Элли Эванс – Лагерь «Чистые воды». Изоляция (страница 7)

«Скатертью дорога», – прокомментировала уход подруги Каминская. Всем своим видом она давала понять, что поведение Гордеевой не стоит её переживаний. Катя могла это понять: особенно после того, что Лёля о ней наговорила.

Впрочем, ей и самой некогда было переживать об этих склоках. Следующие шесть дней она на пару с Сашей честно батрачила в столовой. Постоянный физический труд очищал голову от ненужных мыслей. И кулинарные навыки их заметно улучшились: от макарон и омлета они дошли до курицы, супов и котлет, и только самые отъявленные придурки класса могли пожаловаться на их стряпню.

В неустанных трудах и Белкина, и Каминская незаметно для себя начали забывать о произошедшем. Погони в лесу, опасность быть убитым, угрозы бандитов – всё это начало казаться дурным, хоть и весьма реалистичным сном. Беспокойство, сжимавшее сердце невидимой лапой, постепенно отпускало их. Даша и Антон, казалось бы, тоже начали приходить в себя. А вот в Лёле никаких улучшений не наблюдалось – по крайней мере, со стороны. Она выглядела такой нервной и встревоженной, что даже одноклассникам стало её жаль. Катя несколько раз пыталась поговорить с ней, но та, завидев её, стремительно уходила прочь.

– Что за кошка между вами пробежала? – поинтересовался как-то Антон.

После назначенного им наказания они виделись только случайно – на улице или во время обеда. Влюблённые следовали своему уговору и вели себя прилично, не вызывая лишнего интереса и сплетен. Но в одну из ночей, в минуте от сна, Катя услышала мерное постукивание в окно. Вольский ждал её на крыльце, держа букетик цветов, явно собранный своими руками.

Она поведала ему о недавней ссоре. Хотя дружеские склоки волновали её в последнюю очередь, когда она прижимала к груди свежесобранные полевые цветы.

– Я пыталась с ней поговорить, но она всё время сбегает. Не знаю, что с ней творится…

– Она в шоке. Видимо, это посттравматический стресс, – ответил Антон. – Такое случается с людьми после всякого дерьма.

– Наверное. Я не понимаю только, почему она на нас злится! Мы-то ей ничего не сделали.

– Ей просто некого больше обвинить. Вот она на вас и срывается. Гордеева одумается, вот увидишь.

Ему удалось вселить в Катерину спокойствие и надежду.

– Вы больше не ходили к привратнику? – поинтересовался он. – Он ничего вам не говорил?

– Нет, – хмуро ответила та. – То есть, ходить, мы, конечно, ходим, только он нам даже не открывает. Просит оставлять еду у двери. Что за странный тип!

– Полный придурок, – согласился Антон. – В этом лагере все чокнутые. Я на днях видел заведующую. Она стояла перед библиотекой и следила за мной. Неотрывно смотрела – совсем как змея. Неудивительно, что она лежала в психушке. Там ей самое место.

Катя первым делом хотела согласиться с ним, но опомнилась.

– В медкарте было указано, что у неё куча диагнозов. Но Матвей – помнишь, он ведь говорил, что это всё неправда? Что никаких психических проблем у неё не было, а её просто заточили, как пленницу? И остальных детей заодно.

– И ты ему веришь? – кисло спросил он. Напоминание о Матвее явно не принесло ему удовольствия. – Этот идиот нагородил какую-то чушь, и всё. Уверен, он с этими бандитами заодно.

– Если они заодно, зачем бы он стал спасать нас? Почему не дал нам погибнуть в лесу?

– А ты не заметила, что нас троих нашли как раз после его ухода? Или думаешь, это совпадение? – спросил он ехидно, словно насмехаясь над её умственными способностями.

Белкина вспыхнула как спичка.

– Да, совпадение! Матвей и его отец спасли мне жизнь! Я умерла бы, если бы они не нашли меня! Или для тебя это совсем ничего не значит? – почти прокричала она.

Она попыталась отстраниться, но Антон не дал ей сделать и шага. Его руки обхватили девичьи плечи. Тогда Катя – с неудовольствием и другим, пока непонятным ей чувством – осознала, насколько его силы превосходят её собственные.

– Значит. Конечно, значит, – ответил он тихо. – Но я думаю, что эти лесные человечки не так просты, как кажется. Им нельзя верить.

Катя вознамерилась продолжить спор, но Антон не оставил ей такой возможности. Как только она открыла рот, он заткнул её поцелуем. Она растерялась и застыдилась – такими нежными и одновременно яростными были его губы.

– Нет, – с трудом проговорила она, почувствовав сильные руки на талии. – Антон, нет…

Он покорно оторвался от неё. В его светлых глазах отражался блеск новолуния. Она вдруг осознала, что они – совсем одни в этой ночи, и неожиданно ей стало страшно.

– Ты говоришь нет, но твои глаза говорят совершенно другое.

Где-то рядом раздался шорох. Катя слишком много времени провела в лесу, чтобы заподозрить присутствие белки или другого мелкого зверька. Будь здесь Матвей, он бы непременно насторожился.

– Здесь кто-то есть, – сказала она. – Иди. Тебе пора.

Катерина не дождалась его ответа и стремительно скрылась за дверью. Сердце её учащённо билось, но страх быть обнаруженными оказался ни при чём. Щёки загорелись от неясного девичьего стыда. Она не знала, кто нарушил их уединение, но в мыслях искренне благодарила его.

Глава 7

Было безумно приятно после недельной отработки проснуться наконец свободным человеком. Катя, поднявшись утром, с удовольствием думала о том, что никогда в жизни больше не прикоснётся к кастрюлям, сковородкам и другой кухонной утвари. Хотя это и маловероятно, но помечтать-то было можно?

Все три обитательницы домика поднялись одновременно. Саша и Катя были вынуждены приводить себя в порядок под неутихающую болтовню Насти. Она беспрестанно жаловалась, что кожа у неё обгорает под июньским солнцем, новые туфли жмут, а волосы тускнеют из-за местной плохой воды. Предложение сменить туфли и перестать загорать Комиссарова встретила таким негодованием, что стало ясно: в советах, да и в собеседниках, она в принципе не нуждается. Но болтовни от этого меньше не стало.

– Со временем мы привыкнем, – вздохнула Катя тихо. – Люди ко всем звукам привыкают. Скоро для нас это станет фоном – чем-то вроде морского шума или криков чаек…

– У моего дома чаек пруд пруди. Мой сосед однажды так взбесился, что начал стрелять в них из ружья. Хорошо, что у меня нет ружья, – мрачно подытожила Саша.

К девяти они отправились завтракать. У здания столовой обнаружилось небольшое столпотворение.

– Что за митинг? – поинтересовался подоспевший Вольский. На пару с ним пришёл и Кораблёв: они жили в одном домике.

– Кто встал между мной и моей едой? – возмутился Егор.

Пока причины собрания никто не знал. Староста класса Юля Комарова лишь предупредила, что заведующая лагерем объявила незапланированный сбор с целью дать какое-то важное объявление. Класс поделился на стайки: все шушукались и делились самыми предположениями.

– Нас отправляют домой? – вслух раздумывала Даша Мухина.

– Эту помойку закрывают? – язвительно спросила Артемьева.

– Мы пойдём по грибы? – с надеждой спросил Гриша.

Подростки были так заняты бурным обсуждением, что поначалу не обратили внимания на высокую величественную фигуру в развевающемся платье. Она возникла на горизонте, словно видение – директриса школы Регина Геннадьевна, о которой почти все здесь и думать забыли. О старшей Бестии лишних вопросов задавать было не принято; дети слышали только, что она приболела и сидела в домике безвылазно уже несколько дней. Но даже исчезни она бесследно в лесу, едва ли о её существовании кто-нибудь вспомнил бы.

Один вид высокомерной директрисы заставил класс притихнуть. Тут же из-за дверей столовой показалась Аделина Сергеевна. Она величественно стояла на ступенях, словно статуя на постаменте. Несмотря на ранний час, она выглядела безукоризненно.

– Доброе утро, – изрекла она бодро. – Понимаю, вам всем очень любопытно, по какой причине я собрала вас в этот час. У меня для вас две новости.

– Хорошая и плохая? – хамски вклинился в речь Коровьев.

– Зависит от того, с какой стороны посмотреть, – улыбнулась та. Однако её стальной взгляд дал понять, что от перебивания лучше воздержаться. – Новость первая: мы восстанавливаем связь с внешним миром. Наш привратник выздоровел и отправился в город. Через пару дней нам починят провода, и вы сможете наконец связаться с родителями.

Это заявление вызвало весьма слабые восторги. Но Аделина Сергеевна, кажется, не удивилась.

– И вторая новость. К сожалению, нам пока не удалось найти никого на замену на кухню. В связи с этим наша уборщица Зоя Дмитриевна предложила ввести специальные дежурства. Каждый день трое из вас будут хозяйничать на кухне – конечно же, под её началом. Это вынужденная мера. И, к тому же, временная. Я составила график – можете ознакомиться.

Ребятам вручили пять одинаковых листков с нехитрой таблицей из дат, дней недели и фамилий. Гробовая тишина резко сменилась галдежом.

– Я?! На кухне?! – первая выдала Артемьева и брезгливо отпихнула от себя лист, будто червяка. – Я что, прислуга?!

– Ну и кринж, – неверяще качала головой Даша Мухина. Другого слова для выражения своих чувств она подобрать не смогла.

Класс охватило дружное возмущение. Катя нашла свою фамилию в таблице и обнаружила, что до её дежурства всего неделя. Надо же, а она так радовалась побегу из этого царства поварёшек!

– Что мы будем там делать? – громче всех негодовал Коровьев. – Мы же не умеем готовить!