня с потрохами? Предательница!
На это обвинение девушка ответила холодно:
– Что за чушь ты несёшь?
Лёля смотрела на неё в упор. Удивительно, как преобразилось её обыкновенно доброе ангельское лицо. Даже веснушки на щеках раскраснелись. Кате никогда бы и в голову не пришло, что она может быть такой озлобленной.
– Ты рассказала заведующей, что я не работала с вами на кухне, и теперь она перевела меня в уборщицы! Так и будешь делать вид, будто ты ни при чём, а? Решила мне так отомстить, да? Ну, я этого тебе никогда не прощу!
– Иди проспись, – невозмутимо посоветовала Саша.
Катя не позволила Лёле продолжить тираду и объяснила:
– Мы здесь ни при чём, Аделина сама увидела, что тебя нет на кухне, и…
– Да конечно! Так я и поверила! Думаете, я такая дура?
– Дура – это мягко сказано, – презрительно ответила Саша. – Сама расхаживала по столовой, как королева, вместо того чтобы работать. Свалила всё на нас. И кто теперь виноват?
Гордеева несколько минут не могла найтись с ответом и молча сверлила взглядом стену. Когда Катя понадеялась, что этот неприятный разговор окончен, та вдруг заявила:
– Я не хочу больше с вами жить. Вы… вы мне больше не подруги! Вы меня подставили! Я не хочу находиться с вами в одном доме!
Она гордо поднялась и захлопнула за собой дверь. Катя без промедления бросилась следом. В попытке остановить она схватила её за руку.
– Лёля! Ну что с тобой? Мы же ничего не сделали! Неужели ты и правда думаешь, будто мы могли…
– Я уже не знаю, что думать! Не знаю! Меня от вас обеих тошнит! – взвизгнула она. С надрывным слёзным вскриком она вырвалась и убежала.
***
В тот вечер они легли спать втроём. Лёля с красным и донельзя упрямым лицом собрала вещи и ушла; чемоданы унёс её преданный поклонник Мишка. Она переселилась в крайний женский домик – как раз туда, где жила Наташа Артемьева. Странный выбор соседки больше всех удивил Катю: уж ей-то было известно, как подруга недолюбливала дочку директрисы.
– В моём домике три кровати свободно. Она могла бы жить со мной, – отметила Даша. Она заявилась к ним втихаря, пока одноклассники на улице плясали под песни 2000-х годов.