Элла Чудовская – Осталось одно воскресенье (страница 5)
Слава позвонил перед сном: «Пап, будем ставить ограждение. Посмотри варианты из поликарбоната. Сейчас вышлю».
– Ларкин, ты не находишь, что новые поколения лучше предыдущих?
– В чем же это?
– Решительнее, предприимчивее, стрессоустойчивее…
– У молодых нервная система всегда крепче. Ты по себе не равняй. Конечно, нам с сыном повезло, этого нельзя не признать. И даже с Машкой, гм.
– Охотно с тобой соглашаюсь. Недавно даже думал твоими словами. Забавную парочку наблюдал на днях…
4
Маше казалось, что она никогда не решилась бы на второго ребенка, будь ее первая беременность такой же тяжелой. Все твердили, что после первого триместра будет легче, но поверить в это не было никаких сил. Спасалась сном, Лилой и мороженым. Лила, милая бульдожка, превратилась в плюшевую игрушку своей хозяйки – тихонечко сопела под боком, чутко реагируя на каждое движение Маши. Вечером приезжали Слава с Яном – дом приходил в движение, наполнялся звуками, запахами и суетой. Слава с его виноватыми глазами, попытками накормить, напоить, услужить раздражал. Для Яна она старалась выдавить улыбку на бледном лице, обнять своего мальчика, почитать ему книжку – на большее ее не хватало.
Ларису она попросила не приходить, и та, о чудо, отнеслась к ее просьбе с пониманием. Макар всегда обладал интуитивной чуткостью, и здесь она его не подводила, мог разве что незаметно оставить гостинцы на кухне. Даже Лила не всегда распознавала появление гостя в доме, так тихи были его визиты.
Рада Маша была только Стефании. Подруга приезжала без предупреждения, всегда во второй половине дня, после пар в институте, заходила без стука в их незапираемое жилище в закрытом коттеджном поселке. «Я пришла!» – оповещала негромко, сразу включала чайник, заваривала мятный или травяной чай. Приносила поднос с парящими чашками и сладостями, обнимала Машу, садилась на пол подле кровати, вытягивала ноги, откидывала голову на матрас и начинала рассказывать про свой день: чем дочурка порадовала, институтские сплетни, студенческие байки, жаловалась на капризы Прокопия, иногда делилась своими отношениями с Лией – мамой мужа… Спокойное, размеренное журчание ее голоса наполняло комнату, проникало в Машин тошнотворный морок, разгоняло его, пробуждало интерес к жизни вне его. Маша садилась, брала чашку, оживала. Лила спрыгивала с кровати, уверенная, что здесь и без нее всё будет хорошо, пыталась лизнуть Стефу в лицо, руку и убегала по своим делам.
– Ты выходила сегодня? – первый осторожный вопрос.
– Нет. Вкусный чай, спасибо. – Маша знала всё, что будет дальше, и уже тестировала свое состояние. – Слабость, но я могу попытаться встать.
Стефания провожала подругу в ванную, терпеливо ждала, пока та умоется, оденется. Они выходили на крыльцо, к огромной радости Лилы. Та тут же начинала носиться по лужайке туда и обратно, прижав уши, почти стелясь по траве, выплескивая накопленную энергию.
– Боюсь на нее смотреть – укачает, – усмехалась Маша.
– У меня есть пара мандаринок. Почистить?
Они рассасывали сочные мандариновые дольки и жмурились от майского солнышка.
– Я считаю дни, Стеш, когда закончатся эти три месяца и я опять стану человеком.
– Не обязательно же всё так точно должно происходить…
– Только не говори, что может быть дольше!
– Нет-нет! Я Милане про тебя сказала…
– О, не-е-ет!
– Ага. Извини, так получилось. Мне пришлось объяснить свое отсутствие на ее благотворительном мероприятии. Ты же знаешь, какая она.
– Знаю – и не удивлюсь, если она тут нарисуется в ближайшее время. Сейчас вырвет. – Маша перекладывает в руку Стефании остатки мандарина, прижимает ладони к горлу, сглатывает. – Пообещай, что ее не будет здесь. Я не вынесу.
– Не будет, успокойся. Обнять тебя? – Стефа прижимает к себе худенькое тельце подруги. – Но я согласилась за тебя…
– С чем?!
– Что ты будешь рожать в самом лучшем роддоме, что завтра утром приедет лаборатория взять у тебя анализы. И доктор.
– Ну заче-ем? – Маша стонет и пытается увернуться.
– Ты хочешь оставаться дома или в больницу ляжешь?
– Дома.
– Вот. Твое состояние пугает всех. Если ты не примешь эту удобную во всех отношениях помощь, то у нас не останется выбора.
– Сговорились?
– Маш, так будет лучше. Ты плохо заботишься о себе, и все, кто любит тебя, уже готовы к спасательной операции. Пусть это будет через меня, да? Ты же меня еще терпишь? Доедай мандарин. Я могу завтра пары утренние перенести и быть тут с тобой. Или Слава справится?
– Справится. Я так злюсь, что даже могу уже что-нибудь съесть.
– Отлично. Посмотрим, что у вас в холодильнике.
Огурцы и брынза, политые янтарным медом. Маша, вопреки своему состоянию, предпочитала сладкое. Может быть, это к девочке? Ян надеялся, что ему подарят братика – друга для игр, но и такая добрая девочка, как Ханна, дочь Стефании, ему бы понравилась. Но разве добрые девочки так мучают свою маму?
Подруги пристрастно обсудили Милану с ее активной жизненной позицией человека, не знающего счета деньгам. Мы ведь знаем, через что ей пришлось пройти. И как ее никто не любил. И как ей страшно было. И какая она теперь счастливая. И как Людовик их с Джуниором балует. Понятно, что теперь ей тоже хочется всех спасти и осчастливить. А ведь могло быть наоборот. Но так лучше. Для нее самой лучше. А мы просто попали в круг ее заботы и потерпим, хоть это порой и невыносимо. Но знать, что у тебя лучший врач, всё же лучше? Да, так спокойнее. Всем спокойнее. А нет ли у Миланы любовника, ведь она так молода, а брак фиктивный? Ты думаешь? А я не думаю – слишком она увлечена всеми. С ее энергией… Да нет. А пусть бы и да. У них с Людовиком открытые отношения, он сразу занял позицию опекуна. Так старый же. Не такой уж старый. Старый…
Все люди сплетничают. Кто-то больше, кто-то меньше. Кто-то с сохранением границ и уважением, кто-то ради отвлечения от собственных проблем и улучшения самоощущения, без оглядки на здравый смысл. Маша никогда бы самостоятельно не завела дружбу с Миланой. Стефания служила проводником между молодыми женщинами. Их свели пандемийный год и вместе прожитые истории. Чувство одинокости, глубоко прожитое и оставленное в прошлом, научило Стефанию ценить близких людей и дружбу – она крепко держала всех, кого считала «своими».
– Машка, ты моя Машка. Получше тебе? Я поеду? Сегодня Марта Ханну из садика забрала. Завтра – Лия. Они так ее балуют – боюсь, что дочь меня за главную считать перестанет. – Стефания смеется. – Шучу, конечно.
– Привози как-нибудь ее. Я соскучилась.
– Привезу, как только тебе полегче станет, обещаю.
Марта, сестра отца Стефании, была одинока и бездетна. Когда-то она вырастила племянницу и теперь так же самозабвенно посвящала себя ее дочери. Тетка работала управляющей на вилле Людовика, а всё свое свободное время проводила с Ханной.
К возвращению Стефании она, занимаясь ребенком, успела запечь рыбу и овощи, прибраться, перегладить белье. После дежурства Лии Стефу встречали новым выученным стишком. Есть всё же в этом мире некий баланс.
– Мама пришла! Мама, мультик можно? – Ханна встречала маму стандартной просьбой.
– Привет, маленькая. Привет, Марта. Как вкусно пахнет! – Стефания опускается на колени и обнимает малышку. – Я соскучилась, моя сладкая, побудь немножко со мной, потом телевизор включу. Хорошо?
Ханна безропотно соглашается. Она милый, покладистый, чуткий ребенок, не испытывающий дефицита любви и внимания. Интровертные Стефания с Кристианом отдали дочь в сад на полдня ради общения со сверстниками – у девочки должен выработаться собственный вкус к светской части жизни.
– Марта, поужинаешь со мной? – Стефания усаживает дочь перед телевизором.
– Ты не будешь ждать Кристиана? – Тетка настороженно приподнимает брови.
– Он в библиотеке, к конференции готовится. Для него течения времени не существует. Всё хорошо. – Стефа смеется. – Поедим вместе?
– С удовольствием. Убери белье на место, а я накрою.
Женщины сидят за столом и обсуждают беременность Маши. Марта считает, что близкие слишком носятся с Марией, все матери проходят через это физиологическое состояние. Стефания, защищая подругу, вспоминает, как ей в свое время не хватало должной поддержки, и тетка тут же начинает сожалеть об обстоятельствах, причиной которых никогда не была.
– Марта, дорогая, но ты бы точно так же со мной носилась, ведь правда?
– Правда. Я так тебя люблю.
– Я знаю. Но Милана, мне кажется, немного злоупотребляет своим положением. Я к ней очень хорошо отношусь и за многое благодарна. Тебе не кажется, что она всех душит?
– Если тебе так кажется – сопротивляйся. Люди делают то, что им позволяют делать. Разве Маше не нужна была помощь? Извини, но она не слишком умна, как мне кажется, а Лариса не смеет ей лишний раз ни на что указать.
– Лариса поддерживает их хрупкие отношения, как умеет.
– Я бы не церемонилась.
– Ты – да, ты у нас супермен в юбке. – Стефания строит грозную рожицу. – Только Милана не родственница и не самый близкий друг, чтоб самовольничать. Ты так не считаешь? Ты только не подумай, что я осуждаю. Сама час назад пыталась доказать, что всё происходящее – норма. Советуюсь с тобой. Неловко. Есть ощущение, что никто из нас не сможет вернуть Милане ее добро, ведь всё, что она делает, опирается на очень приличные денежные траты.