Элла Яковец – Спрячь меня в шкафу! (страница 32)
– Смотри, что можно сделать! – тут глаза Квентина загорелись. – Давай прямо на бал явятся парни из Бюро Магических Аномалий и на глазах у всех его свинтят и увезут…
– Настоящие? – я даже нервно сглотнула от неожиданности. – В темных очках и с Скипетра и Покорности?
– Да ну, с ума сошла! – засмеялся Квентин. – Во-первых, настоящих за деньги не наймешь, а за попытку они ещё и по ушам надают. А во-вторых, настоящим сюда нельзя. Ну, то есть, можно пройти, но винтить никого нельзя, Индевор и наше Сити – это же юридическая автономия, у Ковена здесь крайне ограниченная власть.
– А, точно, все время забываю… – рассеянно кивнула я. Вообще я про эту автономию знала, конечно. Но как-то никогда всерьез не задумывалась, что она имеет какое-то особенное значение. Ну, вот, скажем те же бюрошники. Почти всемогущая спецслужба, темные очки – не просто пафос, а вовсе даже артефакт, желающий их всех на одно лицо.Не опознаешь, кто с тобой говорил, даже если у него миллион опознавательных признаков. Не отличишь, даже толстого рыжего от тощего и смуглого. В твоей памяти останется некий абстрактный бюрошник в черном плаще и темных очках. И если такие ребята являются к тебе на порог, то у тебя есть только один вариант поведения – поднять лапки вверх и проблеять: “Слушаюсь и повинуюсь”. Потому что у них есть права сделать с тобой все. Без исключений, “но”, “если” и такого прочего. А чтобы урезонить тех, кто пожелает эти полномочия попробовать на зуб, у них с собой есть “скипетры покорности”. Что полностью может эта магическая штука, я, честно говоря, не знаю. А ещё это типа государственная тайна.
Но одно “но” в их работе, как, впрочем, и всех других организаций, ведомств, кабинетов и прочего подконтрольного Ковену, всё-таки есть. Это колледж Индевор и его окрестности. Давняя автономия, ещё с дремучих каких-то времён основания Конфедерации.
Все это пронеслось в моей голове за считанные секунды. И знала я это, потому что как-то на лекции по истории магии профессор Вильерс отобрал у меня любовный романчик, который я собиралась почитать. И пришлось слушать.
– Да не вибрируй ты, нормально всё будет! – глаза Квентина загорелись. – Здесь в Сити есть филиал отцовской конторы, которая алиби продает…
– Эээ… что продает? – удивилась я.
– Официально они праздники организуют, – засмеялся Квентин. – Но больше всего денег там делается на супружеских изменах. Ну, там, решил мужик сходить налево, а жёнушка у него гранд мастер Инферно, а ещё дочка какой-нибудь крайне серьезной аристократической фамилии. И расстраивать ее может сильно сказаться на всем. И тогда мужик устраивает все так, чтобы его отсутствие дома имело полностью легальные причины. Ну, там, привлекался свидетелем. Спасал домашнюю виверну, ещё что-то в таком духе…
– Гранд мастер Инферно и аристократка? – прищурилась я. Как раз недавно в газете читала до слез трогательную историю о том, как ее супруг спасал на ферме выводок новорожденных виверн и никак не мог никому дать знать о том, где он. – Это ты случайно не про Каролину Вейл говоришь?
– Ой, забудь! – с деланным легкомыслием махнул рукой Квентин. – Это я просто для примера из головы выдумал.Так что, устроим шоу с бюрошниками? Клянусь, парни свое дело знают! У них костюмы почти настоящие, даже темные очки с какой-то магией. И есть документы о том, что им можно в развлекательных целях выступать в таком виде. Мой отец позаботился, чтобы все чики-пуки.
Я задумалась.
Посмотрела на Квентина.
Блин, он такой простецкий и свойский, что я забываю временами, что он вообще-то из всемогущих Татстонов! И он с детства привык быть Татстоном, для которого между “хочу” и “могу” практически нет разницы.
– Ну, можно, конечно, что-то другое устроить, – Квентин задумчиво разлохматил свои и без того растрёпанные волосы. – Прислать ему в подарок коробку поющих тараканов. Или, там, тонну ясеневых слизней.
– Фу! – поморщилась я. – Они же воняют ужасно!
– Понимаешь, сестрёнка, – лицо Квентина стало вдохновенным, – устроить можно какой угодно прикол. Но ты ведь его любишь. А значит это приключение должно быть таким, которое не выставит его в таком свете, что он потом не сможет тебе простить унижения. Давай, соглашайся! Будет весело, правда-правда!
Глава 43
Не успела я ответить, как в дверь загрохотали. Кажется, и руками и ногами сразу, причем несколько человек. И кто это, мне было слышно еще до того, как я открыла.
Это явился в полном составе весь мой “гадючий клубочек”.
– Что случилось?!
– Кто тебя обидел?!
– Кого надо порвать на тряпки?!
Мика, Аша и Флора влетели в комнату, чуть не сбив меня с ног. Взбешенные, яростные, с горящими глазами.
Я чуть снова не разрыдалась.
Какие же они классные у меня! Язвительные, недобрые, всегда друг дружку поддевающие. Но в случае чего, реально кого угодно порвут. Как и я за любую из них!
– Квентин, что с ней?!
– Кто обидел нашу Дори?!
Ураган моих подружек бушевал еще несколько минут, наверное. Они меня обнимали, тискали, задавали вопросы, не дожидаясь на них ответов. Снова кидались обнимать и обещать, что сожгут все отсюда и до горизонта, только бы я не плакала.
И я все-таки снова разрыдалась, но теперь уже от умиления от всего этого.
По ходу дела сообразив, что произошло. Вильгельмине, видимо, мало показалось одного Квентина. Потом она встретила Флору и поделилась с ней беспокойством. Мол, кто-то меня обидел, я вся в слезах и соплях. Ну и мои подружайки, ожидаемо, тут же сорвались с занятий и примчались меня утешать.
Как умели.
Понятно, что накал страстей поугас, как только они сообразили, что опасность миновала. И что я тут не собираюсь вешаться на поясе от чулок.
– Раз уж мы все равно прогуляли, объявляю сегодня внеплановый девичник, – заявила Мика. И мои “змеючки”, прищурившись, уставились на притихшего Квентина.
– Я же свой… – попытался сказать он, но быстро понял, что фигню сморозил и примирительно поднял руки. – Все-все-все, я понял, ухожу-ухожу!
“Потом поговорим!” – одними губами прошептал он мне и просочился к выходу. Бросив многозначительный взгляд в сторону тумбочки.
Я проследила за его взглядом и похолодела.
Блин! Долбаные фиолетовые кружева!
– “Ванильная история”... Ооо, это прямо настоящие?! – воскликнула Аша, хватая бисквит с шоколадной крошкой. – Можно есть и не толстеть?!
– Они же стоят каких-то бешеных денег! – подхватила Флора, нацеливаясь на шоколадный трюфель. – Твой братец же нам жаловался, что его папа за бездарность лишил его карманных денег!
– Лишить карманных денег для Татстона, видимо, не то же самое, что для нас, – фыркнула я, метнувшись к тумбочку. Быстро села сверху и смахнула фиолетовый кружевной лифчик с прорезями для сосков в щель у стены.
С облегчением перевела дух.
Явись мои подружайки первыми, может я и рассказала бы им про Блейза.
Но сейчас…
Но первым явился Квентин и восстановил мою “броню”. И я поняла, что все еще не готова откровенничать. Рвать в клочья за любую из них – да. Сплетничать до рассвета – сколько угодно. Но обсуждать мои отношения с Блейзом…
Нет, не смогу.
Особенно если верить Квентину, и он действительно меня любит.
– А вы слышали, Милли Калахан на бал идет с Бартлби Блэком! – выпалила Аша, облизывая пальцы от подтаявшего шоколада.
– Да ладно! – недоверчиво нахмурилась Флора. – Калахан? Она компромат какой-то на Блэка нашла?
– Приворотное зелье сварила! – засмеялась Мики. – Не зря же она наседала на Лурье, чтобы та ей растолковала разницу между амор-лафрор и амор-фарфор.
– Ой, не смешите! – скривилась Флора. – Калахан и зелья нельзя даже на одной странице писать. Если бы она сварила что-то из приворотного, то Блэк бы от нее по всему колледжу убегал. А он ее на бал пригласил. Причем по всей форме так, в холле, куча народу видела.
– Проспорил, – уверенно заявила Аша.
– Или накосячил, а Калахан его покрывает, – Флора забрала из коробочки последний шоколадный трюфель.
– Ну, тебе лучше знать, это же ты с ним встречалась, – Мика толкнула Флору в плечо.
– Ой, не напоминай… – фыркнула Флора.
И мы все засмеялись.
– Слушайте, а что мы просто так сидим?! – вдруг спохватилась Аша. – Дора, показывай платье!
– Да, раз не хочешь говорить, кто тебя обидел, давай сделаем так, чтобы он сдох на месте, когда тебя увидит! – подхватила Мика.
– Ослеп от сияния! – подключилась Флора.
Пришлось слезать с тумбочки и лезть за платьем. И куда, я, интересно, в порыве ярости зашвырнула трусики от этого злополучного комплекта?
А на следующий день нам за прогул вставили по самое не могу. Потому что мы с моими “змеючками” умудрились пропустить за один день столько всего важного, что, кажется, все профессора разом решили спустить на нас всех собак.
Сначала нас отправили драить лабораторию в качестве компенсации за прогул практикума по зельеварению. Потом Вильерс, предсказуемо, вытащил нас всех четверых в центр аудитории и вместо половины лекции по истмагу нам рассказывали, какие мы необязательные, легкомысленные и ветреные. И потом еще сверху Вильерс нагрузил нас заданием написать дополнительное эссе.
А потом еще и Малкаски на ритуалистике обнаружила, что у нас четверых накопилось как-то много прогулов и заставила нас семь раз перечерчивать ритуальный круг, потому что с ее точки зрения он был недостаточно ровным. А остальные на нас тоже окрысились. Потому что принципиальная Малкаски решила задержать всех остальных, пока мы не справимся.