Ellen Fallen – Психея. Забвение (страница 21)

— Это все так запутано… — Я не могу договорить, когда перед моими глазами появляются старые круглые часы моего отца, сжав до скрипа зубы, пытаюсь схватить рукой цепочку, но Меллон прячет их в своем огромном кулаке. — Как ты смеешь!? Не трогай моих родителей, Меллон. Или я не ручаюсь за себя! — Соскочив на ноги, я толкаю его, что есть сил, в грудь, но мужчина не двигается с места.

— Ты не понимаешь, да? — Он встает, уворачиваясь от очередного выпада с моей стороны. — Андреа, ты обходишь стороной тех, кого любишь. Не бережешь их при жизни. Бросаешь на произвол судьбы. Но если дело касается кого-то чужого, ты готова всем глотку порвать, даже тем, кто тебе действительно дорог. Именно ты никого не слушала. Тогда, как и сейчас. Поставить фотографию чужого ребенка, обещать вспоминать его, в этом нет ничего плохого. Но в это самое время прятать тех, кто души в тебе не чаял… — Он снова вытягивает цепочку ключей перед моим лицом. — Это мерзко и низко с твоей стороны. Ты не знаешь разницы, кто тебе дорог и кому ты дорога. Выбор каждый раз падает на тех, кто не стоит внимания, как и жертвы, на которые ты идешь ради чужих. — Он обхватывает свободной рукой мою, вкладывает в них бережно часы моего отца и сжимает замком своими пальцами. — Научись беречь тех, кто тебя действительно любит. Делая больно себе, ты делаешь больно им. Перестань быть сгустком горя.

Грант уходит, не оглядываясь, взрывая мой мир на миллионы осколков. Все плывет перед глазами, стоит мне открыть часы и взглянуть на счастливую пару, изображенную на фотографии. Это все, что у меня осталось из прошлой жизни. Минуты счастья, которые кто-то решил отобрать. Жизнь, испещренную множеством мгновений, отрывков фраз и ленты с эпизодами прошлого. Четкая грань между прошлым и будущим…

Ветер заглянул в распахнутые двери балкона и закружил оранжевые лепестки под моими ногами, они, как тайные свидетели моих невзгод и горя, понеслись прямиком к коридору и замерли на мягком ковровом покрытии, ожидая моих действий. Их одинокий золотистый блик мерцает в лучах заходящего солнца.

Все еще сжимая в пальцах часы, я не услышала шагов и приближения другого человека, замершего на пороге и жестоко раздавившего оранжевые слезы бархатцев. Смуглая кожа, покрытая капельками влаги, и принесшая вместе с собой запах лимонграсса, остановилась в дверях в немом вопросе.

Захлопнув крышку часов, я встаю с кровати, мои шаги тонут в голосах, заполняющих мое тело, я дышу ими. Проходя мимо Эрнесто, я снова спускаюсь по деревянной лестнице, шаги мексиканца за моей спиной отдаются эхом. Он что-то говорит, но сейчас очень важно сделать последний шаг и поступить правильным образом. Грант останавливается рядом со мной, он смотрит на множество фотографий, выстроенных в несколько рядов. Незнакомые лица рядом с маленьким ребенком и крохотной карточкой моих родителей, осыпанных вихрем из ярких желтых цветов. Я буду помнить их и не позволю себе забыть никогда.

— Сейчас начнется праздничное шествие и выступление музыкантов. — Эрнесто копошится в кладовой, грохоча металлическими подножками для техники. — Решили натянуть тент из-за непогоды. Надо быть готовым ко всему, если уж будет лить как из ведра, аппаратура не испортится.

Грант обнимает меня за талию и ведет к выходу, не позволяя забрать то, что я только что оставила позади себя.

— Значит, мы будем там, — отвечает Меллон, наклоняясь к моему лицу. — Ты все еще хочешь быть частью этого знаменательного дня? — Его губы мягко целуют меня в лоб.

— Всенепременно. — Нисколько не сомневаясь в своем ответе, я позволяю этому человеку заглянуть мне в душу и наполнить ее новыми чувствами, отчего-то знакомыми и такими необходимыми.

Глава 14

Мир сошел с ума. Все перевернулось с ног на голову. Самое тихое место стало мега популярным, живые люди превращались в мертвых, а души умерших — становились живыми. Смерть — как продолжение жизни, популярный праздник, как если бы это была свадьба. Танцующие жители всего города собрались на главной площади, перевоплотившись в симпатичных скелетов.

Музыка гремела и сотрясала все вокруг, я выглядела ошалевшей от подобного. В целом поражал масштаб празднования в вечернее время. Огни софитов и фонарей освещали разноцветный народ, делая их устрашающими. Но все были действительно счастливы, расставляя свечи и делясь приготовленной днем едой. Эрнесто отвел нас к странно разрисованной девушке с кистью в руках. Меня усадили на удобный стул и начали разукрашивать. Она окунала кисть в черные и белые краски, наносила на мои руки, лицо решили не разрисовывать из соображений того, чтобы я не затерялась в толпе.

— Я оставлю тебя ненадолго, — Гранд кладет обе ладони мне на плечи и говорит у самого уха. — Хочу переставить машину, сигнализация не ловит на таком расстоянии.

— Конечно, — отвечаю ему и сосредотачиваюсь на белых мазках с изображением костей на моих руках. — Это обязательно? — спрашиваю девушку с лицом скелета и множеством цветов, заколотых в волосах.

— О, ми корасон, ты даже не представляешь, насколько. Мы так рады встретиться с нашими любимыми, стать такими, как они. Именно поэтому сейчас мы все равны, — объясняется она и окунает новую кисть в черную краску. — Для этого я сижу здесь и помогаю вам, как проводник в мир мертвых.

— Будто я среди тысячи оживших мертвецов. — Оглядываюсь на парочку, одетых в старые лохмотья с белыми глазами. Одуреть можно, люди обнимаются, а мне, кажется, это все похоже на апокалипсис, обещанный любителями ужастиков.

Не каждый день встретишь подобное, местные жители еще умудряются посмеяться над происходящим. А туристы активно толпятся в очереди к художникам и костюмерам. Для них это экзотическое шоу со спецэффектами. Вдали я вижу Эрнесто, расхаживающего по небольшой сцене и помогающего расставить софиты для выступающих. Он машет мне рукой, уже превращенный в зомби-скелета, вытаскивает язык, изображая висельника, повешенного на собственном галстуке, одетом на голое тело, прикрытое тонким жилетом.

— Вы та девушка, которую обвиняли в убийстве, — художница откашливается, привлекая мое внимание.

— Ошибочно обвиненная, — коротко отвечаю ей, потупив взгляд.

— Многие не поверили, это происходит постоянно, поэтому можете не переживать. Как падет жребий. — Она берет мою вторую руку. — Это, по-своему, естественный отбор, кому-то везет меньше, кому-то больше.

— Жестоко. — Рассматриваю рисунок.

— Не соглашусь с вами. Мы думаем, что это должно быть как-то связано с Миктлансиуатль и Миктлантекутли, — она называет имена, от которых язык можно сломать.

— Боюсь, мне не выговорить. — Смущенно улыбаюсь. — Это ваши святые?

— Ацтекский боги. Муж и жена. Если попытаться объяснить, то они вместе правили подземным миром. Ее можно было узнать по юбке из гремучих змей, а его череп изображен с торчащими зубами. Их постоянные спутники — летучая мышь, змеи, паук и сова. — Она показывает мне свою работу, так обыденно рассказывая о тех, кого я ищу, и кто испытывает меня на прочность. — Раньше на протяжении одного месяца, устраивался разгул в виде череды кровавых жертвоприношений, тем самым отдавая дань уважения мертвым, загробному миру и его покровительнице — богине. И мы верим, что она забирает к себе тех, кто ей нужен.

Кто-то прикасается к моим напряженным плечам, и я вздрагиваю, соскочив с места, разрушая весь рисунок на моей второй руке.

— Черт тебя подери, — вскидываю обе руки перед Меллоном, — ты меня напугал!

— Извини, не хотел. — Он усаживает меня обратно, подтягивает деревянный табурет и садится ближе к нам. — Вы сейчас ссылаетесь к ацтекам и майя? Я правильно понимаю? К их системе верований, связанной с ритуалами смерти и воскрешения? — уточняет он.

— Это всего лишь предположения, и нам греет душу, что, если дети пропадают, их забирает наше божество. — Девушка переделывает рисунок, одобрительно вытягивает губы трубочкой, довольная произведением.

— Но ведь объявления висят. Значит, не все мирятся с этим? — Переглядываюсь с Грантом.

— Каждый по-своему переживает смерть, но мы все встречаемся здесь и верим в то, что они рядом. И как избавить человека от надежды однажды найти своего ребёнка, — рядом с нами раздается голос, подходят люди, чья очередь подошла. — Приятного вам праздника, и пусть ваши предки встретятся с вами.

Мы с Грантом встаем, я, как пришибленная, не могу взять в толк, что сейчас произошло. Нам раскрыли все секреты о подземном мире, жертвах, причем жестоких убийствах, пока люди, зомбированные дикими теориями, радуются? Они верят в чушь, но не во все связанное с их мифами, я так понимаю.

— Что это сейчас было? — спрашиваю у Гранта. — Я одна услышала все это?

— Жители предпочитают закрывать глаза, да и, по правде говоря, у них не хватит сил пойти против. Они мало себе представляют, с кем имеют дело, к тому же путают рептилий и змей, иногда даже проскальзывают драконы. Но вывод один — они среди нас. И им нужна твоя душа. Для чего? Вот в чем вопрос, — тихо говорит он, высоко задрав подбородок, высматривает Эрнесто. — Сейчас начнется праздник, потом они все пойдут на кладбище. Предлагаю разместиться в машине. Как ты на это смотришь?

Он не дожидается моего ответа, берет меня за ладонь и отводит в сторону, пропуская ростовую куклу-скелета, подтанцовывающую под музыку мариачи. Перебирая ногами быстрее прежнего, мы идем к машине, вдоль огромной колонны припаркованных автомобилей. Многие наряжаются прямо возле них, надевают маски и костюмы. Это настоящий костюмированный парад, и наверняка в крупных городах все грандиозней. Но суть не меняется, они все пришли сюда порадоваться за своих родственников.