Эллеонора Лазарева – Горничная (страница 4)

– Вот и увижу всех разом, – подумала я, склоняясь в поклоне у самых дверей.

Комната, куда я вошла, была похожа на гостиную, которую я не раз встречала в описаниях английских авторов. Этим они мне помогли слегка освоиться и не таращиться от антуража комнат второй половины девятнадцатого века. Окна и двери арочного вида, с бархатными шторами, ламбрекенами и шелковыми шнурами, стены и потолки голубого цвета, как и все, что можно было заметить в этом помещении: вазы с цветами и без, ковры и обивка мебели, даже подушки, во множестве находившиеся на диванах, креслах, пуфиках – все имело этот оттенок.

– Голубая гостиная, – мелькнула мысль. – Интересно.

Я заметила на стенах огромные картины в богатых золоченых рамах, портреты разных эпох, канделябры и большая хрустальная люстра под потолком. Все дышало богатством и роскошью. И среди этих атрибутов пышности резко выделялась тщедушная фигура в темном платье и седых кудрях. Она была как будто из другой оперы, как говорится, совсем не похожей по моим сведениям на хозяйку данного дома, со статуями у входа, с колоннами в фойе и вычурной мебелью не только в комнате, но и в холле. Когда я проходила по нему, то обратила внимание, что там все было в зеленых, скорее салатовых тонах. Здесь же в голубых.

– Видимо, каждая комната определялась в названии тем цветом, которое давало убранство и стиль, – хмыкала я, рассматривая все это по ходу. – Интересно, какие у них спальни? А есть еще и кабинет с библиотекой. Вот где надо побывать.

С такими мы мыслями я и вошла в комнату к мадам. В этот момент она принимала из рук Лоры блюдце с чашкой чая. На звук открывающейся двери обе обернулись. Лора тут же мне улыбнулась, а хозяйкин взгляд был удивленным и слегка недоумевающим.

Я присела и склонила в кивке голову.

– Здравствуйте, миледи. Вы просили зайти.

Она замерла, потом кивнула в ответ и приняла чашку.

– Подойди ко мне, дитя мое, – показала она кивком головы двинуться мне вперед. – Как ты себя чувствуешь? Мне сказала Лора, что ты потеряла память? Может быть, показать тебя доктору?

– Нет, не надо миледи, – ответила я. – Это частичная амнезия. Вскоре все восстановится.

– О как! – сделала та удивленные глаза. – Ты уже знаешь и такие слова!

Тут я прикусила язык.

– Надо быть осторожнее в выражениях. Хоть её и любили здесь все, но все же за наивность и простодушие, а не за образованность и энциклопедизм. Придержи коней, мать! – мелькнула мысль и я потупилась.

– Так говорил доктор. Я вспомнила, – попыталась оправдаться я.

– Хорошо, – кивнула она и приложилась к чашке. – Ступай. И если почувствуешь себя плохо, то сообщи дворецкому или Лоре. Сегодня отдыхай.

Она махнула рукой и отвернулась, потому что в это время открылась дверь с другой стороны гостиной, и вошел молодой мужчина лет тридцати. Он был одет в светло-серый сюртук с белоснежной рубашкой и темным галстуком-бабочкой в цвет его штанов, заправленных в сапоги. Светлые волосы его с карими глазами составляли портрет красавца мужчины. Точеные черты лица и весь облик холеного денди говорил сам за себя. Глаза, что остановились на мне, были холодными и равнодушными. Он едва кивнул мне на мое приседание со словами:

– Милорд…

Это был сын хозяйки, иначе сам хозяин сэр Дэн Стивенс, лорд и баронет, один из обедневшего, но известнейшего семейства Лондона, как я узнала потом, расспрашивая Томаса в кухне после ужина. И еще я попросила рассказать немного о нем, выйдя с ним на улицу, когда тот захотел курить. Роуз не позволяла дымить в столовой. Там он поведал мне о хозяине многое, в чем я была ему благодарна.

– Вот что значит быть близким к хозяевам, – хмыкала я про себя.

Камердинер, да и все слуги знали о тех больше, чем они сами о себе, так как подмечали детали, ужимки и повадки своего босса. Без этого наблюдения невозможно обслуживать и угадывать любое телодвижение работодателя. Об этом знали все хозяева и не удивлялись их осведомленности и даже сами доверяли свои мысли и секреты. Найти и привыкать к новому обслуживающему персоналу для хозяев просто бессмысленная трата времени и сил. Поэтому все знали всё и обо всех. Редко кому удавалось скрыть что-то от внимательных и любопытных глаз. Особенно от слуг в доме, где их, по сути, было мало. Все вместе жили одной семьей, и мне предстояло влиться в неё со своими тараканами.

Об этом я уже думала лежа в постели. За окном разыгралась непогода, и дождь стучал в стекла, будто предупреждал меня, что жизнь моя будет не сахар. Я вздыхала и вертелась. Сон как будто не хотел посещать мое молодое тело. Голова была полна мыслей и переживаний.

Теперь я должна познакомиться и со своей работой, о которой мне поведала Лора, когда попросила объяснить обязанности младшей горничной. Они были просты и в то же время физически тяжелы. Так я думала, вспоминая её рассказ: все поправить и смахнуть пыль в гостиной, очистить камины не только там, но в комнатах хозяина и хозяйки, протереть полы и помогать кухарке на кухне и в столовой. Там тоже мыть полы, убирать и чистить овощи для обеда и ужина. Мыть посуду и готовку исполняла сама повариха. Так что, хотя бы в этом мне не надо было принимать участие.

– В общем, вся тяжелая работа на моих хрупких плечах, – вздыхала я, совсем не представляя, что будет со мной, и как я справлюсь с делами.

Все же кое-как мне удалось уснуть.

Глава 4. Хозяйственные хлопоты.

Все началось с утра.

Лора, по моей просьбе, разбудила меня. Время было около семи. Быстро оделась в рабочее платье и темный передник, как предписывалось правилами, и побежала в столовую, чтобы поздороваться со всеми, выпить горячего чаю и получить указания дворецкого Картера. Так мне сказала Лора, когда я спросила её о начале дня.

– В общем-то, каждый знает свои обязанности, но иной раз Картер дает распоряжение от миледи на целый день – если будут вечером гости, или же поедут сами куда-то. Так что присутствие всех обязательно. Да и тебе надо будет показаться, чтобы мистер Картер увидел тебя здоровой. Он заботлив, но строг, не спускает никому, кто, так или иначе, отлынивает от своей работы. Ты не должна на него обижаться, как раньше.

– А я что, обижалась на него за что-то?

– Конечно, – вздохнула она. – Он напоминал тебе постоянно, что делать дела нужно молча и быстро. Ты обижалась на его замечания.

– Ах, как мне не хватает более полной информации о моей предшественнице! – вздыхала я про себя. – Кто она, откуда попала в этот дом? Ведь так просто не наймешься, особенно в это время. Все хозяева требовали рекомендаций. Да и дворецкий должен был сто раз проверить и перепроверить человека, входящего в резиденцию своих хозяев, так как всю ответственность за слуг нес он. Судя по всему, эта девушка попала не просто так, кто-то привел её в этот дом. И, судя по всему, взяли без рекомендаций. Значит, тот, кто привел, имеет какое-то отношение либо к дворецкому, либо к самим хозяевам. Это-то мне и предстоит узнать.

Я кивнула, соглашаясь, а себе взяла на ум, что не буду вступать в полемику ни с кем пока, буду тихой мышкой, но очень внимательной и осторожной.

Мой первый рабочий день в роли горничной был трудным во всех отношениях. Во-первых, я не знала, куда можно входить, куда нельзя, где необходимо перед этим стучать, где просто открывать двери без стука. Во-вторых, я плохо ориентировалась в собственно своей работе: где взять орудия труда, куда выносить отходы, что необходимо сделать тот час или можно оставить на потом. В общем, не столько делала, сколько тыкалась, как слепой котенок, что выматывало гораздо больше, чем сама работа. За это время я выслушала немало замечаний дворецкого, странных взглядов мадам, и даже удивленный взгляд хозяина, когда я вперлась без стука в его спальню. Тут меня, слава Богу, подхватил под руку Томас, и вытолкнул за двери.

– Ты с ума сошла! – зашипел он, вглядываясь в мое недоумевающее лицо. – А если бы он был раздет? Здесь я убираю сам. Поняла? Иди вниз в библиотеку. Там убери пыль. Только не трогай ничего на столе. Он этого не любит. Давай-давай!

Он легонько подтолкнул меня в спину и я, оглядываясь и проклиная себя, поспешила вниз в кабинет, который был и библиотекой. Здесь я еще не была и поэтому поразилась роскошью, сочетающуюся с рабочим настроем хозяина. Стол действительно был в завале, по стенам от потолка до пола полки и антресоли, заполненные книгами и какими-то свернутыми в рулоны бумагами, газеты же лежали везде, где только их положил хозяин. Кстати, свежие ему приносили за завтраком, преждевременно проглаживая их утюгом. Об этом я спросила Томаса, заставшего за этим делом, и тот пояснил, что типографская краска еще не успела высохнуть, и приходится бумагу слегка подсушивать, чтобы руки не пачкались при просмотре.

– Надо же, какие нежности при нашей бедности!– хмыкнула я и отложила в памяти. – Ох, как много еще предстоит узнать, чтобы не облажаться!

Я стояла и смотрела, с чего начать, и решила, что начну с обзора всего, что поразило, то есть с количества книг. Здесь была и лестница, по которой можно было достать и верхние полки. Быстро прибрав несуществующую пыль, так как уборка каждый день оставляла мало заметную грязь, мельком глянув на бумаги и карты на столе, решила познакомиться с самой библиотекой. Пробежалась взглядом по названиям и поняла, что здесь мало художественной литературы. В основном были тома энциклопедий, морских уставов и по политэкономии. Кто Дэн на самом деле и чем занимается, я пока не знала, но уже догадывалась, что морские дела ему известны.