Элла Чудовская – Осталось одно воскресенье (страница 3)
К вечеру ветер совсем успокоился, море разгладилось, в воздухе повисла розовая немота. Макар закончил работу как раз к тому моменту, когда солнце приготовилось войти по пунцовой дорожке в сапфировое зеркало воды. Хотелось не пропустить тихий плеск первого касания. И всё же опять пропустил.
– Ну, что ты сердишься? – Лариса подошла незаметно.
– Я, кажется, ногу потянул. – Макар не отрываясь вглядывался в горизонт.
– В доме посмотрю. А мы так и не спустились к воде сегодня. Зачем тогда это всё?
– Ночью штормило – море перевернулось, вода неспокойная, холодная, пляж затоплен, наверняка выбросило кучи мусора и водорослей.
– Я не про купание.
– Местные вообще не купаются. Почти никогда не купаются, но ни за что не променяют вид из своих окон ни на какие блага мира. Посмотри только, какой чудесный закат! Посиди со мной.
Лариса присядет на минуту. Начнет гладить мужа по спине, взъерошит ему волосы, пригладит, опять растреплет, вспомнит что-то срочное, убежит. Макар чуть скосит глаза ей вслед, вздохнет, закинет ноющую ногу на лавку, усядется поудобнее – этот вечерний сеанс у него никто не отнимет.
Ночью в спальне на втором этаже, лежа в новой кровати напротив большого открытого окна, они будут следить за тем, как легкий морской бриз раздвигает тонкие крылья вуали. Бездонное небо подмигивает мириадами сияющих глаз. Влажно и тяжело дышит море под высоким берегом. Чуть скрипит, чуть посвистывает дом.
– Что это, Макар?
– Что?
– «Фьють-фьють» это.
– Витражное остекление наверху. А представь, как дом пел прошлой ночью!
– Ужас! Ведь спать невозможно!
– Винс обещал штапики на окнах заменить на днях.
– Вы год работали в доме и всё еще не закончили. Почему было везде не поставить стеклопакеты?
– Красиво потому что.
– Тебе всё старье красиво. А я терпеть не могу. Мне везде старуха мерещится. Следит за мной из каждой комнаты, из каждого шкафчика… Даже пахнет бабкой.
– Фрау Карла. Неправда, не пахнет – весь дом изнутри перекрашен, вся мебель перебрана.
– А кабинет? Что ты сделаешь с книгами?
– Техническую литературу и справочники на немецком в библиотеку отвезу завтра с утра, пока Яна нет. С остальным потом разберусь.
– Я хотела свой дом большой, светлый, а не старухин.
– Фрау Карла, может, и старуха – немногие доживают до девяноста, – но дому-то чуть больше тридцати. Наш домик в саду и меньше, и старше. А то, что мы его купили у живого владельца, не означает, что там никто не умирал…
– Вот спасибо за эту мысль! Может, этот дом и больше, но это дом эгоиста! Всё будто для одного человека.
– Неправда, за стеной просторная детская. Поставим там двуспальную кровать, и дети смогут останавливаться у нас. И еще внизу комнатка для прислуги… Давай спать, а?
– Первая ночь на новом месте – я ни за что не усну!
Утром Макара разбудил пронзительный птичий гвалт. Чайки скандалили о чем-то своем на берегу. Он хотел накрыть голову подушкой и досмотреть увлекательный сон, но сквозь прищуренные веки заметил какое-то движение в комнате – на подоконнике сидел толстый баклан и изучал Макара темными бусинами глаз. «Кыш!» – прошипел Макар. Баклан переступил лапками и остался на месте. Макар встал и почти подошел к окну – только тогда птица развернулась, нехотя взмахнула крыльями. Какая наглость! Новая москитная сетка плавно выехала из своего паза, мягко щелкнул фиксатор. Комаров еще не было, но кто ж знал, какие гости могут наведаться! Спать больше не хотелось. Макар оглянулся на разметавшуюся во сне жену. Самое время исполнить оптимистическую программу здоровья – утреннюю пробежку и заплыв. Отек на щиколотке за ночь спал, но на лестнице стало понятно: нога не в порядке. Прихватил большое полотенце и на подаренном Людовиком гольф-каре проехал вдоль берега до спуска к воде.
Море еще не успокоилось. Взбаламученная, пенная вода сварливо шипела, заливая узкую песчаную кромку маленькой бухты. Ух ты! – холодной водой обожгло голени. Стоял, как в ледяной газировке, не рискуя сделать и шага вперед. Плети водорослей хватали за щиколотки, песок вымывало из-под стоп. Золотистый туман раннего утра прятал рассветный, обманчиво близкий горизонт. Не сегодня.
– Вода холоднючая! – Спящий дом ответил скрипом половицы. – И тебе, Карла, привет!
Макар успел прогреться в душе, сварить кофе, усыпать крошками печенья стол, когда недовольная сонная Лариса спустилась из спальни:
– Что ты тут орешь?
– С добрым утром, милая! Я не искупался. Вода холодная и грязная, если тебе интересно.
– М-м-м. Есть еще кофе? – Лариса заглянула в турку, слила остатки до самой гущи. – Вообще не спала. Дом этот, звуки… всё незнакомое… Не могу.
– Хорошо, милая. Вернемся назад. А когда на лето приедет твоя сестра с внучками, вы продолжите культивировать свою неугасаемую любовь-ненависть.
– Можно подумать, ты никак не реагируешь на ее выходки. И здесь мы прям спрятались.
– Спрятались, не спрятались, а места здесь для нее нет. Пусть там хозяйничает, как ей вздумается.
– Я должна ей свой дом отдать? Пф-ф-ф! – Лариса допивает кофе, поднимается поставить чашку в раковину. Огибая стол, цепляет бедром острый угол. – Черт, я убьюсь здесь! Проклятая старуха!
– Фрау Карла. Поговори с ней по-хорошему. Тогда она тебя примет. А сестре твоей мы дом на лето сдадим безвозмездно, по-родственному. Посмотри на ситуацию с этой стороны.
– Я еще с призраками не разговаривала! Оставь эту придурь при себе!
– Завтрак будет?
Лариса бросает на мужа тяжелый взгляд.
– Я в кабинет – разберу книги, пока в тебя не вернется «хороший человек».
Снаружи раздается стрекот газонокосилки.
3
Часть первой половины дня Макар провел в поисках библиотеки, которая примет книги Карлы. После избавления от литературы пришло время поддержать жизненный тонус чашечкой хорошего кофе. Лучший кофе на острове подавали в кафе на набережной у Джины. Было бы странно заехать не к ней.
До начала сезона оставалось немногим больше месяца. По набережной медленно прогуливались женщины с маленькими детьми, пожилые господа и дамы – парами, с питомцами; между ними виртуозно скользили молодые люди на роликах и скейтах. Совсем немного отдыхающих бродило по всё еще влажному песку. Зато все лавочки вдоль пляжа были заняты разомлевшими под солнцем телами.
Макар не рассчитывал найти свободный столик на террасе кафе, но в этот раз ему повезло: устроился между джентльменом преклонных лет с шоколадного окраса таксой в ногах и молодой парочкой – крашеной блондинкой и совершенно обгоревшим парнем. Выглянула Джина, кивнула бармену, через мгновение перед Макаром появились ароматный эспрессо и стаканчик холодной воды. Вдыхать, вкушать, внимать – наслаждаться моментом.
На пляж выбежала пестрая группка учеников младшей школы в гидрокостюмах и с короткими досками одного цвета. Урок физкультуры. Дети получили инструкцию и, отложив доски, рассыпались по пляжу в поисках выброшенных морем сокровищ. Их добычей становились небольшие витиеватые раковины и выбеленные морской водой палочки. Основную работу по очистке берега провели береговые службы.
Такса лениво стучала хвостом по ноге хозяина. Хозяин с хрустом переворачивал страницы газеты. Разговор за спиной Макара цеплял повторяющимся и невыразимо навязчивым обращением «зая». Невольно прислушался.
– Ну как тебе мой план, зая? Обсудим его? Будем ему следовать, зая?
– …
– Зая, почему ты молчишь, зая? Ты грустный, зая?
– …
– Зая, ты грустный потому, что ты уезжаешь, а я остаюсь?
– …
– Но, зая, у нас же есть план! Ты поедешь, очень хорошо поработаешь, заработаешь много-много денежек и приедешь!
– …