Элли Александер – Убийство, кино и немного книг (страница 3)

Он был единственным предпринимателем в городке, который решил не участвовать в Фестивале Детективов, поэтому я была шокирована, когда он вдруг вызвался принять у себя ужин для съемочной группы. Я быстро догадалась, что это произошло благодаря Руфусу. Лиам тоже был киноманом. Раз в месяц он показывал в «Оленьей голове» исторические документальные фильмы на восьмимиллиметровом проекторе. Сотрудничество с Лиамом не входило в мои первостепенные планы, но, будучи главным спонсором премьеры, «Потайной шкаф» получит отличную рекламу. Камерные встречи с актерами, режиссером и другими создателями фильма привлекут в наш магазин больше покупателей.

Билеты на кинофестиваль раскупили мгновенно.

Мы запаслись книгами и биографиями Хичкока. Флетчер выставил в передней части магазина подборку «Со страниц – на экран», состоявшую из детективных бестселлеров, по которым были сняты фильмы – например, «Исчезнувшая» или «Остров проклятых».

Я чувствовала, что книги будут хорошо раскупаться.

– А помимо того, чтобы поработать буфером между тобой и Лиамом, как тебе еще помочь? – спросил Хэл, опуская чайный пакетик в чашку с горячей водой.

– Все готово, – похлопала я по ноутбуку. – Я сбегаю наверх и распечатаю для всех маршруты, потом зайду домой переодеться, и увидимся с тобой и Флетчером за ужином в «Оленьей голове».

– Чудесно. – Хэл сиял от гордости. – Я тебе уже говорил, какая ты чудесная, Энни Мюррей?

Я ощутила, как заливаюсь краской. Хэл был мне как дедушка. Я знала, что он говорил это от души, но не нуждалась в его похвале.

– Это не моя заслуга. Весь городок сплотился, как было и перед Фестивалем Детективов.

Его улыбка померкла.

– Можно тебе дать совет?

– Ага.

– Когда тебе делают комплимент, то принимай его, дорогая моя.

Я уже начала возражать, но он меня прервал.

– Я знаю, что ты не любишь бывать в центре внимания и что твоя скромность порой переходит все границы, – вскинул он седые кустистые брови в доказательство своих слов. – А еще я знаю, как усердно ты работаешь. Твои старания не остаются незамеченными. Важно, чтобы ты это знала.

Ощутив ком в горле, я напряженно сглотнула, чтобы от него избавиться.

– Спасибо, Хэл, – с трудом выдавила я.

На его лице вновь появилась улыбка.

– Иди занимайся своей работой. Увидимся вечером.

Я знала, что он на меня не обиделся. Мне всегда было трудно принимать похвалу, но после смерти Скарлетт это и вовсе стало почти невозможным. Как я могла двигаться дальше и жить полноценной, счастливой жизнью, зная, что ее жизнь оборвалась?

Это было несправедливо.

Может быть, если повезет, мне удастся привлечь ее убийцу к ответственности, и тогда я испытаю облегчение. Впрочем, я и так провела всю свою жизнь под гнетом вины. Вряд ли в ближайшее время что-то изменится.

Я поднялась на второй этаж по лестнице для прислуги. Верхние этажи особняка были закрыты для посетителей. Мы разместили на них склад и кабинеты, а еще там располагались комнаты, в которых жил Хэл.

Флетчер сидел в нашем общем кабинете, разговаривая по телефону. Тихонько прокравшись внутрь, я открыла на компьютере расписание мероприятий, запланированных на выходные.

– Нет, нет, простите, но, как я вам уже сказал раз пять минимум, билеты раскупили несколько дней назад, – произнес Флетчер с ноткой раздражения в голосе. – У нас нет дополнительных мест.

Я поймала на себе его взгляд.

– Это еще одна киношница, Иззи, которая утверждает, что у нее зарезервировано место. Ты что-нибудь об этом знаешь? – прошептал он, прикрыв трубку рукой.

– Иззи? А фамилия?

– Иззи. Просто Иззи. – Он жестом попросил меня подождать. – Нет, я вам уже объяснил. У нас в списке нет вашего имени.

Торопливо открыв список забронированных билетов, я пробежалась по нему взглядом в поисках кого-нибудь по имени Иззи.

– Отлично. Делайте что хотите, но вам придется обсудить это напрямую с Хезер. – Казалось, Флетчер уже был готов бросить трубку.

Я указала на список у себя в ноутбуке.

– Иззи нет, – одними губами сказала я Флетчеру.

Он кивнул.

– Ага. Благодарю за ваше мнение. Удачи в достижении цели.

– Что это было? – спросила я, когда он положил трубку.

Он потер виски и хрустнул костлявой челюстью.

– Она утверждает, что она подруга Хезер и тоже кинорежиссер и поэтому должна быть в VIP-списке. Я ей объяснил, что у нас нет VIP-списка и что ее нет даже среди купивших билеты, но она не принимает отказа. Она собирается сейчас позвонить Хезер и предупредила, что мое грубое поведение не останется незамеченным.

– Кем? – усмехнулась я.

Флетчера можно было назвать каким угодно, но только не грубым. Он был ученым, специализировавшимся на «Шерлоке Холмсе», и имел обыкновение пускаться в рассуждения о сэре Артуре Конан Дойле, но ему очень нравилось работать в книжном магазине, и он делал все возможное, чтобы каждый покупатель, переступавший наш порог, уходил с идеальной для себя книгой. Конечно, порой Флетчер становился слишком многословным, когда делился малоизвестными фактами о писателе и его знаменитом детективе, но все-таки он был безобидным и обладал природным талантом делать так, чтобы любители книг почувствовали себя желанными гостями. Работая за кассой, именно он всегда первым приветствовал посетителей и предлагал им чашечку чая, которой они могли насладиться во время поисков. Он стал мне как брат. Я знала, что он готов пойти ради меня на все, и я ради него – тоже. Всякий раз, когда в книжном магазине наступало затишье, мы с Флетчером доставали наш тайный запас печенья с зефирками в шоколадной глазури (постыдное удовольствие, на которое он меня подсадил много лет назад), разливали по кружкам крепкий горячий кофе и замышляли, какие мероприятия могли бы организовать или как убедить Хэла переоборудовать парочку спален наверху, которыми он не пользовался, в гостевые. Добрая половина верхнего этажа годами пустовала. Флетчеру пришла в голову идея преобразовать давно забытые комнаты в дополнительный источник дохода. Он набросал эскизы того, как их можно было бы стилизовать под кабинеты Шерлока Холмса или Джессики Флетчер[5] в Кэбот-Коув. Тогда читатели имели бы возможность переночевать в книжном магазине, а для любителей книг это превратилось бы в незабываемый опыт.

– Она не стала вдаваться в подробности. – Флетчер поднялся и потянулся. Он был высоким и тощим как жердь, а из-за своих длинных конечностей напоминал мне надувную фигуру вроде тех, что, стоя у шоссе, приглашают водителей на заправочную станцию. – Расписание печатаешь? – Он вынул из принтера теплый лист бумаги.

– Ага. А что-то изменилось? – Моя рука зависла над кнопкой завершения печати.

– Не-а. – Он изучил лист. – Выглядит хорошо. Все еще трудно поверить, что Голливуд едет в Редвуд-Гроув.

– Ну, не совсем Голливуд. Хезер – независимый режиссер, да и среди актеров нет знаменитостей – по крайней мере, пока.

Щелкнув пальцами, Флетчер постучал себе по лбу:

– Вот это мысль, Энни! В эти выходные мы ведь, возможно, станем свидетелями того, как рождаются новые звезды. Буду брать у них автографы и делать с ними селфи, чтобы сохранить их для потомков на случай, если кто-нибудь из них прославится.

– Отличная идея, – усмехнулась я, после чего подмигнула ему, указывая на детективную доску в стиле Шерлока Холмса, висевшую рядом с его столом. Красная нить была протянута между театральными афишами, фотографиями и обложками старых книг. На пробковой доске висело множество кнопок, клейких бумажек для заметок и прочих сокровищ Флетчера. – А то, по-моему, у тебя на стене как-то пустовато. Тебе не помешало бы добавить туда еще и автографов.

– Эй, ну ты же прекрасно знаешь, что абсолютно любой предмет из тех, что висят у меня на детективной доске, занимает особое место в моем сердце, – ответил он, подняв указательный палец к потолку и в шутку состроив обиженную гримасу.

– Справедливо. – Я любезно протянула ему руку в знак согласия. – На мой взгляд, это трогательно, что ты выставляешь на всеобщее обозрение то, что тебе дорого как память, но если серьезно, то я уверена, что, прикрепи ты на эту доску еще хоть одну кнопочку, все это просто возьмет и рухнет, друг мой.

– Не переживай. Я всегда могу освободить на ней место.

В доказательство своих слов он поглубже вдавил в пробковую доску одну из кнопок. Затем, протянув мне стопку бумаги, он вернулся к своему рабочему месту.

Наши столы красноречиво говорили о том, какими разными мы были по характеру и как отличалась наша манера работать. От беспорядка у меня голова начинает идти кругом. У меня на столе каждый из разноцветных стаканчиков с карандашами, ручками, резинками, скрепками и стикерами стоял на строго отведенном для него месте. Единственными предметами, которые я держала под рукой, были ежедневник с Агатой Кристи и термокружка.

Флетчера с трудом можно было разглядеть за шаткой стопкой пробных экземпляров, грозившей упасть с края его стола. В свободное от работы время он создавал миниатюры. Чуть ли не каждый сантиметр пустующего места на полках в нашем общем кабинете занимало что-нибудь из его творений – например, крошечные копии лондонского Тауэра или Букингемского дворца. Сейчас он занимался тем, что делал миниатюру вокзала Паддингтон. Все его рабочее место занимали мелкие пластиковые детали, пинцет и настольная лупа с подсветкой. Я не понимала, как ему вообще удавалось хоть что-то делать посреди всего этого беспорядка, но не осуждала его. Он никогда не срывал сроков и знал, что и где лежит в этом бардаке. Это было лишь одним из множества наших различий.