Елизавета Тараненко – Через прошлое в будущее (страница 3)

Не так часто мы покидали родные места для обмена и торговли в соседних поселениях, и никогда я не бывал в настолько крупном городе. Поэтому, несмотря на грусть разлуки, изпытывал воодушевление и предвкушение путешествия, представляя себе, как выглядит поселение конунга всей Норвегии, что интересного я могу там увидеть и узнать, какие люди мне могут встретиться, люди других обычаев и внешности из южных и восточных стран.

Первые два дня ничем не отличались от наших обычных походов на охоту или в соседние поселения. Места вокруг были знакомыми и изученными, поэтому я смог, не отвлекаясь, переговорить с отцом о своих планах.

– Что ты скажешь, отец, о моем решении? – Спросил я его, когда закончил свой разсказ. – И как мне понять, правильный ли выбор я делаю? Может, мой выбор глуп и неоправдан?

– Я ждал от тебя этого решения еще целое лето назад – Грустно усмехнулся отец. – И удивлён, что ты продержался так долго. Когда я отправился в свой первый поход, то был младше тебя. Но у меня не было выбора. Ты знаешь, что моя мать, твоя бабушка, умерла, когда я был ещё ребёнком, я почти не помню её. А твой дед был хорошим воином, но хорошим отцом его было сложно назвать. Оставив меня в доме брата, кузнечных дел мастера, он отправился в Исландию, но так и не вернулся. Великий змей в ярости потопил все их корабли. Как говорил мой дядя, разгневался Ёрмунганд за то, что не принесли ему жертву как положено, ведь много воинов в этом походе ранее приняли христианство, предав истинных Богов своих, променяв их на слабого Бога англикан.

Отец замолчал, задумавшись. Я не стал торопить его. Я знал, что, если отец решил повторить свою историю, значит, мне нужно ещё раз послушать её, значит, что-то в его истории будет ответом и на мой вопрос. Он не отличался пустословием и считал, что если разговор не стоил того, то лучше его и не начинать.

– Повзрослев, я стал часто ходить на охоту и заслужил свое второе имя. – Спустя время продолжил отец, глаза которого затуманились пеленой воспоминаний. – Но я думал, что, не имея ни собственности, ни земли, вряд ли смогу завести и обезпечить семью. А промышляя охотой, не смогу заработать достаточно для покупки и того и другого. Я мечтал остаться в родной стране, фьорды, леса и горы которой так любил, и не хотел плыть в Исландию, где мог взять столько земли, сколько бы захотел. И тогда я решил отправиться в поход на Острова, испытать свою удачу. В то время ходили слухи о богатых монастырях на западе Островов, в которых золото и серебро украшали не только книги, но и посуду, из которой ели и пили монахи. К чему им эти богатства, если их Бог не просил жертв и говорил, что ценнее всех богатств – вера в него?

Там я обрёл больше, чем ожидал и на что надеялся. Там я встретил твою мать, за которую и отдал почти всю свою долю добычи, так как не позволил никому тронуть её. Я ни о чем не жалею, но лишь потому, что встретил свою единственную любовь. Теперь же, спустя время, я понимаю, что видел тогда, перед походом, только тот путь, что был ярко освещен, и не видел тот путь, который был скрыт в тумане, но который открылся бы мне, если бы я огляделся по сторонам, разсмотрел свою жизнь с разных сторон. Я выбрал легкую дорогу, лишь пытавшись убежать от проблем, не решая их. Быстрый путь насилия вместо долгого пути старания и труда. Мне повезло больше, чем я заслуживаю.

Ты же должен знать одно – следуй велениям своего сердца, а не ума. Ум выкладывает камнями твой путь, чтобы по нему было легче идти, но направление выбирает только твоё сердце, на которое не влияют ни страхи, ни сомнения, ни собственные или чужие мысли. Выбирай сердцем, а умом прокладывай дорогу в выбранном направлении.

На этом наш разговор прервался, так как нужно было останавливаться на ночь. Мне было, о чем подумать, и было ещё много времени, чтобы я мог задать отцу все свои вопросы, поэтому я не тревожился.

Ужин наш был прост, мы взяли с собой лишь вяленые рыбу и мясо, лепёшки, сушеные ягоды, зерно, немного сыра и масла на первые дни, ведь наибольшую часть груза составляли товары на продажу. С нами не было женщин и детей, поэтому скудный рацион не доставлял нам неудобств, привыкших к нему во время охотничьих походов. Тратить время на охоту для добычи свежего мяса мы тоже не стали, решив быстрее добраться до города. Но зверья с оттепелью было много, поэтому иногда нам удавалось, не сходя с пути, раздобыть дичь. И тогда наш ужин был более сытным. Во время ночевок же шаткое перемирие дикой природы и человека балансировало на лезвии сакса. Поэтому после ужина старшие, как всегда, распределяли очередь дозорных между собой для поддержания огня и наблюдения за ночными охотниками – волками, медведями и рысями – которые бы осмелились приблизиться к человеку.

Так прошло ещё несколько дней, и мне не удавалось поговорить с отцом, так как всю дорогу старшие обсуждали ночлег, планы на пребывание в городе, какие вопросы будут подниматься на тинге, будут ли решаться споры поединком, высказывали надежды на удачную торговлю и какие товары нужно закупить. И нам так и не удалось остаться наедине. Но на четвёртый день пути мы с отцом немного отстали от спутников, возобновив наш разговор.

– Отец, как же мне разделить желания моего сердца и ума? – задал я мучавший меня вопрос. – Как мне понять, чье стремление, сердца или ума, владеет сейчас мною?

– Многие, более старшие мужи, не задавались таким вопросом. Сын мой, ты мудр не по годам. – Сказал отец, хлопнув меня по плечу и одобрительно покивав. – Не иначе как тебе досталась мудрость твоей матери. Я давно уже видел, что тебе тесно в нашем мире, твой ум жаждет знаний и приключений. Поэтому мы с матерью давно уже готовы к тому, что судьба уводит тебя в сторону от нас. И мы решили не препятствовать тебе, лишь прося Богов, чтобы ты выбрал истинный путь для себя. Путь, который сделает тебя счастливым.

Неожиданны были для меня его слова. Ведь я думал, что держу в тайне свои помыслы. Но нет тайн от любящих людей, знающих тебя с колыбели, замечающих любую морщинку от нахмуренных в раздумье бровей, видящих тень печали или тоски в твоих глазах. Тем временем отец продолжал:

– Не так трудно понять, где желание сердца, а где желание ума. Ум всегда ищет и выбирает то, что выгоднее лишь для тебя одного, а сердце выбирает лишь безкорыстное благо для себя и любимых. Гораздо труднее другое – сделать выбор в сторону сердца, когда он идёт наперекор выбору ума. Прислушаться к сердцу и поступить по его стремлению, даже когда ум видит иной путь. Выбор есть всегда, даже если глаза видят перед собой только тупик. Но сердце, не имея глаз, видит дальше ума. И когда ум строит стены на пути, сердце обращает их в пыль своей силою стремления.

Много мудрости было в его словах, и дальше мы шли молча, задумавшись каждый о своём. От мыслей меня отвлекли резкие порывы ветра. Подняв голову, я увидел, что все небо затягивается тучами, несущимися на нас со скоростью драккаров при попутном ветре. Ожидался редкий в наших местах, но оттого ещё более сильный ливневый дождь, предвестников которого никто не заметил. Спешно начали мы искать убежища. Чаще всего останавливались торговцы и путники в большой удобной пещере дальше по пути, но идти до неё пришлось бы долго, солнце, когда мы последний раз видели его, стояло ещё высоко.

– Идите сюда! – Прокричал Орм, указывая на отвесную стену скалы без каких-либо отверстий.

Но, подойдя ближе, я увидел узкую разщелину, пройти в которую можно было только боком. Дальше разщелина разширялась, и я очутился в небольшом, но удобном гроте. Старшие уже обсуждали, как удачно удалось найти укрытие, какие метки оставить, чтобы в дальнейшем использовать этот грот не только как убежище от непогоды, но и как место отдыха или ночлега, и строили догадки, веселился или злился Тор, бросая молнии и гром на землю. Долго мы не могли уснуть, слушая грохот в своей тёплой пещере, камень которой за время солнечного круга нагрелся и теперь приятно согревал. Когда в узкое отверстие разщелины я видел вспышки молний, то думал о Богах, их мощи и замыслах, непонятных нам, обычным людям, не важно бонд ты или конунг. И тогда впервые меня посетила мысль найти в Нидаросе вёльву, чтобы спросить у неё, какое будущее меня ждет, и какую судьбу уготовили мне Боги. С такими мыслями я и уснул.

Какой-то шум я услышал сквозь сон. Знакомый и в то же время неизвестный. Открыв глаза, я прислушался, попытавшись понять, что это за звук и откуда он доносится. Глухой стук прялки и свист веретена – не раз я слышал и дома, когда мать и сестра пряли шерсть – но к знакомому звуку добавлялись еще шум листвы и звон, настолько тихий и тонкий, что улавливался как-будто не ухом, а всеми внутренностями. Я сел, оглянувшись по сторонам. Все спали, дозорных в эту ночь мы не выставляли, так как не было в том необходимости. По-видимому, никого, кроме меня, эти звуки не разбудили.

В дальнем конце нашей пещеры я увидел слабые отблески света. Но как такое возможно? Ведь я сам лично обошёл грот несколько раз с факелом, не увидев ни одного отверстия в шершавой серой стене. Не став никого будить, я решил проверить, не дверги ли играются со мной. Тихо встал и, осторожно обходя тела спящих людей, пошёл в сторону света и неясного звука. Дойдя до стены, я увидел почти такую же разщелину, как и та, что служила входом нам в грот.