Ellen Fallen – Психея. Забвение (страница 22)

Новый заряд музыки подталкивает меня бежать следом за Грантом к машине, не оглядываясь, начнется давка, и потом уже точно мы не выберемся из этого места. Наконец, мы находим машину Гранта, запрыгиваем в салон, мужчина захлопывает за мной двери и садится со стороны водителя. Немного отдышавшись, мы оба рассматриваем через стекло толпы народа с огнями в руках, яркие дорожки бархатцев блестят золотом, выглядя при этом загадочно.

Я откидываюсь на сидение и с улыбкой наблюдаю за веселящимися людьми. Девушки надели свои лучшие наряды, под бодрую живую музыку они танцуют и громко поют слова неизвестных мне песен. Нам видна сцена, на которую поднимается разрисованная женщина и трясет телом, приглашая выступающих. Толпа радостно кричит при виде маленького мальчишки с гитарой, наперевес висящей на его плече. Эта разница в размерах, когда маленькие пальчики перебирает струны, лихо разыгрывая партию. Следом за ним на сцену выходят другие гитаристы, они начинают петь под общее веселое настроение, и у них отлично получается завести публику. Знакомая парочка соединяется в танце, я начинаю думать, что возможно у них может что-то получиться. Хотя разрисованный Эрнесто и деловая Саванна странно смотрятся. Чем черт не шутит?!

Мексиканцы бесконечно интересный народ, со странными традициями и чувством юмора, но все же, это так прекрасно. Все эти горящие свечи, карнавал и веселье им к лицу. Они не пытаются оплакать усопших, и если мертвые действительно приходят из Миктлане, так называемый загробный мир, думаю, они очень рады и наслаждаются подобной встречей. Мимо нас проезжает грузовик, двери его раскрываются, и люди разгружают огромные охапки свежесрезанных цветов. Дети бегают и раздают всем присутствующим букеты. В окно с моей стороны стучат, у меня подскакивает пульс при виде девчонки, едва ли дотягивающейся до стекла. Приоткрываю дверь, и у меня в руках тут же оказывается букетик бархатцев насыщенного оранжевого цвета. Она бормочет на своем родном языке, я прикладываю руку к груди в знак благодарности. Передаю еще один Гранту, он хмурится, но берет его, слегка кивнув ребенку.

— Ты не любишь цветы? — спрашиваю мужчину, как только дверь закрывается.

— Дело не в этом, я хотел бы быстрей закончить. — Он забирает из моих рук букетик и кладет рядом со своим на консоль. — У меня другие планы на эту ночь.

И вот снова внутри все сжимается, Грант с загадочной улыбкой наблюдает за моим выражением лица и нажимает на блокировку дверей. Я чувствую этот огонь, как его глаза прожигают меня насквозь. Сейчас или никогда. Медленно придвинувшись к нему, я делаю первый шаг, уничтожая расстояние, между нами, как привороженная. Губы Гранта дергаются в еще большей улыбке, покусывает нижнюю губу и начинает смеяться, стоит мне приблизиться на минимальное расстояние. Я тут же отодвигаюсь от него и отворачиваюсь.

— Мерзавец, думала, ты намекаешь на нас, — бубню себе под нос. — Обвел меня вокруг пальца.

— Уверен, ты меня простишь, как только посмотришь на заднее сидение. — Он поворачивает мое лицо за подбородок и показывает назад. — Давай же, посмотри.

Хмыкаю, я ведь думала, что у нас что-то романтичное происходит, и он намекает на интим. Во мне просыпается возмущенная женщина, отвергнутая этим… этим… Вся злость исчезает, как только я вижу мой именной экспедиционный рюкзак, дергаюсь на сидении и рывком раскрываю его с громким визгом.

— Ты волшебник, Меллон! — кидаюсь ему в объятия и сжимаю со всей силы.

— Даже так? — Мужчина отодвигается. — Само очарование, Андреа.

Я прищуриваю глаза, подозрительно следя за пальцами, скользящими по моей щеке, затем медленно передвигающиеся к шее.

— Решил разыграть карту? — Боже, я официально обожаю его кривую ухмылку. Безумно сексуальный мужчина, Ретт Батлер нашего времени.

— Я не игрок, Уиллис, лишь верный спутник, пользующийся моментом. — Секунда и я перебираюсь к нему на колени, не давая ему никакой возможности отступить.

— Без вариантов, Меллон. — Игра превращается в откровенную охоту, обжигающая страсть и стрелы вожделения впиваются в нас. Серые омуты блестят своим чудесным блеском. Мужчина хватает меня за шею и впивается губами, как изголодавшийся, умирающий в ожидании глотка воздуха. Я задыхаюсь от ощущений его рядом. Мы сливаемся воедино, прижимаемся так плотно, что чувствуем биение сердец друг друга. Его пальцы на моих щеках, язык, погружающийся в рот, и нежные губы, требующие отдать ему всю себя. Он моя боль и радость, страсть и похоть, он — мое всё! Стоит, ему прижать меня сильней к себе и ощутить маленький укус, я едва ли не умираю на его руках. Настойчивые губы с яростью впиваются в меня, язык сплетается с моим, превращая обычный поцелуй в настоящий секс. Приводя меня в исступление. Приподнимаю бедра, нависнув над ним, подставляю свою шею, легкий поцелуй-укус, выгибаюсь в спине, поймав глоток воздуха, и едва ли не отключаюсь в его руках от неземного ощущения. В салоне начинает трещать освещение, лампочка над нашими головами лопается, издав громкий хруст. Грант сжимает мои бедра своими ручищами и приподнимается. Я издаю громкий стон, трусь своей промежностью об его твердый член, и замираю, почувствовав первую волну нарастающего оргазма. Вокруг раздаются крики, заставляя меня оторваться от сладостных моментов, и повернуться в сторону окна. Люди в кромешной тьме бегут мимо нашей машины в сторону парковки. Мужчина прикусывает мою шею, когда я отодвигаюсь, хмуро уставившись в никуда.

— Подожди, там что-то происходит. — Отстраняюсь от него, но он притягивает меня, снова повернув мою голову к своему лицу, покрывая короткими поцелуями подбородок и губы.

— Нам надо обесточить дом, а лучше весь город, когда мы займемся любовью. — Так звучит страсть, охрипший голос, наполненный вожделением и ожиданием. — Но ты права, здесь не место.

Он помогает мне пересесть на свое место и поправить футболку, задравшуюся на талии. Все еще с блуждающей мечтательной улыбкой он откидывается на спинку сидения и громко выдыхает.

— Чуть не спалила весь город. — Его смешок действует на меня неправильно, все еще испытываю желание сойти с ним с ума, тело, взволнованное его сексуальностью, не поддается никакому успокоению.

— Просто свет выключили, — откашливаюсь, чтобы голос пришел в норму.

— Просто? Ты так считаешь? Сколько ампер в этот раз дала? Как молния? Я начинаю думать, что остались в тебе силы, и дело совсем не в кристалле, а в тебе самой. — Он приоткрывает окно и всматривается на неорганизованную толпу, хватающую свечки и возвращающуюся к празднеству. — С этим тянуть нельзя, надо проверять как можно быстрее.

— Я тебе что? Испытательный полигон? — перебиваю я его.

— Прекращай злиться, мастера и так сейчас не могут понять, что произошло с напряжением. Ну и да, конечно, ведь именно я перелез к тебе на колени. Так? Решила врубить заднюю? — Он откровенно наслаждается моим дискомфортом, но что может быть ужасней неудовлетворенной женщины.

— Для тысячелетнего ты больно напорист и язвителен. — Я хочу его поставить на место и унять это дурацкое ощущение, сидящее занозой.

— Ты проверишь меня на напористость, как только мы вернемся, и поверь, я тебе покажу тысячелетнее воздержание и желание. Главное, чтобы ты выдержала, — сексуальный тон искусителя.

Я начинаю задыхаться только от его голоса, рисуя в своем воображении нашу первую ночь вместе. Кожа покрывается мурашками, грудь ноет, а влажность между ног становится все сильнее. Он сжимает мое колено, потом медленно поднимается выше. Я буду самой развратной и ужасно бесстыжей, но бедра разъезжаются в стороны, приглашая его в самое пекло и сосредоточение желания.

Но не стоило надеяться, что у нас что-то произойдет. Свет включается с удвоенным напряжением на всех улицах, отлично освещая нас двоих. Прожекторы на сцене, и громкая запись снова раздирает колонки, звук просачивается через открытое окно машины. Грант убирает руки, открывает двери и выходит из машины, встав спиной ко мне. Я и Меллон, поверить не могу, что так долго избегала этой искры, хотя какой там? Разряд молнии будет точней, прямо в самое яблочко. Так, надо подумать, о чем угодно и выкинуть из головы, горящие до сих пор губы, шею и отпечатки его ладоней на моих бедрах. Интересно, он мог бы порвать ткань и освободить от ненужных тряпок, чтобы …

— Вы это видели? О, да ладно! — В окно заглядывает Эрнесто в его нормальном состоянии повышенной активности. — Вы это сделали в машине? Да, брат, что у тебя там, отчего она так пылает?

Поверить не могу, неужели все настолько очевидно? Мужчины садятся в салон, Эрнесто тут же оказывается, между нами, просунув свою голову, как тот осел. Жадно втягивает ноздрями воздух и громко хлопает в ладони, растирая их между собой.

— Как только мы закончим с вашими приключениями, буду искать себе подружку, чтобы аж искры из глаз сыпались, — говорит Эрнесто, Грант в это время начинает ржать.

— Или напряжение зашкаливало. — Я отворачиваюсь от них, пылая от унижения, Грант тут же берет меня за руку, притягивает ее к губам и целует. — Мне могло показаться, но вы с Сав тоже отлично зажгли.

Эрнесто придвигается ближе ко мне, игнорируя мои слова, и я жду, когда он, наконец, ответит что-то об отношениях между ним и блондинкой. Но он только вбирает воздух, издает легкий смешок и снова хлопает в свои ладони, заставляя меня подпрыгнуть на месте.