Элли Эванс – Лагерь «Чистые воды». Изоляция (страница 8)
– Ваши одноклассницы тоже не умели, однако справились, – резонно заметила Аделина.
– Так они девчонки! Кухня – это их судьба! А мы – мужчины, да, ребята?
Это заявление вызвало у женской половины населения ещё большее негодование.
– Заткнулся бы ты лучше! – посоветовала Самойлова. – Труд сделал из обезьяны человека. Может, и с тобой ещё не всё потеряно!
Разгорелся извечный спор на тему разделения обязанностей женских и мужских. Когда Коровьев, изображая из себя мастера на все руки, принялся хвастать навыками вроде забивания гвоздей и ремонта техники, Саша предложила ему – в качестве доказательства, конечно – забить гвоздь себе в голову. Но он отказался от этого заманчивого предложения.
Они могли возмущаться сколько угодно. По виду Аделины становилось понятно, что их мнения ничего не значат и решения своего она не изменит. Но среди них присутствовал один человек, которого так и распирало от гнева.
– Моя дочь не станет участвовать в этом! – Регина Геннадьевна растолкала школьников и вышла вперёд. На своих высоченных шпильках она продефилировала по ступенькам и встала напротив Аделины. – Это безобразие, другого слова не подобрать! Неужели ты думаешь, что я позволю превратить мою дочь в кухарку?!
Обращение на «ты» к заведующей лагерем не удивило ребят. В этой женщине не было заложено уважение к людям как таковое. Аделина Сергеевна осталась невозмутима, как скала.
– Сожалею, что вам приходится терпеть такие неудобства, – равнодушно проговорила она. Однако в глазах её виднелось презрение. – Я вовсе не буду против, если вы примете решение покинуть наш лагерь, Регина Геннадьевна. Это ваш выбор. Если же вы решите остаться, вашей дочери придётся жить по местным правилам.
– Чёрта-с-два! – выдала женщина с придыханием. – Да кем ты себя возомнила?! Ты… думаешь, я не знаю, что ты задумала? Ты хочешь унизить меня и растоптать мою репутацию, вот! Я всегда, всегда знала, что ты… Ты только с виду скромная серая мышь, а внутри просто… ты просто…
Катя ошарашенно переглянулась с друзьями. Но и те понимали не больше её.
– Я не намерена продолжать разговор в таком тоне, – ответила Аделина. Все дрянные слова – как с гуся вода; директриса вызывала в ней не больше интереса, чем жужжащий комар. – Можете отправиться домой, но транспорт вам придётся вызвать самостоятельно. Удачи. Идёмте завтракать, ребята.
Регина Геннадьевна, шокированная столь наглым спокойствием, только и смотрела ей вслед. Ученики незаметно хихикали и красноречиво переглядывались. Впервые на их памяти кто-то с таким достоинством отбрил эту властную стерву. Даже Наташа не стала задерживаться рядом с матерью и быстро направилась в столовую следом за подружками.
Завтрак их ждал весьма аппетитный: творожная запеканка со сгущёнкой, горячие бутерброды на поджаренном хлебе и сок. Катя с друзьями подхватили подносы со стола раздачи и заняли дальний столик у окна. Лёля, уже по привычке, уселась рядом с Артемьевой, но все присутствующие сочли правильным это не комментировать.
– Вот это старшую Бестию огрели, – ухмыльнулась Даша, запуская вилку в творожную массу. – Хотела бы я ещё раз увидеть это!
– Может, и получится. Если она ещё раз разинет рот на заведующую, – заметила Саша. – А ведь она с самого начала казалась такой спокойной, да?
– Ещё какая спокойная. Она же на таблетках, – бросил Вольский. Он усиленно соскребал с запеканки жидкую сгущёнку, которую терпеть не мог. – Уборщица нам говорила, помните?
Катя вспомнила их последний спор. Только бутерброд, который она усиленно пережёвывала, не позволил высказаться ей снова. Но за неё это сделала Саша.
– Мало ли, что она говорила. Аделина на сумасшедшую не похожа. А вот сама уборщица – ещё как, – безапелляционным тоном отозвалась она. – Я больше верю Матвею. Если заведующая и лежала в психушке этой, то не по своей воле.
– Ну так выйди за него замуж, – съязвил Вольский. – Верит она! Какое-то чучело из леса навешало ей лапши на уши, а она и довольна! Включи мозги, Каминская!
– Успокойся, Шампиньон, – посоветовала та. – Ты просто злишься, что он в тот раз тебя побил!
– Это он-то? Это лесное чучело?! – каждая веснушка на его лице покраснела от негодования. – Да я бы от него и мокрого места не оставил! Я в спорте с восьми лет… а этот… этот придурок кроме как грибы собирать и с белочками играть вообще ничего не умеет! Я бы на него поглядел в спортзале!
– Я бы тоже. Была бы счастлива увидеть, как он тебя отделает, – заметила Саша непринуждённо. Вольский ответил красноречивым взглядом, пробормотал что-то, но та и внимания не обратила.
Даша, довольная и сытая, откинулась на стуле и прикрыла глаза.
– Вот чёрт. А у меня завтра дежурство на кухне, – заметила она. – Заранее извиняюсь, если я кого-нибудь отравлю.
– С кем ты дежуришь?
– С Артемьевой и Кораблёвым.
– Ну тогда точно жди отравления, – вздохнула Катерина. – А нас с Сашей поставили вдвоём. Через неделю.
– Это потому, что мы хорошая команда, – отозвалась та. Они дружно дали друг другу «пять».
Даша тихонько застонала.
– Какой-то бред! Я не понимаю, что буду делать! Я и ножа-то в руках не держала!
– Ну, с вами ведь будет уборщица. Она поможет, если что. Будет вашим шефом, – сказал Вольский.
Самойлова ответила злым и саркастичным смехом.
– Это она-то?! Да она палец о палец не ударит, я уверена! Когда мы с Лёлей тут грязь соскребали, всё именно так и было! Носились тут с вёдрами, как угорелые, пока она прохлаждалась непонятно где!
Саша и Катя переглянулись.
– Но она ведь уборщица! Это её работа! Она не должна была сваливать всё на вас!
– Но она именно так и сделала. Все называют её уборщицей, но, блин, давайте по-честному: вы хоть раз видели у неё в руках швабру?
Дружное молчание неловко затянулось. Даша торжественно подняла вилку.
– То-то и оно!
– А ведь Зоя и нам не помогала, – с удивлением протянула Катерина. – Помнишь, да? Заведующая сказала, что мы, мол, будем работать под её началом, но она ведь ни разу нам не помогла с готовкой. Только проверяла время от времени, чтобы мы кухню не подожгли!
– Чем она вообще здесь занимается, ума не приложу! Только отправляет нас в рабство! – заявила Даша. – И директриса ничуть не лучше. Вот вам и бесплатные путёвки…
Сегодня заведующая объявила свободный день: походов, занятий спортом и посиделок у озера не планировалось. Когда с завтраком было покончено, школьники незаметно разбрелись по территории лагеря и занялись своими делами. Даша побежала за одноклассниками: они раздобыли мяч и решили устроить чемпионат в футбол. Саша, позёвывая, пошла досматривать ночные сновидения (видимо, очень приятные – у неё было на редкость хорошее настроение).
Катерина проводила подруг и сама не заметила, как осталась с Антоном наедине – впервые после той неловкой ночи. Они остановились подле старой яблони: отсюда открывался прекрасный вид на благоухающие сады. Пышные кустовые розы на пике цветения налились самыми яркими багряными оттенками. Их стойкий аромат распространялся на весь лагерь.
Вольский внимательно огляделся. Руки его были засунуты в карманы джинсов. Кате казалось: он всем своим видом давал окружающим понять, что это – просто дружеская прогулка.
– Как ты? – спросил он натянуто. – Как твоя рана?
– Спасибо, уже затянулась.
Он ответил удовлетворённым кивком.
– Подожди, я сейчас.
Он исчез за яблоней, а вернулся спустя минуту, держа в руках цветущую розу.
– Это тебе.
Его руки были исцарапаны до крови. Катя приняла неожиданный подарок и неловко коснулась ладони парня своей.
– Ты поранился.
– Ерунда. За эту неделю я привык. Розы, конечно, красивые цветы, но со всем красивым
Катя едва слышно сказала слова благодарности, польщённая, но чрезвычайно смущённая. С минуту они стояли молча: она наблюдала за игрой ребят, а он – за румянцем, играющим на её щеках.
– Раньше ты не была такой стеснительной, – сказал он.
– Я не стеснительная!
– Ну, меня ты точно стесняешься. Не пойму только, почему. Я что-то не так сделал? Скажи, – потребовал он, на мгновенье коснувшись её подбородка, – и я исправлюсь.
Катерина поджала губы. Если он снова хотел ввести её в состояние неловкости, то своего он добился. Она не могла говорить о таком: у неё не было никакого опыта в любовных отношениях, и ей было страшно всё испортить. Но и врать она тоже не могла.
– Я… просто я…
– Ну? Просто что?
– Я никогда ни с кем не встречалась, – выпалила она и отвернулась.
Выражения его лица в этот момент она не видела, но услышала хмыканье. Антон был растерян.
– Ну, об этом я и сам догадался, – последовал ответ. – И что же дальше?
– И я никогда ни с кем не целовалась. В смысле, до тебя. Просто я… меня это пугает. Немного. Понимаешь? Мне непривычно, когда меня трогают или ещё что-то в этом духе. Я чувствую стыд и неловкость, хотя, конечно, мы ничего такого не делаем, и я знаю, что это нормально, но всё равно…
Когда её стыдливые запальчивые слова перешли в растерянное бормотание, Вольский не выдержал и рассмеялся. Она подняла на него взгляд. Он даже не заметил, как её передёрнуло.