Элли Эванс – Лагерь «Чистые воды». Изоляция (страница 3)

– Идите в ванную, – сказала она тихо и весьма убедительно.

Первой подчинилась Лёля. Она увидела своё отражение в зеркале и со вздохом ужаса схватила банное полотенце и скрылась за дверью. Катя не двинулась с места.

Саша приблизилась к ней под шум воды и приподняла грязную футболку.

– Это нужно обработать, – заметила она. – Не болит?

– Не-а.

– Я найду уборщицу. Попрошу у неё что-нибудь.

– Нам нельзя выходить, – напомнила Катя. – У тебя будут неприятности.

– Разберусь.

Каминская осторожно выглянула наружу и тихо закрыла за собой дверь.

Глава 3

Катерине казалось, что она закрыла глаза всего лишь на мгновенье. А, распахнув их снова, она с удивлением обнаружила пугающую полутьму. За окном уже не было солнца. Царили синие сумерки – наступил поздний вечер. В комнате горели ночники. Саша, Лёля и Настя Комиссарова беспробудно спали в своих постелях. На круглых тикающих часах отображалось время – 23:11.

– Сколько же я проспала? – пробормотала она.

Голова болела нещадно. Сквозь распахнутое окно в домик проникали звуки приближающейся ночи: стрёкот кузнечиков, оклики птиц, шелест листвы. В соседних домиках не горел свет. Очевидно, уже наступил отбой.

Катерина не сразу заметила на своём прикроватном столике поднос с едой. На ужин сегодня подавали макароны по-флотски и простой деревенский салат. Она расправилась с холодными блюдами за две минуты и, тем не менее, не утолила голода даже наполовину.

Не меньше часа она отмывалась в душе. Грязь будто въелась в кожу. Катя скребла тело жёсткой мочалкой до красноты, пока на глаза не навернулись слёзы. Душ занял почти час, а слёзы – и того больше. Ещё никогда девушка не испытывала столь глубокого отчаяния. Но в эти минуты ей не с кем было поделиться и не в ком найти понимание.

Она надела спортивный костюм, чтобы прикрыть синяки, и высунулась на улицу под тихое дыхание спящих подруг. Запрет заведующей её не волновал: да и в такую темень вряд ли кто-нибудь стал бы караулить их, чтобы настигнуть на месте преступления.

Едва только эта мысль промелькнула в её голове, как рядом раздался шорох. Она резко попятилась, но едва в ночи мелькнули всполохи рыжих волос, остановилась.

– Белкина? Ты что тут делаешь?

Сквозь темноту к ней пробирался Вольский. Он ловко перепрыгнул через деревянные перилла и присел рядом. Чистый, ухоженный, пахнущий шампунем, он едва ли теперь напоминал того странствующего оборванца, в которого превратил его лес. Но он по-прежнему сильно хромал, хотя и пытался скрыть боль от передвижений. Обгоревшая шея была перевязана бинтом, и пахло от неё медикаментами и мятным маслом: видимо, Зоя Дмитриевна с аптечкой всё-таки навестила его. Ему повезло куда больше, чем девочкам.

– Белкина? – позвал он, тронув её за локоть.

– Мне казалось, мы начали называть друг друга по именам, – сказала она резче, чем следовало.

Вольский только рассеянно улыбнулся.

– Прости. Я совсем позабыл. Мне привычнее называть тебя по фамилии.

– Да уж конечно, – хмыкнула она.

– Ладно. Катя, – проговорил он, будто пробуя на вкус её имя. – Ну, можно хоть иногда я буду звать тебя Белкой?

Она возмущённо цокнула. И тут же помрачнела. Ей, наверное, стоило придержать язык за зубами, но она всё же не устояла перед порывом и спросила:

– А Наташу ты как называл, когда вы встречались?

Настала очередь Вольского помрачнеть.

– Никак, – кратко ответил он. – С чего ты вдруг о ней заговорила?

– Ну, не знаю. Видимо, после её пламенных объятий.

– Я не хотел, чтобы она бросалась мне на шею. Я её об этом не просил.

– Я знаю. А вот она – нет. Когда ты ей скажешь?

Антон нетерпеливо дёрнул плечами.

– Скажу что?

Катя вспомнила прошлую ночь в лесу и выразительно приподняла брови. Как он мог не понимать, что она имела в виду? Может быть, этот поцелуй и последовавшее за ним признание ничего для него не значили? Может, теперь, по возвращении, Вольский скажет, будто она сама себе всё придумала?

Белкина отдёрнулась, когда он коснулся её руки, и тут же бросилась к двери.

– Ничего. Теперь уже ничего.

– Да стой ты, Бел… Катя!

Он схватил её за плечи и захлопнул дверь.

– Не нужно так делать.

Девушка оказалась прижата к бревенчатой стене. В ноздри ударил запах свежеспиленной древесины, смолы и мужского шампуня. Лицо Антона замерло в пяти сантиметрах от её. Она втайне ждала, что он поцелует её – самой ей не хватило бы смелости это сделать, – но он и не думал, кажется, ни о какой близости. Его глаза выражали решимость и твёрдость, но к ней это, кажется, не имело отношения.

– Разве мы не вместе? – спросила она. Голос её прозвучал робко и просительно.

– Конечно, вместе, – подтвердил он. Его рука вдруг скользнула по её мягким светло-русым волосам.

Катя тихо вздохнула.

– Но не надо, чтобы кто-нибудь об этом знал, – добавил он.

– Почему?!

– Ну… Если честно, я бы не хотел, чтобы о нас сплетничали. Со мной такое уже было. В… прошлых отношениях. Когда подробности твоей личной жизни у всех на слуху, ты перестаёшь быть собой. Знаешь, как это бывает… Будто ты – уже не человек, а клоун, который всех развлекает, объект для сплетен. Понимаешь?

Катя понимала слабо. Их и так все обсуждали – ну и что же с того? В школе не раз и не два трепались о «той зубрилке из восьмого «Б» класса» и «крутом старшекласснике, который к ней подкатывает». Об этих непростых отношениях знали все. Что изменится, если они сойдутся официально?

Краем сознания Белкина поняла, что Антон увиливает. Да, порой и в ней просыпалась «циничная» рассудительная часть, больше свойственная её воинственной подруге. И в своей беспомощности девушка обратилась к голосу разума и подумала: что бы ответила на её месте Саша?

– По-моему, ты просто не хочешь признаваться во всём Наташе, – заявила она и расправила плечи. – Не знаю, правда, почему. Может, ты всё ещё её любишь?

В утро после приезда Каминская застала этих двоих обнимающимися. Антон говорил, что просто утешал её. Катя безумно хотела ему верить, но что, если…

Вольского её слова привели в ступор.

– Ну ты и скажешь тоже, – буркнул он и вдруг отступил. – Наташа здесь вообще ни при чём. Если хочешь знать, я и раньше её не любил. Да её и не за что любить.

– Тогда почему ты с ней встречался?

– Ну, как тебе объяснить… Ты девчонка и вряд ли поймёшь. В мире парней свои правила, – хмыкнул он с лёгким непритворным смущением. – Наташа к нам примазалась ещё в классе шестом. Начала бегать за нами, ну, за мной в частности. А мне это было не нужно, я вообще не искал отношений. Но когда ты парень, да ещё и с такими претензиями, тебе обязательно нужно иметь кого-то рядом. Иначе не поймут. Все твои достижения, оценки и вообще вся крутость идут к чёрту, если рядом нет подходящей девчонки.

Катерина приподняла брови.

– И ты выбрал её?

– Не пойми меня неправильно. Ты мне всегда нравилась, но была такая неприступная, что я и не надеялся…

– Ты никогда не предлагал мне встречаться до этого.

– Конечно, нет. Я не был уверен, что ты согласишься. Большее, на что я был способен – это язвить при встрече и заставлять тебя краснеть. Это куда легче, чем показать свои чувства и получить отказ, – добавил он серьёзно. – И если ты скажешь, что я идиот, то я отвечу: так оно и есть. В общем говоря, Наташа была самым оптимальным вариантом. До поры до времени. Ну, я же не знал, на что подписываюсь. Хватило меня месяца на два.

– Понимаю, – пробормотала Катя. Об Артемьевой она знала достаточно, чтобы ничему не удивляться.

Вольский кивнул.

– Она, конечно, красивая, но характер у неё скверный. Одно слово – стерва. Почти как твоя Каминская. Даже не знаю, кто из них хуже.

– Саша не стерва! Как ты можешь их сравнивать? – возмутилась она. – Саша иногда бывает вредной, вот и всё, а Артемьева твоя – это чистое зло во плоти!

– Никакое она не зло. Шутишь? Характер у неё не сахар, но, по-моему, в глубине души она просто несчастная девочка, которую никто никогда не любил. Даже собственная мать.