Элли Эванс – Лагерь «Чистые воды». Изоляция (страница 2)

Они должны были ждать там. Должны были убедиться, что подростки последуют приказу.

Друзья не сказали друг другу ни слова и с обречённым видом направились к воротам своей тюрьмы.

Глава 2

– Что нам теперь делать? – проговорила Лёля после минутного молчания. По лицу её градом катились слёзы. Она стирала их грязными пальцами.

– То, что нам было сказано, – ответил Вольский с явственно проступающей ненавистью. – Мы решили отправиться в поход, понятно? И заблудились. И больше ничего.

– Да кто нам поверит?! – яростно воскликнула Самойлова.

Она, кажется, готова была наброситься на кого-нибудь с кулаками. При свете дня невозможно было скрыть, как над ней поиздевались: на лице багровели подтёки от ударов, а тело под рваной одеждой уродовали синяки. Вкупе с полубезумным голодным взглядом это производило жуткое впечатление.

«Сейчас все мы выглядим именно так», – подумала Катя и мысленно ужаснулась.

– Мы бегали от этих психов по лесу, и нас едва не пристрелили! Мы с Лёлей два дня провели в этой дыре в земле! Нас били как сидоровых коз и унижали! Заставляли голодать! – продолжала Даша срывающимся голосом.

Лёля испуганно прижалась к ней. Катя знала, что им всем пришлось пережить, но была солидарна с Антоном и не скрывала этого.

– Что нам ещё остаётся? – сказала она. – Рассказать правду? Да кто нам поверит? Конечно, поход – это бред, но в него легче поверить, чем в правду… Давай, расскажи, что нам пришлось сбегать от вооружённых амбалов и нас едва не пристрелили. Посмотрим, кто из наших начнёт смеяться первым! Тем более, ты их слышала. Раскроем рты – и они узнают. И тогда они нас убьют.

На этот раз Лёля вскинула голову.

– Но это нечестно! – она уставилась на Катю с яростью. – Мы что, должны так просто это всё забыть? Нас уже чуть не убили! Они должны ответить за это, за издевательства, за истязания и… Мы должны обратиться в полицию!

Вольский ответил презрительным смехом.

– Гордеева, ты с дуба рухнула? Этим ребятам полиция не страшна. Ну, попробуй дозвонись до полиции… они над тобой только посмеются. Скажут что-то типа «ой, эти чёртовы подростки опять развлекаются». Никто не верит детям!

Девушка смолкла, но только на несколько секунд.

– Саша, а ты почему молчишь? – резво набросилась она на подругу, замершую неподалёку. – Ты что, со мной не согласна? Разве ты не думаешь, что они должны за всё ответить?

Та с угрюмым видом оглядела их всех.

– Думаю. И я была бы счастлива, если бы этих сволочей прижали. Но сейчас… сейчас у нас нет шансов. Из леса мы не выберемся – их здесь слишком много, мы просто не переживём этот путь. Звонить в полицию? Ну, допустим, они починят этот чёртов телефон, и мы сможем рассказать обо всём. Допустим, нам даже поверят. Отправятся искать. И где гарантия, что этих полицейских и самих здесь не убьют? И где гарантия, что мы сами доживём до их приезда?

Она была обессилена и потому на редкость спокойна, и никто – даже Лёля с Дашей – не могли оспорить её разумные доводы. Им, разумеется, хотелось выбраться отсюда, но ещё больше им хотелось остаться в живых.

– Слишком много «но», – в кои-то веки согласился с ней Вольский. – Мы здесь как в капкане.

– И что теперь? Делать вид, будто ничего не происходит? – выдала Даша с придыханием и злобно обернулась на чащу, где не так давно исчезли их истязатели.

– Именно так. Ведь больше нам ничего не остаётся, – ответила Катя.

Когда казалось, что все насущные вопросы решены, случилось неожиданное: Каминская приблизилась к Вольскому и со всей силы треснула ему в лицо. Он схватился за щёку и огорошено уставился на неё.

– Ты обалдела?!

– Это тебе за «идиотку» и за всё остальное, – сказала она мрачно. – Скажи спасибо, что у меня нет ружья. В следующий раз я не посмотрю, что у вас с Катей любовь-морковь.

Вольский наградил её презрительным взглядом. Весь его вид говорил: «тебе повезло, что ты девчонка». Впрочем, Катя не была уверена, кому тут ещё повезло.

Антон без лишних слов приблизился к забору и начал громко стучать. Девушки, одна за другой, присоединились. Спустя минуту беспрерывных усилий, когда костяшки у всех побагровели, раздался оклик.

– Да тихо там! Слышу я вас!

Противный ворчливый голос явно принадлежал старому рыжеволосому садовнику. А после раздались и другие звуки: удивлённый женский клич, бормотание и чей-то смех. Ребята переглянулись и молча кивнули друг другу.

Ворота с грохотом распахнулись.

Первой, кого увидели измученные путешественники, оказалась Аделина Сергеевна. Она взирала на них холодно и изучающе. За её спиной стояла уборщица Зоя. Обе они помалкивали. Но толпа ребят за их спиной – они гурьбой выходили из здания столовой – разразилась возгласами, и их было так много, что Катя поначалу ни слова не разобрала.

Затем вперёд всех вышел Егор Кораблёв и выдал:

– Вы где были?!

Ребята понуро опустили головы. Вольский ответил за всех.

– Мы отправились в поход, – произнёс он лениво, всем своим видом демонстрируя недовольство. – Ну, и кое-что пошло не по плану.

– Оно и видно, – заметила уборщица Зоя. Голос её звучал насмешливо, но в её глазах Катя не увидела ни намёка на радость.

Одноклассники принялись наперебой шептаться и восклицать. Кате казалось, что их раскроют. Мысль про поход звучала как бред сумасшедшего… по крайней мере, для неё, ведь она знала правду. Знала, что Антону прострелили ногу, ей самой в живот угодила пуля, а её подруг нещадно избили. Это был не поход. Это была охота.

Но её одноклассникам ничего подобного и в голову не пришло.

– Ну вы даёте! – сказал Гриша Орлов и одобрительно похлопал Антона по плечу. – Что за вид! Вы как будто из болота выбрались!

– А так оно и было, – ответила Саша, изображая насмешку. – Можете не верить, но мы едва не окочурились в этом лесу.

Никому из ребят в голову не пришло, что это – истинная правда, а не просто оборот речи.

Наташа Артемьева выскользнула из толпы и бросилась Антону на шею.

– Бедненький мой! Что с тобой случилось?! – вскричала она и принялась плакать.

Катерина ощутила напряжение в области горла: из неё почти вырвался возмущённый вскрик. Но Антон, к своему счастью, поймал её пылающий взгляд и вовремя отстранился от бывшей пассии.

– У него ожог! Посмотрите! Ему нужен врач! – не успокаивалась Наташа. Она кинулась к Аделине Сергеевне. – Вы должны ему помочь!

Зарецкая перевела взор на неё.

– Тихо, – отдала она команду. – Со своими обязанностями я разберусь, уж можешь мне поверить. Итак, дети, возвращайтесь к своим делам. Мне нужно поговорить с провинившимися. А вы – заходите. Иван Семёнович, закройте за нами ворота.

Одноклассники – пусть и с неохотой – исчезли. Ребята замерли напротив сторожки привратника, когда лязгнул замок. Аделина Сергеевна стояла, сжав дрожащие руки в замок; она была зла, но в то же время – сильно обеспокоена. Уборщица за её спиной, кажется, ждала распоряжений.

– Вы хоть понимаете, что натворили? – тихо произнесла Аделина Сергеевна. – Это вам не парк отдыха. Это лес. Мы не зря построили ограждение. Это дикий… – она запнулась, – дикий мир, в котором царят свои законы. Вам повезло, что вы остались живы, а не…

– Мы знаем, – ответили Саша и Лёля хором.

– Уж поверьте, – добавила Даша.

Заведующая лагерем сморщилась от их пронзительных взглядов. Догадывалась ли она, через что им всем пришлось пройти? Или она, должно быть, считала, что горе-путешественники просто заплутали? Катя не была уверена.

– Аделина Сергеевна, хватит вам мучить детей, – мягко заметила Зоя. – Взгляните на них. Они просто несчастные глупые ребятки. Сейчас они нуждаются в заботе, а поучения можете оставить на потом.

Аделина недовольно оглянулась, но слова её проигнорировала.

– Следующую неделю вы проведёте в изоляции. Я запрещаю вам покидать ваши дома, посещать столовую, ходить на вечеринки и другие мероприятия. Считайте это наказанием за вашу глупость. Теперь расходитесь. И приведите себя в порядок.

После этого холодного приёма заведующая просто ушла. Ребятам не осталось ничего, кроме как отправиться по своим жилищам. Прежде чем оставить их, Антон сказал чётко и непроницаемо:

– Помните. Никому ни слова.

Но им и не стоило напоминать. Катя, Саша и Лёля безмолвно попрощались с Дашей и направились в собственный домик. К счастью, их соседки Насти Комиссаровой там не оказалось; та бы вытрясла из них всю душу, чтобы разузнать подробности эпичного путешествия.

Катя стащила с себя олимпийку Антона и рухнула в мягкую постель, нисколько не заботясь о чистоте и порядке. От свежевыстиранного белья пахло лавандой и мятой. Рука коснулась новенького шва на животе и наткнулась на шершавую корочку. Должно быть, у неё недавно шла кровь, но совсем чуть-чуть – до серьёзного кровотечения не дошло.

Нужно попросить спирт или что-то вроде того. Матвея здесь нет, но он бы сделал именно так. Конечно, нельзя говорить, для чего именно ей нужна дезинфекция. Слова «эй, в меня стреляли» – всё равно что чистосердечное признание. Впрочем, они все в ранах с головы до пят, так что ни у кого и вопросов не возникнет.

Следующие минуты она почти бездвижно лежала в постели. Встать было не под силу. Лёля последовала её примеру – время от времени они только безмолвно переглядывались. Саша, напротив, и не думала сидеть на месте: она успела принять душ и отмыться от лесной грязи, расчесала густые спутанные волосы и переоделась в чистое. Об ужасно проведённых вне цивилизации днях напоминали теперь только многочисленные ссадины и усталый нервный взгляд.