Элла Яковец – Спрячь меня в шкафу! (страница 31)
Четыре пышных бисквита с серебристым кремовым узором, посыпанным шоколадной крошкой.
Совершенно незнакомая мне сладость, похожая на слоеное цветное желе.
Упаковка шоколадных трюфелей.
И бумажный пакет, из которого аппетитно выглядывали румяные бока свеженьких булочек.
Прямо идеальный набор “расти-жопа”.
– Можешь не переживать, – сказал Квентин, с такой гордостью обводя рукой все это сладкое роскошество, это из настоящей “Ванильной истории”, не подделка. Мара Крейг – хорошая подруга моего отца. И у нее все честно, никакого обмана. Это самые настоящие свежие сладости. Но ты можешь съесть их сколько угодно и ни капельки не потолстеешь.
– Сейчас уже вообще неважно, – буркнула я и схватила эклер. – Даже было бы лучше, если бы до завтрашнего бала у меня получилось отрастить жопу, как у бегемота. И чтобы щеки из-за спины шевелились…
Эклер был невероятен. Таял во рту, взрывался всеми оттенками маслянистой сладости, был головокружительно ароматным и свежим…
Я чуть снова не расплакалась. В этот раз от вкусового удовольствия.
– Скажи, магия, а? – подмигнул Квентин. – А теперь давай, рассказывай! И будем с тобой строить коварный план мести твоему… этому… Кто там тебя обидел?
Глава 41
Несколько секунд я молча жевала.
Мне было так вкусно, что я даже не думала про то, что мне стыдно. Потом я посмотрела на Квентина, которые подпер подбородок руками и с очень искренним участием ждет, когда я заговорю.
Я вздохнула.
Облизала пальцы. Посмотрела с сожалением на остальные эклеры.
Снова вздохнула.
– В общем, это было одно дурацкое свидание, – начала я.
Сначала я думала, что не смогу ничего рассказать. Ну, то есть, как вообще?! Это же Квентин, мой маленький кузен, с которым мы тусили в домике на дереве и пробирались на кухню воровать клубнику со сливками, которую не помню уже по какой причине от нас с ним спрятали.
Как я могу вообще вываливать на него историю про секс, да еще и такой…
Но как-то совершенно незаметно для себя я разговорилась. И выложила ему вообще все. Начиная от шкафа и заканчивая сегодняшней сценой, из-за которой меня порвало в клочья.
Квентин слушал внимательно, не перебивал. Не хихикал. И взгляд такой серьезный, что у меня как-то даже отлегло.
Я боялась, что сейчас он махнет рукой и скажет что-то типа “ха, вот ржака!” или “ну и навыдумывала ты себе, сестричка!”
Или еще хуже, поцокает языком понимающе и пожалеет.
Или…
Но ничего этого не происходило. Квентин слушал меня, не выказывая ни одной из реакций, которые я боялась от него увидеть.
Не смеялся. Не обесценивал. Не жалел.
И я прямо ощущала всей кожей, как мне становится легче. Будто я таскала на плечах тяжеленные мешки со своими переживаниями, а сейчас они с каждым моим словом становятся все легче.
– Завидую тебе, вот что! – заявил вдруг Квентин, когда фонтан моего красноречия иссяк, и я замолчала.
– Что?! – обалдело воскликнула я. – Вот уж не думала что ты…
– Эй, нет! Я не в том смысле, что сам бы хотел с твоим этим рыжим… того, – Квентин захихикал и смутился. – Просто это лучшее приключение, про которое я вообще когда-либо слышал. И этот твой Ханти тебя любит до безумия просто!
– Любит? – я похлопала ресницами. И чтобы обдумать эту мысль, потянулась за третьим по счету эклером.
– Конечно! – уверенно сказал Квентин. – Как бешеный просто! До одурения! И жутко боится, хоть и никогда не признается в этом!
– Чего он боитфа? – жуя восхитительно вкусный эклер, спросила я.
– Что ты ему откажешь! – с таким убийственно серьезным видом сказал Квентин, что я чуть не подавилась.
– В смысле?! – проглотив то, что жевала, воскликнула я. – Как он вообще может думать, что я ему откажу? Я ведь ему уже столько раз… гм… не отказала.
Тут я снова вдруг осознала, что именно я обсуждаю со своим кузеном.
Я же ему все-все рассказала, кошмар… И про то, как Блейз меня в туалете трахал, когда наша староста за дверью была. И про душевую его комнаты…
– Дороти, он же звезда! – всплеснул руками Квентин. – Староста, красавец и вообще самый-самый среди “акул”. Это если бы меня твои огненные змеючки отшили и на смех бы подняли, то ничего бы не случилось, никто бы и не удивился, даже я. Подумаешь. А для него это же катастрофа!
Я снова откусила кусок эклера. И жевала теперь, почти не чувствуя вкуса.
– Нет, если ты на него злишься, давай его проучим, конечно! – глаза Квентина сверкнули азартом. – Если что, мы с Адамом Корвином хорошие приятели. Еще с тех пор, как он пришел у отца ссуду брать на свое агентство и магазин.
– Корвин? – переспросила я. И покраснела снова. Адам Корвин был знаменит двумя вещами – магазином магических секс-игрушек, где, я уверена, Блейз и купил симпатическое белье. И детективным агентством, специализирующимся на супружеской неверности. Пока еще никому не удалось уличить его в том, что эти две деятельности как-то связаны, хотя многие пытались… Но после скандала с судом, когда Корвина обвинили в том, что все эти непристойные штуки из его магазина могут следить за теми, кто их использует, почему-то его магазин вовсе не разорился, а стал только более популярным. Хотя, казалось бы…
– В общем, можем ему такой сюрприз устроить, что весь наш колледж до лета на ушах будет стоять, – ухмыльнулся Квентин. – Но только подумай хорошенько…
– О чем? – замерла я, уже примерно представляя себе, в чем будет вопрос.
– А ты его любишь? – спросил кузен. С той самой, невероятно-убийственной серьезностью.
Я молчала, глядя на наполовину съеденный эклер в моих пальцах. Истекающий кремом, искрящийся на изломах глазури…
Люблю ли я Блейза Хантера?
У нас все так быстро и безумно закрутилось, что ни разу не задавалась этим вопросом.
Хочу ли я стать его девушкой – да, думала.
Это же невероятно круто – стать официальной девушкой недосягаемого старосты факультета Бездны! Очень почетно и полезно для репутации, все такое.
Хочу ли… Тут вообще вопросов нет. Мое тело рядом с ним превращается в податливый пластилин, из которого Блейз может лепить что угодно вообще.
Но люблю ли…
И что такое вообще “люблю”?
Хочу ли я за него замуж? Чтобы торжественно, в белоснежном платье, похожем на торт со взбитыми сливками? Чтобы долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас?
Я представила, как говорю вот эти слова своим подружайкам. И как мы все вместе над ними ржом…
“Ну а если честно, Доротея?” – серьезно спросила я себя, заткнув ржач моих воображаемых подружаек. В конце концов, я сейчас не с ними разговариваю.
А Квентин вообще не улыбается ни разу.
– Так ты любишь Блейза Хантера, Дороти? – еще раз спросил он.
Глава 42
– Я не знаю, – буркнула я и покраснела. Сжала губы и зажмурилась. – Да! Да, люблю! Доволен теперь?
– Эй, ты чего? – обиженно засопел Квентин. – Это я просто к чему спрашиваю? Наказывать можно по-разному же. Просто если ты его любишь, то прикол нужно устраивать такой, чтобы… ну… ты понимаешь?
– Если честно, не очень, – я шмыгнула носом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не разрыдаться. Блин, ну как же тупо, а?! Я что, реально влюбилась Блейза Хантера?!
– Прикол должен быть таким, чтобы не задеть его нежные чувства, вот что! – назидательно поднял палец Квентин.
– Что-то мне не верится, что его чувства какие-то особенно нежные, – пробормотала я. Нет, мне реально было как-то сложно представить, что самоуверенный приколист, звезда колледжа и староста факультета Бездны реально что-то там из-за меня переживал.
Не укладывалось в голове.
Потому что… ну… есть нормальные люди, типа меня и моих подружаек. А есть небожители, типа того же Блейза Хантера. Ну или того же Крамера, хоть я и никогда не была фанатом спортсменов. Как они вообще могут о чем-то переживать?