Елизавета Притыкина – Очень страшное кино. История фильмов ужасов (страница 26)

Фильм «Спокойной ночи, мамочка» 2014 года режиссеров Вероники Франц и Северин Фиала – плоть от плоти другого австрийского режиссера Ханеке, о котором говорилось выше. Однако в фильме 2014 года в фокусе создателей не собирательный образ буржуазной семьи, а конкретная личная трагедия. Картина знакомит нас с матерью, которая после прохождения косметической операции вынуждена носить устрашающие бинты на лице, и с ее детьми – десятилетними близнецами Элиасом и Лукасом. Мама ведет себя странно, игнорирует Лукаса, запрещает играть и разговаривать в доме и опускает жалюзи на окнах, несмотря на лето. Когда дети нарушают запреты, она применяет к ним физическую силу. Дети из-за такого поведения матери подозревают, что женщина в бинтах вовсе не их мать. Один из самых драматичных эпизодов, когда семья играет в игру, где нужно угадать персонажа, которого тебе загадали, задавая наводящие вопросы. Братья, чтобы проверить, их ли мама перед ними, загадывают ей слово «мама». Сцена обрывается, и мы не знаем, угадала она или нет. Но затем мальчики связывают мать, заставляя признаться, что же она сделала с их матерью, или доказать, что она настоящая мать.

После неудачного побега женщина просыпается на полу в гостиной, а ее сын Элиас, грозя поджечь дом, просит доказать, что она их мать, и сказать, что сейчас делает Лукас. Настаивая на том, что она настоящая мать, она говорит сыну, что его брат погиб. Однако мальчики поджигают занавеску и оставляют мать умирать. Последний кадр показывает маму, напевающую колыбельную, и близнецов, с которыми она идет по кукурузному полю.

С фильмами Ханеке фильм разделяет хирургическую точность в процессе препарирования насилия и семейных отношений. Нельзя забывать и о мотиве игры. Детские игры, разбросанные по ходу повествования, являются на самом деле отдельным нарративом (смысловым дополнением) для понимания сюжета. Когда они играют в прятки, Элиас не может найти Лукаса, видя только круги, расходящиеся на воде в озере. В игре «Кто я», где мама не может угадать себя, вначале видится лишь трагедия разобщенной семьи, а потом становится ясно, что игра прерывается после того, как Элиас в качестве подсказки говорит маме, что у нее два сына. Финальная игра, в честь которой в оригинале и называется фильм «Ich seh, Ich seh» («Я вижу, я вижу»), в которой по описанию необходимо угадать видимый ведущим объект, раскрывает нам тайну фильма – один из сыновей героини погиб.

В «Спокойной ночи, мамочка» есть все элементы хоррора. Ненадежный рассказчик, паранойя, жуткий дом в отдалении, напряженная атмосфера и даже элементы боди-хоррора в сценах удержания матери. Однако, неспешное повествование, леденящая изысканность дома, напряжение и холод между детьми и матерью, долгие планы леса и полей, источающих скрытую угрозу, играют с нашим восприятием, заставляя гадать об источнике опасности. Также интересен здесь и миф о подмене, который перевернут с ног на голову. В европейском фольклоре существуют поверья о том, как злые феи подменяют младенцев и родители вынуждены жить с кем-то, притворяющимся их ребенком. В фильме же близнецы подозревают в подмене маму и хотят вернуть настоящую.

Хорроры о детях вступают на нетвердую почву наших ожиданий, предоставляя возможность для рефлексии. Переживания отцов и матерей, особенно их самые потаенные страхи, находят свое воплощение в фильмах ужасов. В картинах мы видим трагедию родителей, разрывающихся между любовью к ребенку и страхом перед тем, чем он является, или тем, что им завладело. Режиссеры могут исследовать наши страхи о будущем, природу зла, дисбаланс власти, а главное, место родителя в этом. Когда заканчивается безусловная любовь и заканчивается ли?

Глава 7. Страшно быть женщиной? Героини фильмов ужасов

Женские фигуры всегда занимали особое место в сердце фильмов ужасов. Возможность посмотреть на мир глазами женщины, сделать ее протагонистом фильма, показать ее страхи и дать ей возможность вступить с ними в борьбу – все эти темы всегда интересовали создателей хорроров. От Мины, которая отважилась бросить вызов Дракуле, до Нэнси, обнаружившей убийцу в конце «Крика». Хоррор – пространство для экспериментов, не позволяющий определить себя в какой-то жанровый шаблон, где режиссер может со всей смелостью исследовать женский опыт материнства, пубертата, актора и жертвы насилия. Почему нас пугают женщины в хоррорах и что пугает их самих.

История хоррора неразрывно связана с эксплуатационным кино, где режиссеры эксплуатируют какую-либо тему: истории о монстрах в 50-х, пеплумов в 60-х, torture porn («пыточное порно») в 70-х. Обычно это картины невысокого качества, которые стремятся шокировать зрителя. Один из поджанров эксплуатационного кино – rape and revenge. Структура фильма обозначена в названии жанра. Обычно это классическая трехчастная структура, демонстрирующая акт насилия над героиней, то, как она собирается с силами после этого, и затем ее жестокую месть. Картины обычно демонстрируют графичное насилие, не особенно беспокоясь о части, где жертва осмысливает произошедшее. Кэлор Дж. Кловер, доктор наук, профессор-эмеритус риторики, кино и скандинавистики факультета риторики Калифорнийского университета в Беркли, исследуя хоррор через концептуальную рамку гендерных исследований, изучает вопросы ответственности в фильмах данного поджанра[42]. В одном из первых фильмах подобного жанра «Я плюю на ваши могилы» 1978 года над героиней совершается групповое изнасилование. Четыре мужчины подбадривают друг друга и действуют на кураже, не испытывая при этом угрызений совести или страха за последствия своих действий ни со стороны девушки, которую они уже списали со счетов, ни со стороны правосудия. Когда же девушка начинает мстить, мужчины пасуют, обвиняют друг друга и говорят, что это была не их идея. Фильм демонстрирует мужскую коллективность, мы практически не видим мужских персонажей в одиночестве, только в компании друг друга, в противовес героине, приехавшей в дом в отдалении, чтобы побыть «отшельницей». Причиной насилия становится желание власти, к которой «мужское общество» в фильме постоянно стремится. Однако проблема концентрации на вопросах доминирования и власти, которая сначала оказывается в руках у мужчин, а затем у героини, невольно встраивает изнасилование в ряд таких нарративов о мести, как убийство и ограбление.

Rape and revenge, имея жанровое пересечение со слэшером, также относящимся к эксплуатационному кино, демонстрирует главную героиню-протагониста. Используя нарративные и художественные инструменты, а также демонстрацию насильников как максимально отталкивающих, фильм заставляет зрителя встать на сторону героини. Однако, поскольку фильм совершенно не концентрируется не то что на переживаниях героини, но и на раскрытии персонажей, зритель следит только за свершаемым актом. Такое дистанцирование от персонажей приводит к дистанцированию от самого акта изнасилования.

Другая проблема подобных фильмов – это снятие ответственности с самого зрителя. После просмотра не остается никаких вопросов, задача с легитимизацией мести решается легитимизацией изнасилования. Фильм погружает нас в мир, в котором если женщина может стрелять из пистолета, то проблемы с гендерным насилием больше не существуют. Также фильмы подобного жанра показывают, что акт насилия, который случился с героиней, только помог ей стать сильнее, что не только лишает нас и героиню рефлексии, но и создает неверное понимание.

Фильм «Я плюю на ваши могилы» Мейра Зарки, получивший впоследствии два ремейка, – жанроопределяющий фильм, в нем присутствуют все черты жанра, которые описаны выше. Есть большой соблазн сравнить его с «Девичьим источником» Бергмана и «Последним домом слева» Крэйвена, ведь фабула действительно похожа, исключая то, что за девушку мстят родители. Однако в этих фильмах лица женщин во время изнасилования показывают долго и крупным планом[43]. Фильм Зарки вначале и выглядит, как пересъемка картины Крэвена: тот же пригород, тот же дом у озера и насилие в лесу. Однако в фильме «Я плюю на ваши могилы» гораздо больше наготы, сцены сексуального насилия гораздо длиннее, больше издевательств. Если у Бергмана и Крэйвена есть один персонаж, ребенок и самый младший член преступной шайки, то здесь это парень с нарушениями ментального развития, который ни разу не попытался остановить насилие или раскаяться в конце. Ключевой в сцене мести у Крэйвена была жестокая и холодная месть обезумевших от горя родителей, в ней не было праведности или излишнего развлечения. В фильме «Я плюю на ваши могилы» сцены мести героини нужны, конечно, чтобы напомнить, что фильм хоррор, а также еще раз продемонстрировать обнаженную героиню, сцену соблазнения и секса перед смертью насильника. Насилие в фильме поощряется вне зависимости от актора. Нельзя не отметить, что фильм пошловат, перед тем как решиться на месть, то есть убийство, героиня заходит в церковь, крестится и уходит. Если фильм Крэйвена был снят в документальном стиле, напоминая в слогане фильма, что «это всего лишь кино», то «Я плюю на ваши могилы» хоть и выглядит художественным фильмом, на самом деле является лишь пародией.