Елизавета Крестьева – Зелье для упрямого дракона (страница 2)
«Надо будет быстро успокоить кого или что-то тяжёлое пережить – одна капля на стакан, Дусенька. Только одна! Средство могучее, опасное, но иногда иного выхода нет. И траву эту расти и береги пуще зеницы ока, раз в год готовь из неё это средство, как я тебя учила… Оно всегда должно быть у тебя, запомни. Когда придёт мысль, что нужно его использовать – используй. Только тогда!»
Я не знаю, почему меня так растащило, что я капнула в чашку гостя каплю этой настойки. Он уже вроде и сам успокоился, да и спасать его не требовалось. Я, честно говоря, вообще ей не пользовалась ни разу – не было такой необходимости, обычными средствами справлялась. Но бабулин наказ исполняла крепко, настойку готовила, хоть и муторное это было дело. Очень уж я любила драгоценную мою бабушку…
И на секунду мне показалось, она лукаво улыбнулась и подмигнула с небес.
В зал аптеки я вошла, мило улыбаясь, и руки мои не дрогнули, когда ставили перед гостем поднос, на котором помимо душистого чая красовалась пузатенькая баночка с золотистым алтайским мёдом.
– Мё-ё-д? – брови инспектора поползли вверх, тонкие ноздри затрепетали. – Да ещё отличный! Где берёте, если не секрет?
Ну надо же, будто ровным счётом ничего и не случилось!.. Сидит себе, чаёк зажидает!..
Ведьмочка внутри меня злорадно ухмыльнулась и потёрла ручки.
– Всё у тех же алтайских поставщиков, Глеб Германович. Да вы попробуйте, – я протянула ему деревянную ложку с набранным мёдом и, к моему удивлению, инспектор тут же сунул её в рот, блаженно зажмурившись.
– М-да-а-а, – выдохнул он наконец, вытащив ложку. – Пожалуй, я уже тоже готов заступаться за этих ваших супер-поставщиков!.. Я такого мёда лет три… в смысле, года три не пробовал. Наверное, и чай так же хорош?
– Ну так пробуйте, Глеб Германович! – елейно улыбнулась я. – Вы, как я вижу, знаете толк в хороших продуктах!..
– А то, – улыбнулся Глеб Германович и от души прихлебнул чаю.
Мгновенно разомлев от его улыбки, я не сразу поняла, что происходит что-то капец как не то…
Глеб Германович сначала замер, странно вытянув шею, а потом по его телу прошла жестокая судорога. Он уставился на меня ледяным взглядом, и я, обмирая, увидела, как его синие радужки прорезают узкие как клинки, вертикальные зрачки, а на щеках и шее проступает… синеватая змеиная чешуя.
А потом он выдохнул пламя.
Прямо мне в лицо.
Глава 2. Зелье Истинной сути
Я выныривала из забытья медленно, всплывала на поверхность как кашалот после долгого погружения. Вот перед глазами проступили очертания потолка родной подсобки в аптеке, ноздри уловили запах сырого ветра из приоткрытого окна. Было удивительно тихо и темно, лишь горела одна вспомогательная лампа над шкафами, где мы хранили сырьё и упаковки с лекарствами.
Что? Это? Было?
Последнее, что я помнила – вспышка пламени, нёсшаяся мне в лицо. Я успела инстинктивно вскинуть руки, закричала от боли и, кажется, упала. И всё.
Первым делом я поднесла к лицу руки, дико боясь увидеть обгоревшие костяшки пальцев. Но руки были целы, разве что покраснели, как ошпаренные, и слегка пульсировали болью, но это горе – не беда, есть у меня мазь от ожогов великолепная на семенах облепихи. А вот рукава моего любимого медхалата по краю чуть обуглились. О-фи-геть, а если бы я не успела глаза прикрыть?..
Потом вспышкой молнии пронзила мысль – цела ли аптека? Я-то лежу в подсобке, но что с залом, витриной, товарами?… Но стоп. Дымом не пахнет, огонь не трещит, пожарной сирены и суеты не слыхать. Да в зале и гореть, собственно, нечему, разве что столик деревянный, ещё от бабули остался… А само здание вообще кирпичное.
Бр-р-р, кажется, пронесло. Но тогда…
Что? Это? Было?
Корчащийся в припадке Глеб Германович, вертикальные зрачки, чешуя?
А может, всё это мне привиделось?… Ну там, от переутомления поехала крыша? Или я перепутала понедельник с пятницей и пропорцию коньяка в кофе, и теперь у меня отходняк с перепоя? А может, перепутала чашки и сама выпила чай с фиолетовой каплей, и у меня глюки начались, бабушка же предупреждала, что зелье опасно?
Да нет, я ведь даже пригубить не успела, как на меня набросился… Набросилось… В общем…
Что? Это? Было?
И самое главное – где оно сейчас?..
Словно в ответ на глас вопиющего дверь подсобки открылась, и высокий мужчина, чуть пригнувшись, переступил порог. В два шага он пересёк комнатку и остановился около старой медицинской кушетки, на которой валялась я.
Я в панике закрыла глаза, совершенно не готовая встречаться с этим монстром. Я ещё не успела придумать, как отсюда выбраться!.. Я вообще надеялась, что он бросил меня тут и свалил в закат!.. А теперь что, убивать меня будет?..
Боже, что делать!..
Кушетка скрипнула под тяжёлым телом, послышался длинный вздох, горячая – очень горячая рука нежно прошлась по моей щеке, и я окончательно окаменела от ужаса.
Господи, он что, решил
В любом случае, хана тебе, Дуська…
– Евдокия Максимовна, – сказал мужчина тихо. – Вы очнулись, я знаю. Посмотрите на меня. Пожалуйста.
Фух, вроде признаков агрессии в голосе не слышно… Я осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй.
– У вас даже глаза цвета мёда, – вдруг сказал инспектор, и это поразило меня едва не больше, чем горячая рука на моей щеке. – Моего любимого, гречишного…
– Мёда? – ошарашенно протянула я. – Мы сейчас про мёд будем разговаривать?..
Глеб Германович усмехнулся, и его удивительные и страшноватые глаза – до сих пор пробегала ледяная дрожь при воспоминании о случившемся, остановились на моём лице.
– Вы необычная женщина, Евдокия. Очень необычная.
– Да уж куда мне до вас… – не осталась в долгу я. – Вы… расскажете, что это было? Я не понимаю, цела моя крыша или всё-таки дала течь? Говорите прямо, как есть, я постараюсь справиться.
– Для начала давайте подлечим ваши руки, – инспектор перевёл на них глаза, и мне на секунду показалось, что его желваки дёрнулись. – Скажите, где мне найти мазь от ожогов.
– Верхняя полка справа, маленькие, с голубыми крышечками.
Инспектор довольно быстро нашёл нужное и вернулся ко мне, на ходу отвернув крышку.
– Давайте, я сама, – пробормотала я.
Он только покачал головой, аккуратно зачерпнул пальцем немного мази. Поднёс к лицу, понюхал.
– Облепиховое масло, сок алое, пантенол и эфирное масло лаванды, воск превосходного качества – дайте угадаю, с Алтая? Руку давайте. Правую сначала.
– Круто, Глеб Германович! – я и правда восхитилась его чутью. – Я вас познакомлю с этой командой, если хотите. У них много интересного. А лавандовый гидролат делала лично я из своей травы…
И протянула ему руку, заливаясь краской. Он уверенными лёгкими движениями нанёс мазь, от которой коже сразу стало прохладнее. Вокруг нас закружилось и мягко растеклось облако тончайших приятных запахов, и мне странным образом стало спокойно и хорошо. И почему-то я разом перестала бояться загадочного и грозного инспектора. Наверное, потому, что не может мужчина так бережно лечить чужие руки, если пациента на дух не выносит…
– Глеб Германович… – не выдержала я. – Не томите. Рассказывайте. В конце концов, я пострадавшая, – и на всякий случай потрясла перед его носом распухшей пятернёй. – Имею право знать!..
Мужчина молча взглянул на меня и смотрел долго, пристально, пока у меня не началось лёгкое головокружение – в полумраке подсобки он выглядел так притягательно, что мысли улетали из головы со свистом покрышки, пробитой на одной из чудесных российских дорог.
– Для начала я должен попросить у вас прощения, Евдокия. У меня в мыслях не было вам вредить, хотя признаю, что вёл себя сегодня непростительно и спровоцировал вас. Простите… В своё оправдание могу сказать только то, что я никоим образом не подозревал, что в вашем замечательном чае имеются столь… необычные примеси. В виде зелья Истинной сути.
Чего-о-о?..
Как говорится, шок – это по-нашему…
Да, я капнула ему бабушкиной успокоительной настойки, но при чём тут… Какое ещё истинное зелье! Что за чертовщина?.. Опять меня насильно в какое-то дешёвое фэнтези запихивают?!
Глеб Германович пристально следил за изменениями в моём лице.
– Итак, Евдокия Максимовна? Что же такое вы добавили в мой чай? Вы хоть сами-то в курсе?
– Это было просто успокоительное, сильное, это правда… Но просто успокоительное! Я сильно испугалась, когда вы… и ещё разозлилась немного…
– Немного, – передразнил инспектор. – Да-а, вам лучше под горячую руку не подворачиваться. Можно хоть взглянуть на ваше «успокоительное»?
Воспоминание снова пробило ледяными мурашками, и я залепетала:
– А вы не… вы не… -
– Я не, – улыбнулся мужчина. – Обещаю, не стану его пить и смогу контролировать себя. Мне нужно просто убедиться в моей догадке. Прошу вас. Это очень важно в том числе, чтобы понять, что с вами делать дальше.
– Делать? Со мной?.. – возмутилась я. – Надеюсь, не что-нибудь противоестественное?..
– Евдокия Максимовна, – укоризненно покачал головой этот невозможный мужик. – Вашей жизни и благополучию в любом случае ничего не угрожает. Даже напротив…
Он замолчал и требовательно уставился на меня, оборвав фразу и тем самым раззадорив неуёмное Дуськино любопытство, и если его в самое ближайшее время не накормить информацией, оно хозяйку сожрёт с потрохами… И я, недолго думая, нащупала на шее ключ на шнурке, потянула. Шнурок запутался в шевелюре, взлохматил её, а когда мне наконец, удалось его стащить, я увидела в глазах инспектора тёплые золотые искорки. Он смотрел так странно…