Елизавета Тараненко – Через прошлое в будущее (страница 2)
Переговариваясь и посмеиваясь, мы занялись разделкой туши, поочерёдно приглядывая за окрестностями. Медведи совсем недавно проснулись, были голодными и оттого особенно злыми, в ярости они не испугались бы напасть и на человека.
Это был последний день охотничьего похода, и поэтому я возвращался к лагерю с особым воодушевлением, предвкушая скорое возвращение домой и встречу с матерью, сестрами и младшими братьями, по которым особенно соскучился.
Эта зима была мягкой, и мы смогли принести большую жертву на блоте, и оттого охота была особенно удачной – мужчины нашего поселения возвращались домой с тяжёлой ношей свежего мяса, шкур, мехов, клыков и костей для кольчуги. Мой отец, как всегда возглавлявший охотников, шёл впереди, разговаривая с Бьёрнхальдом Могучим и Торгейром Зорким. Меня же не интересовали их планы, поэтому я даже не прислушивался к разговору. В прошлую осень и зиму я размышлял о своих собственных желаниях и, решившись, ждал только наступления весны. Но теперь, когда время пришло, необходимость переходить от мыслей к действию поколебала мою решимость и внесла сомнения. И от этого ещё острее ощущалось желание поговорить с отцом и спросить у него совета.
Четыре лета назад я получил свой первый браслет, но до настоящего времени у меня не было уверенности в том, чем действительно я хотел бы заниматься. У меня было много умений, но ни в одном из них я не достиг звания мастера. Может быть оттого, что, взявшись за изучение того или иного ремесла, я не доводил обучение до конца, не оттачивал навыки до совершенства, потому что терял интерес, не чувствовал желания продолжать тренироваться и обучаться. И вот я решился. Решился уйти от любимой и любящей семьи на поиски новой земли, потому что ничего здесь, кроме родных людей, не удерживало меня. Ни одно из занятий. Незримая, но крепкая нить опутала моё сердце и протянулась в сторону запада. Туда, где по слухам торговцев видели новые, неизвестные доселе, земли. И эти слухи возродили в моей памяти дряхлого странствующего скальда, который много зим назад читал нашему поселению великую песнь о Рагнареке, о совсем недалеких временах, по его словам, когда мы знали множество земель на западе. Бились Боги с порождениями Хаоса, осыпая людей огнем с неба и заливая водой на земле. И внезапная и суровая стужа заморозила большинство наших мудрых предков в своих домах, уничтожив знания вместе с их хранителями. Соль и Мани, съеденные варгами Хати и Сколль, погрузили весь мир во тьму на многие дни. И остались в живых лишь некоторые из людей. Но вот закончился Рагнарек и возродилась Звезда дневная в дочери своей порожденной, что возстала уже из-за твердой земли, пойдя путем, обратным пути ее матери Соль, всходившей из-за моря. И вскоре вновь наступит Рагнарек, и вновь дневное светило поменяет свой ход на обратный, и будет так до скончания веков. Оставила тогда песнь скальда во мне, ребенке, тягу к тайному. И теперь неизвестность и неизведанность манили меня сильнее, чем красавица жена и домашний очаг. К тому же, никто кроме Хельги не тронул моего сердца. Но она отдала свое Годфреду. И теперь я понимал, что она выбрала лучший путь, так как я все равно не смог бы сделать её счастливой.
Давно мы решили с отцом идти на всеобщий летний тинг, который собирал верховный конунг Олаф Трюгвассон. Братья должны были уже через зиму получить свои браслеты от ярла и довольно хорошо владели луком и копьем, поэтому можно было оставить мать и сестер под их защитой. Хотя отдаленность нашего поселения практически изключила появление разбойников или нидингов, да к тому же бо’льшая часть мужчин оставалась в поселении. Переход должен был занять почти неделю, в течение которой я и хотел разкрыть свой план отцу. Заодно изпросив его совета о задуманном. Я всегда высоко ценил советы и суждения отца, преклоняясь перед его богатым жизненным опытом и разсудительным умом, в то время как сам был подвержен вспышкам эмоций, которые могли повлиять на правильность принятых решений. Понимая, что незрелая юность всегда уступает мудрости прожитых лет, я никогда не принимал решения быстро и необдуманно, а если была возможность, то и обсуждал свои мысли и идеи со старшими. Со временем я научился хоть немного контролировать вспышки эмоций, сохранять ум в спокойствии, принимать взвешенные решения в короткое время, но самое главное, я научился принимать советы более мудрых.
Вот о чем я думал, пока мы шли домой. И даже всеобщее веселье, всегда сопровождавшее возвращение охотников в поселение, не смогло развеять печальный налёт моих дум на лице. Отец, конечно же, подозревал что-то, но сам не пытался выведать у меня причину печали, зная, что как только я решусь, то сам обо всем разскажу. И только увидев Иду, Годфрида и Торстейна, которые вышли нам навстречу, оставив дома мать с малышками, я почувствовал, что тяжесть на сердце сменилась нежностью и любовью.
– Сигмунд, папа, я наконец-то победил Торстейна в стрельбе из лука! – прокричал Годфрид, едва завидя нас. – Я так соскучился по вам, вас не было так долго. Когда же вы возьмете нас с собой на охоту? Мы уже давно готовы!
– Не раньше, как вы получите свои браслеты, – ответил отец, обнимая детей по очереди.
– Годфрид, ты и сам знаешь ответ! Оттого, что ты постоянно задаешь один и тот же вопрос, ответ не поменяется. Будь более терпеливым. Выйдя на совместную охоту подготовленными, от неё можно получить больше удовольствия и пользы. – Невозмутимо произнёс Торстейн.
Глядя на близнецов, я всегда удивлялся разности их характеров. Вот и сейчас, отвыкнув в разлуке от их присутствия, я смотрел на одного человека в двух – настолько они внешне были похожи и ростом, и внешностью, но разительно отличавшихся внутренне. Пламя и лёд, которые идеально дополняли друг друга, создавая баланс движения и промедления. Два брата были неразлучны. Редко когда я видел их по отдельности. А ещё я чувствовал, что их ждет великое будущее. Но это будет уже другая история, их собственная.
Пока братья разговаривали с отцом о том, как прошла охота, какие трудности нам пришлось преодолеть, скольких животных мы выследили и прочие охотничьи подробности, я спрашивал у Иды, что произошло дома за время нашего отсутствия. Ничего необычного не случилось, жизнь в нашем отдаленном поселении шла размеренно и спокойно. Иногда я думал, что отец специально выбрал это место, удаленное от шума и опасностей крупных поселений, которые все быстрее разрастались благодаря развивающимся торговым связям с другими странами. Вдали от суеты крупных городов, наша жизнь наедине с самими собой и Богами, исключала опасности густонаселенных мест, но и лишала многих возможностей – знакомству с интересными людьми, выбору ремесла или закалке характера, который, как хороший меч, должен был приобрести крепкую узорчатую сердцевину преодолением трудностей и невзгод, неизбежно возникающих среди обилия людей разных воззрений и характеров.
Так за разговорами мы дошли до дома, где уже всё семейство собралось полностью. Мама с двумя младшими сестренками вышла к ограде встретить нас, едва заслышав громкие голоса и смех близнецов. Мама. Лучшая женщина в моем мире. Если бы я мог встретить девушку, хотя бы наполовину обладающей достоинствами матери, я был бы счастлив иметь такую жену. Несмотря на возраст и количество детей, она сохранила девичью гибкость и проворность. Несмотря на изящность и лёгкую грацию, её телосложение было крепким, сочетая в себе прочность вяза и гибкость берёзы. В светлых, цвета зелени, глазах янтарными вкраплениями светились доброта и мудрость. Темно-рыжие вьющиеся волосы с медным отливом свободно рассыпались по спине до самых бёдер, и только несколько кос спереди собирали волосы, оставляя открытым лицо с россыпью веснушек, которые делали его задорным и молодым. Но внешняя женственность была обманчива, когда дело доходило до столкновения. Моя мать не была воительницей, рвущейся в бой, но она была хорошо обученной защитницей, стремительной и яростной, способной противостоять любому разбойнику, который посмел бы проникнуть в наш дом.
В юношеские годы Ульф Безшумный, мой отец, побывал в крупном походе на Британские острова, и в Ирландии они захватили много рабов, большая часть которых была впоследствии продана. На обратном пути домой он познакомился с матерью, находящейся среди прочих захваченных рабов и рабынь, и по приезду выкупил ее и освободил. Но она не вернулась обратно, в дом, куда ее, сироту, отдали замуж за нелюбимого мужчину, выбрав моего отца и Норвегию. Много раз слышал я их историю, просил разсказать её снова и снова долгими зимними вечерами. Историю любви. Историю выбора. Историю жизни.
И теперь, глядя, как смотрят друг на друга отец и мать, видя, как он обнимает ее и вдыхает запах ее волос после небольшой, но столь долгой для них разлуки, чувствуя, как вокруг них волнами разходится любовь, окутывая и нас, их детей, между которыми никогда не было серьезных ссор, я особенно остро осознал тяжесть своего решения – возможно, после своего ухода я больше никогда не увижу родных, близких, самых дорогих моему сердцу людей…
Ткань жизни
Наступил день, когда мы выдвинулись с отцом и еще несколькими мужчинами и юношами на всеобщий тинг в Нидарос. Переход был длинным и пешим, но мы все же взяли с собой груз из самых ценных мехов, клыков, рогов и плашек из костей для украшений и кольчуг, чтобы продать их на рынке или обменять на необходимые в быту вещи и подарки родным. Так как местность выбранного нами самого быстрого пути не позволяла взять в собой лошадей, то пришлось нести весь груз на себе.