Елизавета Вейс – Правило двух (страница 4)
Не успела я переварить эту новость, как на другой частоте, явно спонсируемой обскурами, вновь появились родители, но уже под иным заголовком: «Особо опасные еретики. Любому, кто увидит, обратиться на базу имперской администрации».
К слову, на фотографии была и я. Из хорошего — на ней мне лет четырнадцать. Хотя и не сильно, а за прошедшие пять лет я изменилась. Отросли волосы, пропала чёлка, но особо дотошной ищейке внешние перемены — не помеха. Это-то как раз из плохого.
Введя нужную комбинацию, чтобы запереть дверь, я в несколько размашистых шагов прошла через всю комнатушку и задвинула жалюзи. Как только неоновые вывески перестали отбрасывать раздражающие блики, я упала на кровать, недовольно шикнув: на заднице появится ещё один синяк. Раскинув руки и ноги, с звенящей пустотой в голове я уставилась в потолок.
— Дерьмо-о, — глубокомысленно изрекла я и перекатилась на бок. Глаза приковались к малюсенькой розовой азалии на запястье. Мирай месяц уговаривала меня набить парное тату. Но я так упорно сопротивлялась. А теперь от кузины остался лишь этот цветок.
Никогда не причисляла себя к сентиментальным или особо плаксивым людям, но задушить в себе желание шмыгнуть носом и прикоснуться губами к азалии не смогла. Возможно, вместо барахтанья в озере жалости и самобичевания следовало отыскать тех обскур. Только я прекрасно осознавала, что это была бы самая быстрая месть из всех, что видела наша галактика.
Конечно, могло случиться и так, что меня не убили бы в первые три минуты. Может, даже повезло бы настолько, что кто-нибудь из убийц Мирай помер бы от смеха над моей глупостью и самоуверенностью.
Вот только кузине бы это точно не понравилось. Как там она сказала: «Стань тем, кем хочешь»? М-да, никогда это пожелание и собственная мечта не казались столь неосуществимыми, как сейчас, когда приходилось жить, словно пугливая крыса.
Веки слипались. Я спала урывками, чаще сидела перед дверью, опасаясь пропустить мельчайшие следы нитей силы. Но сегодня моральная усталость столь велика, что и угроза быть пойманной отошла на второй план. Мне надо поспать, иначе я доконаю себя быстрее, чем это сделают обскуры.
***
Чьи-то руки молотили по металлу двери. Мне же чудилось, будто долбили по мозгам. Оторвав голову от жёсткой подушки, я недовольно вперилась в экран, который показывал, кто решил прийти в такую рань.
Я рвано выдохнула. Перед порогом стояли какие-то мальчишки, быть может, мои ровесники. Играть добряков у них получалось скверно, походило на то, словно кто-то схватился за уголки их рта и растянул в разные стороны. К тому же, я видела вьющиеся тёмно-фиолетовые полоски над их головами.
«Обскуры», — мысль не успела появиться, как ноги уже понесли меня к окну. Высота была не шуточной, но если не срываться, то вполне можно было добраться до чьей-нибудь лоджии.
Кнопка нажата. Стекло слегка заскрежетало, поднимаясь.
Теперь дело за малым — не упасть.
Я высунулась наружу, и ветер сразу же впился в меня, рванув за полы накидки с такой силой, что я едва-едва устояла. Прижавшись плотнее к фасаду хостела, я на ощупь побрела в сторону.
— Не смотреть под ноги… Не смотреть… — приказывала сама себе. Краем уха, я уловила приглушенные мужские голоса и ускорилась.
Перемахнув через перила, я приземлилась на балкон. Тихо, но достаточно громко, чтобы внутри на секунду смолкло.
Стук сначала потонул в стонах и смехе, но я била кулаком снова и снова, пока дверь не распахнулась — передо мной предстал взъерошенный парень с раздражённым взглядом, а за его спиной мелькнула полураздетая девушка.
— Надолго не отвлеку, — я прошла в центр комнаты, сразу же отыскав глазами выход.
— Можешь присоединиться, — вдруг предложил он с пьяной улыбкой. Его подружка согласно хихикнула.
Я резко отмахнулась от его протянутой руки, проскользнула мимо, высунула голову в коридор — чисто. Похоже, удача в кой-то веке решила поставить на меня.
Выдох. И я выбралась из номера, оставив позади недоумённые возгласы и смех, который мгновенно сменился новыми стонами. ***
Я отказалась бы описывать, как именно выбиралась, даже за мешок денариев. Уж слишком долгим и нервным выдался полёт. Но если на Зирансе — планете фермеров и родине эля — удастся перевести дыхание на пару-тройку месяцев, то это определённо стоило того.
Бредя по тропке рощицы, я иногда останавливалась, чтобы свериться с картой. По расчётам, совсем скоро должно показаться поселение. Там, среди продавцов и торговых лавок с мясом, колбасами и прочим, можно затеряться. Иллюзий я, конечно же, не строила. Меня найдут, рано или поздно вычислив координаты угнанного судна. Но пока этого не случилось, было бы неплохо отдохнуть и обзавестись какой-нибудь подработкой. Средств становилось всё меньше, а вот расходы, словно превращались в орианскую впадину, которая разрасталась с каждым годом на планете Семиморей.
Людские голоса и лязганье посуды доносились всё отчётливее, как и всякие съестные запахи. Вдалеке уже высились башенки, выкрашенные в официальные цвета Зиранса: белые и зелёные. Так фермеры отдавали уважение миру и природе, которая их кормила.
Когда из-за пышных кустов, по левую сторону, раздалось какое-то странное мычание, я покрепче обхватила лямки рюкзака и твёрдо вознамерилась идти прямо. И я почти справилась.
Обуреваемая самыми разными эмоциями, я не менее твёрдо, чем секундой ранее, направлялась к кустам. Нацепив на себя колючки, пробираясь сквозь растительность, я в раздражении обвела взглядом открывшуюся полянку.
Посреди неё росло высокое дерево с довольно крупными и крепкими ветвями. На одной из таких, в путах, вниз головой раскачивалась женщина. Длинные серебристые волосы с розовыми концами свободно болтались почти до самой земли. Губы, раскрашенные в фиолетовый, мычали какую-то песенку, слишком весёлую для ситуации.
«Не буду с ней разговаривать. Не буду выяснять, как она попала в ловушку. Просто вызволю и пойду дальше», — говорила я сама себе. Но как только я взялась за толстую верёвку, чтобы перерезать, незнакомка резко распахнула глаза и недовольно шикнула.
— Не бойтесь, — кратко объяснилась я, больше для галочки, чем от искреннего желания успокоить.
Но пленница и не выглядела напуганной.Напротив, её губы искривились в оскале, а глаза вспыхнули ядовитым блеском
— Не смей этого делать, глупая девчонка.
Уголок моего рта нервно дёрнулся.
— Хотите остаться висеть вот так?
— Хочу. Ступай, куда шла.
«Вот так и помогай людям, — проворчал голос в голове, но всё же я не спешила убирать нож. — Вдруг эта сумасшедшая и не понимает, в каком положении оказалась? Психану и уйду, а она тут помрёт с голоду. Ну уж нет. Освобожу её, а там уже, если так хочется, пускай поищет другую ловушку».
Кивнув своим мыслям, я одним быстрым взмахом оборвала верёвку и удовлетворённо выдохнула, когда незнакомка рухнула к ногам.
— Всё ещё не собираетесь меня поблагодарить?
— Можешь не верить, глупая девчонка, но нет.
Отряхнувшись от земли, она, наконец, обратила всё своё внимание ко мне. Женщина оказалась выше меня на головы две, что было весьма удобно, когда хочешь бросать вот такие уничижительные взгляды, из-за которых отчего-то на коже заплясали недовольные мураши.
Только сейчас я заметила проявление силы, кружащей вокруг неё. Я инстинктивно отступила на полшага назад, с удивлением рассматривая, как жёлтые, так и фиолетовые нити.
Словно уловив перемены в моём настрое, женщина изящно выкинула руку вперёд и обхватила мой подбородок, подставляя своему взору то одну, то вторую половину половину лица.
— Интересно, — проворковала она. — Что ты видишь?
Я шлёпнула по чужой ладошке и отодвинулась подальше от холодного металла слейва. Грубить странной незнакомке не хотелось, однако позволить кому-то трогать себя, как только заблагорассудится, выше моего терпения.
— Не забывайте о личном пространстве, — я немного подумала и добавила: — Пожалуйста.
— Что-то ты не вспоминала о этом, когда вторгалась в моё.
— Я вообще-то спасла вас.
— А я вообще-то не просила об этом. Так что ты мне должна.
Я буквально подавилась воздухом. Женщина была определённо старше, но огрызалась как наглая, твердолобая девчонка, только-только достигшая совершеннолетия. То есть, как я. Это жутко бесило. Иногда Мирай тоже пускается в словесные игры со мной, однако, как правило, вспоминает о здравомыслии и сводит перепалки в мирное русло. Вернее, сводила…
— Как вас зовут? — отмахнувшись от мрачных мыслей, спросила я.
— М-м, какое имя тебя интересует?
— Разумеется, настоящее.
Беседа всё больше напоминала разговор двух душевнобольных. Женщина продолжала щуриться и пожирать меня глазами. Я же продолжала ничего не понимать.
— Боюсь, его я не вспомню. Можешь звать меня Ритой.
Я открыла рот, чтобы представиться в ответ, но слова застряли где-то в горле. Фиолетовая нить силы смахнула прядь с моего лица. Было похоже, будто к щеке прикоснулся тёплый ветерок. Я пыталась не коситься в сторону нити, но ничего не могла с собой поделать. Не предполагала, что кто-то способен выделывать нечто подобное. А в том, что это сотворила женщина, я не сомневалась. Вон как довольно лыбилась.
Вдруг поляна ожила. Из чащи вышли трое К нам подступало трое. Мужчины в камуфляже, с дулами винтовок за спиной. На бёдрах у них угрожающе покачивались натёртые до блеска рукояти ножей.