Елизавета Подъягельная – Грач (страница 1)
Елизавета Подъягельная
Грач
Глава
Осень
1
Белинда остановилась, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Если она сбегала из дома – а это случалось часто – то садилась на старый отцовский мотоцикл и мчалась за черту города, к мосту над рельсами. Ветер трепал ей волосы, мотор ревел как голодный медведь. Белинда упивалась этим, прибавляя скорость.
Но сегодня она почувствовала, что не сможет. Не выдержит ни звуков, ни вида. Гогот парней, косящих под байкеров, жужжащий панк из сабвуфера. Их было так много за этот год.
Девушка огляделась. Старый парк. Горожане любят здесь прогуливаться, но сейчас вокруг ни души.
Она осторожно коснулась ссадины над бровью. На пальце осталась крохотная красная капелька.
«Удивительно, как никто из них меня не изнасиловал» – вдруг подумалось ей о приятелях из-под моста. – «Наверное, тоже считают меня странной и боятся. И замечательно…»
Обычно люди сторонились Белинды. Угрюмая, в поношенной мужской косухе, она словно всегда была готова к броску. Глаза подводила чёрным карандашом, а губы красила в алый. Трудно было понять, что ей всего шестнадцать. Только веснушки да милые рыжие кудри выдавали в ней ребёнка.
В этот раз Белинда даже не успела накинуть куртку. Сбежала в чём была – водолазке, джинсах и тапочках.
- Опять размалевалась как потаскуха! – приветствовал её отчим, когда девушка вернулась из школы.
- Слабо придумать что-то пооригинальнее? – съязвила падчерица.
Этого оказалось достаточно.
Отчим стоял слишком близко, и Белинда не успела увернуться. Получив первый удар, она выскочила за дверь. Буквально перелетев по лестнице к выходу, девушка помчалась куда глаза глядят.
Мать редко заступалась за дочь. Отчасти оттого, что побаивалась мужа. А отчасти...
- Почему ты с ним не разведёшься? – спросила однажды Белинда, когда Луиза наносила йод ей на синяки.
- Ты не понимаешь, о чём говоришь, – ответила та.
- Правда?
- Знала бы ты, как трудно найти мужчину! После тридцати, да ещё с ребёнком…
- По-твоему, это лучше, чем одиночество? – девушка подняла повыше руки, до локтей покрытые сизыми пятнами. Виктор Броквелл всегда метил в голову, а руки служили Белинде щитом.
- Ты не понимаешь, – повторила мать. Это была её любимая фраза.
- Да где уж мне с моим скудным умишком!
- Была бы ты умнее, держала б язык за зубами. Сама доводишь его, а потом машешь передо мной своими «украшениями». Уважения ноль, одни претензии…
Белинда не сразу нашлась с ответом. Ей в грудь словно вогнали сосульку.
- Ты предаёшь меня, – наконец сказала она. – Изо дня в день.
- Значит, мать теперь виновата?
- Он и на тебя недавно замахнулся. Тоже уважения не хватило?
- Помолчи!
- Да пошла ты!
Мать швырнула в угол пузырёк с йодом вышла. После этого девушка больше не заговаривала о разводе и все свои травмы обрабатывала сама.
Опавшие листья устилали асфальт толстым упругим ковром. Сняв тапочки, Белинда погрузила в него ступни. Закрыла глаза.
Стопы напитывали мёртвую листву живым теплом. Школьница представила себя деревом. Она будто вросла в землю. Её пышная грива стала кроной, а худенькое, вытянутое тело – изящным стволом. Пройдёт немного времени – и сквозь кожу проклюнутся почки. Кровь превратится в смолу – тягучую и прозрачную. Белинда затеряется среди других деревьев, и никто её не найдёт…
- Ка-а-ар! Ка-а-ар!
Девушка вздрогнула. Видение рассеялось.
Она вздохнула и обулась. Почему бы не прошвырнуться по аллее, пока не стемнело? Там есть симпатичный сувенирный магазин. Пожалуй, единственное в Кони-Хилле место, ориентированное на туристов. Аккуратный домик из белого камня, под крышей гирлянда. Хозяин включал её каждый вечер.
Когда Белинда вошла, звякнул бубенчик и скрипнули ветхие половицы.
В витрине стояли фигурки – глиняные и деревянные белки, лисицы и воробьи, большие разноцветные колокольчики, фарфоровые тарелочки, тряпичные куклы, записные книжки с видами Кони-Хилла. Цветные ряды старых домов, море в разные сезоны, пёстрая лесополоса, каменный мост... На стене за витриной висел британский флаг. Белинда всегда подозревала, что хозяин лавочки многое принёс с собственного чердака. Тем притягательнее выглядели вещи.
Лет триста назад на месте парка была улочка, на которой стояла гончарная мастерская. Старый гончар был суров и немногословен, однако нравился ребятишкам. Всё потому, что мастер делал из глины чудесные яркие колокольчики, которые дарил детям. Горожане верили, что если пройти мимо мастерской и услышать ребячий смех, тебе весь день будет сопутствовать удача.
Прежняя улочка давно была уничтожена пожаром. Но, похоже, владелец сувенирной лавки вдохновился историей гончара при выборе товаров.
«Хочу вон ту куклу в подтяжках. И колокольчик. Фиолетовый», – размечталась Броквелл.
- Добрый вечер! – раздался мужской голос.
Белинда подняла глаза. Хозяин, худой небритый мужчина лет под пятьдесят извинительно улыбнулся.
- Простите, если напугал.
Девушка тоже улыбнулась.
- Всё нормально. Добрый вечер.
Ей нравился этот человек. Он никогда не приставал к покупателям с вопросами. Просто ждал, когда гость что-то выберет. Или не выберет. Само присутствие людей было приятно для него.
- У вас кровь на лбу, – заметил продавец.
- Да, я знаю. Не обращайте внимания.
- Не мешало бы промыть. У меня в подсобке есть аптечка.
- Спасибо, не стоит.
- Не стесняйтесь. Это займёт не больше пары минут. Пойдёмте.
Он скрылся за шторкой, ведущей в подсобку. Белинда быстро ретировалась.
«Вот ведь пристал!» – подумала она с досадой, но всё-таки оглянулась на магазин. Ей вдруг стало тоскливо.
На аллее появились мамы с колясками и дети на самокатах. Девушка готова была огрызнуться, если кто-то начнёт смеяться над её нарядом, но, казалось, никому не было дела. Только один мальчуган задержал взгляд на тапках и что-то спросил у матери.
«Надо бы пригласить сюда Джерри, – вспомнила Белинда о своём единственном друге. – Никаких байков, левых пацанов, колонок. Только он и я».
Джерри Вильямс был на три года старше и тоже гонял на отцовском мотоцикле – настоящем «харлее». Отец подарил пару лет назад. «У меня уже не та реакция, – сказал он. – А тебе в самый раз!»
Джерри воспринял папины слова буквально и сразу после окончания школы съехал, несмотря на бурные протесты матери. Поступил на работу в автомастерскую и проводил там пять дней в неделю, стремясь накопить на университет. В выходные он навещал родителей. Порой оставался на ужин. Джерри считал постыдным сидеть у них на шее и полагался только на себя. Еда – всё, что он брал иногда у семьи.
«В высшей степени независимый молодой человек», – отзывался о сыне мистер Вильямс. И с гордостью говорил жене: «Венди, мы воспитали настоящего мужчину!»
«Затянувшийся кризис трёх лет, – отвечала та. – «Я сам» да «я сам»!»
- Ни он, ни она не видят меня настоящего, – рассказывал Белинде юноша. – Но я всё равно их люблю.
Она кивала и задумывалась. Джерри клал руку ей на плечо, и подруга будто возвращалась в действительность:
- Ну что, поехали к мосту?
2
Когда Белинда начала замерзать, она вернулась домой. Девушка сразу задвинула грязные тапки подальше. Мать, конечно, заметила, в чём та ушла, но лучше лишний раз не нарываться.