Елизавета Вейс – Правило двух (страница 2)

— Знаете, у меня ещё много работы, так что…

— Я помолюсь, чтобы богиня послала тебе такого же хорошего мужа, как твой отец.

Я скрипнула зубами, чтобы не послать старушку, и выдернула пальцы, однако желание вытереть чужой пот подавила. Смиренно уронив голову на грудь, дослушала все пожелания и буквально вылетела из дома, сконструированного по мотивам улья.

Выбравшись на свободу, стала жадно глотать воздух, будто старалась выгнать из тела все те зловония, которыми была вынуждена дышать так долго. Как хорошо, что я не пошла к Тико первой: отправиться после этого ещё и к Бруксам стало бы настоящей пыткой.

Разобравшись с доставкой, я воспряла духом. Булочная кузины закрывалась ровно в пять, а значит потерпеть оставалось всего три с половиной часа. Так, насвистывая импровизированную мелодию, я миновала две улицы и почти свернула на торговый базар. Как вдруг перед глазами вспыхнули цветные дымчатые линии.

Втиснувшись в ближайший переулок и зажмурившись, я привалилась к тёплой глиняной стене. Я знала что увидела. Родители не раз и не два читали лекции о нитях силы, окружающих всех чувствительных. Мама твердила, что их можно почувствовать: достаточно закрыть глаза, выровнять пульс и успокоиться, отбросив всякое волнение. Однако мне не нужно было и этого. С какой-то стати я их просто видела.

Первый раз я обнаружила, что вижу нити силы в двенадцать — золотистые шёлковые ленты окружали родителей нежным вихрем и всячески ластились к ним. Тогда я промолчала. Не потому, что это было странно. Просто, если бы проговорилась, то меня тут же бы отправили в Храм. Двенадцать лет — возраст пробуждения силы и начала пути всех авейр. А это последнее, чего бы мне хотелось.

Второй раз я стала свидетелем необычного явления в шестнадцать. Это случилось во время экскурсии на планете, добывающей горный хрусталь. У местного мальчишки проявилась сила будущего адепта храма Ночи. Имперские ищейки забирали его с почестью, так, чтобы об этом знали все, как и полагается. Меня мало заботило кто он или что ждало его в будущем, однако тёмно-фиолетовые нити отчётливо врезались в память.

Осторожно выглянув из укрытия, я поражённо чертыхнулась. Две высокие фигуры в плащах растворились в толпе людей. Но ранее это не было ошибкой: отголоски силы вились над головой Дэйва — местного спекулянта и пройдохи, радостно подсчитывающего кругленькие и блестящие динарии.

Щуплый и высокий паренёк с кольцом в ухе скупал вещи за сущие гроши, а потом втюхивал их по двойным тарифам. Местные предпочитали не иметь с ним дел, но иногда какой-нибудь глупец да забредал в его сети. Вот только чужаки не были похожи на идиотов.

Покрутив головой и удостоверившись, что всем плевать, я подобралась к Дэйву, загородив его собой. Скупщик ойкнул и всплеснул руками. Монеты рассыпались по земле. Он упал на колени и принялся ползать, не пропуская ни одной. Несколько динарий укатилось мне под ноги, и когда вездесущие тонкие пальцы добрались до подошв моих сандалий, Дэйв вздёрнул подбородок и со злобой зыркнул на нежданного посетителя.

— Давно не виделись, приятель, — полунасмешливо проворковала я, наслаждаясь видом стремительно расширяющихся зрачков. Даа, нас с Дэйвом объединяло множество историй, которые я с удовольствием использовала в качестве анекдотов во время посиделок с однокашниками в баре. — Как твой бизнес? Смотрю, процветает, — я опустила многозначительный взгляд на подобранные монеты.

— Я и-их честно з-заработал, — уж если он начал заикаться, то явно говорил правду. Или верил, что говорил именно её.

И всё же брови вскинулись в изумлении. Этот пройдоха не зарабатывал честно, даже когда трудился на администрацию поселения. Его не пугали ни пристальный надзор, ни возможное покарание.

— Кто это был и за что тебе заплатили?

— Это конфиденциальная информация, — буркнул он, поднимаясь с колен и вновь усаживаясь на низенький табурет. Раскрытый зонт, надёжно воткнутый рядом со столом, заслонял его блондинистую голову от жары, однако не защитил от подзатыльника.

— Ты что забыл, как я спасла тебя от мальчишек, у которых ты стащил гало-фоны? — ладонь повторно опустилась на его макушку. — Или память отшибло, как я тушила твой зад, когда его облили ромом и подожгли? — я шлёпнула его ещё несколько раз, пока он не захныкал протестующе и наигранно жалостливо.

— Ладно-ладно, угомонись. Больно же, — шикнул он, обиженно поджав губы. — Я не знаю их. Какие-то неместные прилетели экзотичными вещичками закупиться. Между прочим, и про булочную твоей кузины справлялись.

— Ч-что? — Я окаменела. Нехорошее предчувствие вгрызлось в каждый сантиметр тела кровожадными клыкастыми пастями.

— Да ты не боись, я им так прорекламировал вашу семью, что небось со всей галактики начнут прилетать.

Дэйв выглядел чрезмерно довольным, и у меня мгновенно зачесались кулаки. Но на то, чтобы врезать ему по физиономии, не было времени. Внутренний голос вопил об опасности. Я чувствовала, что должна немедленно оказаться рядом с кузиной.

✩₊˚.⋆☾⋆⁺₊✧

Я проталкивалась сквозь толпу с бешено колотящимся сердцем.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.

Этот оглушающий звук отдавался пульсацией в голове, груди и желудке. Кучка зевак стояла перед порогом булочной, обступив её полукругом. Растолкав каждого, я ворвалась внутрь и шумно выдохнула.

Запах хлеба игриво щекотал ноздри. Я с трудом дышала через рот, сладость шоколада ложилась на язык и вызывала тошноту. Деревянные столики, в виде четырёхконечных звёзд были перевернуты или разломаны. Стулья раскиданы по всему залу. Пробираясь через завалы к главной стойке, кажется, я впервые обращалась к Руте, дабы та даровала Мирай удачи. Удачи, которая бы выгнала кузину из булочной.

Но чуда не произошло.

За стойкой, в рассыпанной по полу розовой муке, лежала она. В области живота Мирай из пяти ранок, словно оставленных когтями, лилась кровь, которую я поспешила остановить. Но та, будто насмехаясь, продолжала хлестать, окрашивая мои волосы и кожу.

— Мирай…

Имя единственного родного человека вырвалось из меня гнусавым жалким хрипом.

Ресницы кузины затрепетали. Веки тяжело приподнялись, но взгляд уже не фокусировался. Из её карамельных глазах — всегда тёплых, всегда полных тихой нежности жизнь выкипала едким паром.

Холодные пальцы слабо сжали мою ладонь. Я вцепилась в них, словно могла удержать её здесь одной только отчаянной хваткой.

— З-о-о-и, — беззвучно прошептала она.

Проглотив всхлип, я наклонилась к лицу кузины и тихонько произнесла:

— Я здесь. Прости, что не успела вернуться к обеду.

Губы Мирай дрогнули в искаженной, но узнаваемой полуулыбке, что успокаивала меня в детстве.

— Не ввязывайся в переделки…

Я истерично хихикнула. Кивнула. Слёзы капали на её лицо, оставляя дорожки на бледной коже.

Она нахмурилась.

— Улетай. Стань тем, кем хочешь… И молю…— каждое слово давалось ей с мучительным усилием, голос прерывался, но в нём звучала та же твердость, которой я восхищалась. — …береги себя.

Мирай дрогнула всем телом и обмякла в моих объятиях.

Стало так тихо. И я услышала как рвётся на части моё сердце. А потом я вопила так громко и отчаянно, что почти сразу охрипла. Но даже тогда я продолжала кричать, пока окружающий меня мир не стал бесформенным пятном.

[1] - названия послушников, чувствительных к силе Дня

[2] - Серебрум – приставка к разумным формам организма, у которых есть свой язык, подобия традиций и правил

[3] - имя главной богини, дарующей силу Дня

[4] - кошки, обитающие на многих планетах галактики

Глава 2. По пути хвори

Несмотря на то, что до нас дошли свитки, в которых ясно сказано, что Рошана, великого смертоносного змия, Оникс одолел вместе с Рутой, храм Ночи продолжает перевирать факты и утверждать о единоличной победе своей Богини

Кёррнер. «Танец песчинок». Кажется, так переводилось название этого пустынного места, где я пребывал уже четыре месяца. Подобно извивающимся змеям, дюны, от ржаво-красных до золотых, испещряли поверхность планеты вдоль и поперёк, лишь в редких клочках земли позволяя раскинуться тонким слабым речушкам. Рядом с такими реками селились племена. К ним сбегались диковинные пустынные зверьки. Вблизи одной из таких разместили и храм в честь бога Ночи — Оникса.

Четыре угольно-чёрных обелиска, совмещенных между собой мостами из вулканического стекла, уходили в небо и сияли точно застывшие молнии. Храм служил не только святилищем, но и временной базой для имперских войск. А ещё был неплохой клеткой для меня — третьего из пяти детей нынешнего Тёмного лорда и императора.

Опершись на трость, я безотрывно следил за затухающим светилом. Последние лучи нравились мне особенно. Грань, когда ночь плавно перетягивала в свои руки права, сантиметр за сантиметром погружая всех во мрак. Завораживающе.

Тихое шуршание за спиной ничуть не взволновало. И только когда зарево вспыхнуло последний раз, заливая небо сплошь черными красками, я довольно выдохнул и едва заметно кивнул.

Тот, кто всё это время сидел, преклонив колено, поднялся. Голубые глаза с невольным восхищением наблюдали за порханием моих рук над набалдашником в виде головы кобры.

— Говори, — попросил я.

Усилием воли Геката оторвала взгляд, и на её лице появилось собранное выражение.

— Крейсер канцлера Незеры запросил разрешение на посадку.