Елизавета Крестьева – Зелье для упрямого дракона (страница 3)
– Шкафчик вон в том углу, за книгами… Откройте сами и увидите флакон. У меня руки… Я не могу сама…
– Конечно, – инспектор бережно подхватил ключ, и длинные пальцы медленно сомкнулись вокруг тёплого металла, будто обняли, и в этом странном жесте было столько чувственности, что пришлось отвернуться к стенке и зажмуриться. Божечки-кошечки, это ещё что такое!..
Инспектор тем временем отпер шкафчик и достал флакон. Долго смотрел на содержимое, которое словно бы немного подсветилось изнутри. Потом с величайшей аккуратностью вытянул пробку и понюхал – не носом, а направив ладонью аромат к лицу – как учат нюхать реагенты на школьных уроках химии.
И я была готова поклясться, что на долю секунды его зрачки снова хищно сузились…
Глеб Германович поспешно закрыл флакон, хлопнула дверца, щёлкнул замочек, а ключик – на сей раз тёплый от мужской ладони, вернулся ко мне. А инспектор снова пристроился сбоку, нечаянно коснувшись моей ноги, отчего я невольно вздрогнула. А потом долго смотрела на ладонь со свешивающимся шнурком, не решаясь надеть его обратно. А Глеб Германович, казалось, этого как будто ждал.
Но не дождался.
– Итак, Глеб Германович, – медленно протянула я. – Вы всё-таки относитесь к классу пресмыкающихся?.. Значит, Рен-ТВ не зря на свой хлеб на рептилоидах зарабатывает?..
Инспектор неожиданно рассмеялся. От его смеха – удивительно тёплого, глубокого, по позвоночнику пробежала мягкая ласковая волна, беспредельно меня возмутив. Нет уж, врёшь, Дуську никаким таким смехом не проймёшь! Кыш!..
– Не бывает, вообще-то дыма без огня, тут вы абсолютно правы. Но какая же вы неромантичная для столь красивой женщины, Евдокия. Разве вам не больше нравится слово «дракон»?..
Это я-то красивая женщина?.. Это его высказывание, признаться, смутило меня гораздо больше, чем то, что он дракон, с чём я уже и сама подспудно успела смириться. Видела же своими глазами…
Вот где ужас-то – провизор с восьмилетним стажем, с отличием закончившая фармацевтический факультет за полчаса вписала в свой рациональный до последней извилины мозг живого дракона-оборотня!.. И ничего, нормально!.. Оправдывает меня только то, что мозг-то у меня всё равно, как ни крути, женский. А дракон, опять же, как ни крути – красавчик.
А это, блин, обстоятельство непреодолимой силы.
– А теперь расскажите мне, Евдокия, как к вам попал этот флакон? Поверьте, от этой информации зависит вся моя – да и ваша дальнейшая жизнь. Без шуток.
Я вздохнула, собираясь с силами. Я уже знала, что не стану врать и отпираться – расскажу всё, как есть. Не только потому, что этот рептилоид… то бишь, дракон, обладает таким магнетизмом, что любой язык развяжется. А потому что так воспитана и так живу. Любая ложь, даже с виду благая, оставляет повсюду невидимый липкий след, а я с детства ненавижу всякую пакость.
– Пойдёмте в зал, – пробормотала я. – Посидим как… э-э-э… люди, уж не обижайтесь. Не в подсобке же о вселенских секретах разговаривать. Чаю с мёдом выпьем, нормального, – поспешно добавила я. – Надеюсь, зал не слишком пострадал?..
Дракон явно смутился, но охотно поднялся.
– Столик немного подгорел, но я завтра же привезу вам новый. Какой скажете, такой и привезу, хоть красного дерева, хоть малахитовый с инкрустациями, хоть хай-тек!
Я рассмеялась и попыталась встать, но он одним движением подхватил меня, поддержав одной рукой под лопатками. Лицо моё коснулось его чёрной шёлковой рубахи, под которой перекатывались тугие мышцы, а ноздрей коснулся горячий, пряный и одновременно свежий запах с примесью горного ветра. Перед глазами так и встал громадный замок на каменном могучем теле высоченной горы…
Божечки-кошечки!.. Дуся, Дуся, быстро вернись в реал, а то тебя утащит дракон!.. Дуська, твою маму!..
– Вам нехорошо? – в голосе дракона послышались тревожные нотки, а Дуська всё продолжала подтирать сладкие слюни с подбородка.
– Всё… нормально… только… можно, я сама дойду?
– Да без проблем, – Глеб Германович тут же отстранился, но в его глазах промелькнуло что-то вроде… стоп, разочарования?.. Да нет, Дуська, не мни о себе слишком. Бред же!..
Мы наконец-то уселись в зале на диванчике, и я успокоенно выдохнула. На столе действительно красовалось длинное бурое пятно, буклеты и журналы, ясен пень, сгорели, чашек не было… а где они, кстати?.. Наверняка ж грохнулись и разбились, и я посмотрела на пол. Но пол был чист и даже блестел. Ни пепла, ни осколков.
– Я прибрался, пока вы были в беспамятстве, – сказал Глеб Германович, заметив, куда я смотрю, и пока я ловила челюсть, невозмутимо прошёл за прилавок и включил электрочайник. – Я надеюсь, у вас есть ещё чашки? А сервиз новый я вам тоже завтра привезу.
– Какой вы… хозяйственный дракон, – наконец, отмерла я. – А можно я сфотаю вас со шваброй?..
– И потом Вконтакте выложите? – прищурился тот. – Ну уж нет. Я пять лет репутацию неприступного фарминспектора в городе выстраивал, и чтоб она за один дурацкий пост в тартарары?.. Пожалейте меня, Евдокия Максимовна!
Его глаза смеялись, и вообще он выглядел слегка ошалевшим, словно путешественник на пороге нового неизведанного мира или участник программы «Поле Чудес», которому выпал сектор «Суперприз».
– Ладно, не буду, – легко согласилась я. – Ну что ж, слушайте…
Глава 3. Хранительница
– Моя бабушка говорила, что это опасное зелье, – повинилась я для начала. – Но никогда не говорила ничего про какую-то там истинность. У меня оно проходило как «мощное успокоительное для самых сложных случаев». Э-э-э…
Кажется, мне опять стыдно, язык словно прилип к нёбу.
Глеб Германович наклонился ближе, улыбка мягко скользнула по губам.
– Мы оба уже пострадали за свою безответственность, Евдокия Максимовна. Давайте же не будем возвращаться к этому. К тому же, благодаря этому поступку, выяснилось удивительное – и сейчас мне отчаянно нужно знать, где вы взяли зелье. Пожалуйста. Прошу вас.
И тут до меня дошло…
Вот к чему эти его намёки и ухаживания! Не я… ох, не я причина всех этих сладких взглядов и якобы случайных прикосновений! Ему просто нужна информация, ради которой он готов изображать влюблённого мачо. И уж конечно, обыкновенная тётка не первой свежести и дурного нрава просто по определению не может являться средоточием романтических чувств красавца-дракона!..
Зато как просто и как удобно – не надо махать мечом или отправляться в долгие поиски: парочка томных взглядов и спелый (даже чересчур) плод сам падает к ножкам. Вместе с вожделенной картой сокровищ.
Моё сердце ухнуло в пропасть и покрылось коркой льда. Нет, я уже давно вышла из возраста розовых пони и романтических грёз, но всё равно раскалённой иглой прошила внутренности обида. Всё-таки мы, девчонки, всегда готовы поверить в чудо и в неземную любовь… Жалкие, жалкие глупышки.
– Это зелье готовила я, – сообщила я сухо, уставившись на выжженное пятно на столе. – У меня в саду травка растёт с фиолетовыми цветами – никак не могу её по определителю вычислить, – вот из неё я и готовлю эту настойку, как бабушка научила.
Ну вот и всё, товарищ дракон, узнал, что надо – можешь теперь валить. И забирай свой «пизирёк» или «флюкончик», как в том анекдоте, если он тебе так нужен.
Но когда я подняла глаза, потеряла дар речи.
Он плакал.
Дракон плакал!..
Из бездонно-синих глаз катились крупные прозрачные слёзы, похожие на капли горного хрусталя. Он тяжело дышал и неотрывно смотрел на меня так, будто я достала для него ни много, ни мало – звезду с небес!
А потом встал, медленно опустился передо мной на одно колено и, бережно подхватив мою красную опухшую кисть, с величайшей осторожностью приложил её ко лбу и произнёс, чеканя слова, будто золотые монеты:
–
Странные слова чужого языка тяжело прокатились по пустому залу аптеки, потревожив мрак по углам, отразились от стёкол окон и витрин, будто слегка зазвеневших невидимой вибрацией в ответ, и стремительно влились в самую мою суть, в солнечное сплетение, будто река, измученная долгим странствием по сухим равнинам, добралась наконец до моря. И что-то в моём сердце отозвалось гулким протяжным звоном…
Я от шока не только дар речи потеряла, – в который уже раз за сегодняшний вечер! Я впала в какой-то глубокий транс, почти что в кому. А он всё смотрел снизу вверх, красивый, как архангел на иконе, и синие глаза лучились чистым, почти детским восторгом.
Божечки-кошечки!..
Сколько времени мы вот так провели, я даже и прикинуть не могу.
– Глеб Германович, – отмерла я наконец. – Я тоже Толкиена люблю, но это уж как-то перебор… Пожалуйста, ну встаньте…
Мужчина отпустил мою руку и поднялся. Но тут же снова склонился в поклоне.
– Да хватит уже! – не выдержала я и тоже вскочила. – Лучше объясните мне нормальным русским языком, что происходит!..
– Хорошо, Хранительница, – ответил дракон, выпрямляясь, но всё ещё сияя, как надраенная Золушкой кастрюля. – Присядьте, пожалуйста. Я всё вам расскажу. Всё, что вы хотите знать.
– Кто-о? – поразилась я, плюхаясь обратно на диванчик. – Это как вы меня назвали?..
–
– Так, стоп. Я вообще-то местная, если вы не заметили! Я родилась здесь и всю жизнь живу в Ельшине, я даже в Турции ни разу не была, только в Москве да на Байкале…