Элла Яковец – Спрячь меня в шкафу! (страница 30)

– Мне надо идти, – буркнула я и отвернулась.

– Дороти, мы ведь все еще идем вместе на бал? – осторожно спросил Стефан, поднимая с пола коробку, которую я не помню, когда он туда поставил.

– Конечно! – сказала я. Или скорее рыкнула.

Бал этот еще дурацкий.

Все вообще дурацкое. Дурацкие подруги, внезапно готовые хоть по очереди, хоть вместе лечь под моего дурацкого кузена Квентина. У которого дурацкая извращенная фантазия. Дурацкий Стефан. Со своим дурацким балом.

А главное – дурацкая я. Которая ни разу не смогла стукнуть рыжего наглеца по рукам, а не выгибать спинку так, чтобы его член оказался поглубже.

– Надо все это прекращать! – сквозь зубы и сквозь слезы прошипела я сама себе.

И прежде всего надо снять с себя это кошмарное белье.

Я мчалась по коридорам колледжа, как огненный ураган. Быстро и еще быстрее, только бы никто не успел разглядеть моего зареванного лица.

А дурацкие слезы все лились и лились. И в голове все прокручивалась и прокручивалась вот эта обидная сцена, как Блейз отодвигает меня от себя, как куклу. И вид у него такой, что, мол, не подумал же ты, дружище Стефан, что между мной и Льюис в принципе может быть что-то общее?!

Мне хотелось побиться головой об стену, сунуть голову в холодильник или под ледяную воду, только бы как-то избавиться от этой застрявшей там сцены.

“Никогда ты не станешь его девушкой, неужели неясно? – твердил внутренний голос. – Он просто играет с тобой, дурочка. А ты и рада ноги раздвигать!”

Глаза начало жечь еще сильнее, хотя куда уж…

Я сцепила зубы и до боли сжала кулаки.

– Хватит! – прорычала-прошипела я, уже подходя к двери своей комнаты.

Распахнула дверь и влетела внутрь, чуть не сбив с ног Вильгельмину.

– Дора? – начала она.

– Все потом, – отмахнулась я. – Ты шла на занятия? Вот и иди!

– Что у тебя случилось? – спросила сестра, разумеется, тут же передумав куда-то уходить. – Ты плакала?

– Блин, Мина, ты можешь вот сейчас ко мне не лезть, пожалуйста?! – воскликнула я. Меня даже затрясло от ярости. Я рванула дверцу шкафа и попыталась найти на своей полке трусики и бюстгальтер. Но трясущиеся руки плоховато слушались, так что я просто вывалила все содержимое на пол.

– Дора, ты же понимаешь, что это ненормально… – сказала Вильгельмина.

Я сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладошки. Мысленно сосчитала до пяти. И повернулась к сестре.

– Мина, – медленно сказала я, сдерживаясь прямо-таки нечеловеческим каким-то усилием. Потому что мне не хотелось говорить. Мне хотелось плакать, кричать, рычать и бить кулаками в стены. Яростный огненный темперамент бесновался внутри, как лесной пожар. – Мина. Я. Не. Хочу. Об. Этом. Говорить. Это понятно?

Долгая пауза. Не знаю, что там увидела сестра в моих глазах, но, кажется, до нее что-то дошло.

– Ладно, – отступилась она. – Я тогда пойду. Но если что, знай, что ты можешь все мне рассказать.

И сестра спиной вперед покинула комнату и прикрыла дверь.

– “Можешь все мне рассказать…” – кривляясь, передразнила я. – Да ты тогда мне весь мозг сожрешь. Кофейной ложкой…

Я выхватила из кучи белья красные трусики и красный же бюстгальтер. Трусики остались чуть ли не последние вообще. Стараниями одного рыжего…

– Нет! – рыкнула я на саму себя и принялась яростно срывать с себя одежду. Стараясь при этом не смотреть в зеркало, чтобы не видеть на себе это жуткое, вульгарное, пошлое фиолетово-черное белье.

Сорвала его с себя, швырнула в угол.

Вдох. Выдох.

Замерла, стоя абсолютно голая посреди комнаты.

И именно в этот момент, разумеется, кто-то постучал в дверь.

Глава 40

Я сорвала с вешалки халат, натянула его на себя и как-то запахнула. Замерла в ожидании. Вдруг этот некто просто совершенно самостоятельно пойдет на фиг, не дожидаясь, когда я открою дверь и сообщу ему направление и адрес голосом.

Но стук повторился.

Уже более настойчивый.

Я одним прыжком оказалась у двери, грохнула щеколдой и распахнула ее.

– Что?! – рявкнула я, еще не успев сообразить, кто за дверью.

– Тихо, тихо, это всего лишь я… – Квентин отступил на шаг назад, прикрываясь как щитом картонной коробкой из “Ванильной истории”, дорогущей кондитерской, хозяйка которой утверждала, что все ее волшебные пирожные, тортики, конфеты и прочие сладости можно есть безо всякого вреда для фигуры. Скорее всего, не обманывает. Только у меня никогда не было денег, чтобы покупать там сладости.

– Заходи, – буркнула я, отступая вглубь комнаты.

– Я встретил Вильгельмину, – сообщил Квентин, тщательно закрывая дверь на щеколду. – Она сказала, что беспокоится о тебе…

Я больно прикусила губу.

Блин.

Какая идиотская все-таки ситуация.

Кажется вот прямо сейчас я понимаю Ханну-Сью, которая внезапно вывалила на меня в библиотеке свою историю. А не пошла с ней к той же Марте.

Я тогда удивилась, а сейчас кааааак поняла. Желание как-то проораться и с кем-то поделиться своими проблемами было просто невыносимым. Но при мысли о том, что я расскажу о том, как Блейз трахнул меня в шкафу “медведей”, а потом еще на подоконнике, в женском туалете, в своем душе, в примерочной кабинке… И вообще при всех через дурацкое симпатическое белье!

А я не просто ни разу ему не отказала, я еще и сама радовалась!

Я представила лица своих змеючек-подружек, и мне тут же захотелось грохнуться в обморок, чтобы даже близко не думать в этом направлении.

Поговорить с сестрой?

О нет-нет-нет!

Только не чопорная и правильная до мозга костей Вильгельмина! С нее станется взять меня за руку и пойти устраивать старосте “акул” прилюдные разборки. Вот же позорище будет…

А Квентин…

– Тебя обидел этот рыжий придурок? – спросил он. – Ну, с которым я тебя тогда на подоконнике видел?

“А Квентин какой-то слишком умный для того пухлощекого пацана, каким я его помню!” – подумала я.

Но как же мне стало легче, когда он сам мне сказал!

Прямо как будто камень с души!

И тут же из глаз полились новые потоки слез.

– Дороти, Дороти, что случилось?! – Квентин поставил коробку на стол, отечески так меня обнял и принялся гладить по голове. – Скажи, кто тебя обидел, и мы придумаем, как вывалить на его голову миллион неприятностей! Сестренка, мы же отличная команда, ты что, забыла?

На мое счастье этот приступ слезливости оказался коротким.

– В коробке правда то, что написано? – буркнула я.

– На самом деле, я это для твоих девчонок купил, – доверительно сообщил мне Квентин. – Но когда меня Вильгельмина поймала, я понял, что тебе нужнее. Обойдутся твои подружки! Потом новые куплю. Может быть.

Говоря все это, Квентин открыл коробку и принялся сервировать стол. Запах был такой одуряющий, что просто крышу сносило.

На столе появились семь разноцветных эклеров, поблескивающих свеженькой глазурью разных цветов.

Прозрачный пакет с шоколадными ракушками.