Елизавета Крестьева – Зелье для упрямого дракона (страница 1)
Елизавета Крестьева
Зелье для упрямого дракона
Глава 1. Визит инспектора
– Опять эти дурацкие наклейки… Нет, ну ты посмотри, Алён – «Для драконьей печени». Вот кто, какой идиот такое придумывает! Фэнтези, что ли, слушает, пока коробки запечатывает?..
– Тогда уж не идиот, а идиотка, – Алёнкин золотистый «конский хвост» на секунду промелькнул перед глазами, когда она резво наклонилась поднять коробку. – Точно, «для драконьей печени»! Ха-ха! Это ж обычная ромашка!
– Неси в подсобку. А вот где семена расторопши – непонятно… Опять алтайцы поставку задерживают.
– А я знаю, – по губам помощницы скользнула лукавая усмешка. – Это ж для Глеба Германовича спецзаказ. Я же тебе давно говорю, что он дракон! Оказывается, у драконов тоже можеть болеть печень?
– Дурында ты, Алёнушка. Тебе фэнтези тоже противопоказано в любом виде. Давай, неси коробку и можешь идти, я сама доработаю и аптеку закрою. Всё равно сегодня уже клиентов не будет, да и дождь собирается…
– О-о-о, счастье-то какое, начальница!.. – Алёнка, пыхтя, затащила товар на стеллаж и потёрла поясницу. – Вроде трава, а тяжёлая, блин. Ладно, Евдокия Максимовна, тогда пойду я!
– Сколько раз тебе говорила, не зови меня так, когда мы одни. Я всего на двенадцать лет тебя старше. А то я себя старухой чувствую…
– Ничего себе – всего!.. Ну не могу я тебя Дусей звать, уж прости. И родственницы мы тоже не ахти какие – седьмая вода на киселе.
– Ну хотя бы просто Евдокия. Или Ева…
– Извини, Ева, но никакая ты не Ева!
Я сердито замахнулась на неё накладными, вредная девчонка расхохоталась и след её тут же простыл, только колокольчик брякнул жалобно напоследок.
А я вздохнула горестно, окинула взглядом помещение и щёлкнула клавишей чайника.
Хорошо быть такой молодой, звонкой девчонкой, с копной роскошных волос и полными карманами беззаботной лёгкости…
Плохо быть не шибко молодой тёткой с порушенным браком за плечами, уставшими глазами с наметившейся вокруг них сеткой тонких морщинок и склочным характером барсука, разбуженного посреди спячки бестолковым горе-охотником.
Ну да ладно. У этой тётки зато есть дело жизни – собственная аптека «Феникс», старый, но бесконечно любимый дом, сад с бесценными травами, золотистый ретривер Смайл, относительная финансовая стабильность и ещё много жизненной силы. Не самый плохой набор по нынешним временам.
– Дракон… – сердито фыркнула я, плюхнувшись в кресло у окна с кружкой чая из собственного травяного сбора. Душица, мелисса, ферментированный земляничный лист и так, ещё кое-что по мелочи. – И что все помешались на этих драконах?..
Но тут же вспомнила собственную коллекцию драконьих фигурок, и щёки мазнуло румянцем.
И тут колокольчик решительно брякнул.
Ну вот, под самое закрытие, недовольно поморщилась я, отставив чашку и неторопливо поднимаясь.
И замерла от неожиданности.
В аптеку вошёл, брезгливо стряхивая капельки начавшегося дождика с рукавов щегольского кашемирового пальто, дра… тьфу, вот же напасть, Глеб Германович Вельский, наш грозный фармацевтический инспектор.
И сразу с порога стало ясно, что господин инспектор очень сильно не в духе.
В общем-то он всегда строг и холоден, но обычно предельно вежлив. И при этом беспредельно красив…
Рост – под два метра, но при этом он так изящен и грациозен, такая благородная у него осанка, что коленки Евдокии Максимовны слабеют при виде этого редкостного экземпляра каждый раз, как у обуреваемой гормонами шестнадцатилетки. Волосы длинноваты для столь серьёзного мужчины, но до того хороши – переливы шёлка цвета вранова крыла. А глаза… Яркие, глубокие, льдисто-синие, и я каждый раз проваливаюсь в них, будто опять скольжу на коньках по байкальскому льду, заворожённая синей бездной под моими ногами…
В общем, какое счастье, что визиты инспектора в наше захолустье не так уж часты, а то каждый раз после его появления улицы нашего городка там, где он ходит, усеяны статуями молоденьких (и не очень) представительниц женского пола в разной степени ступора и слюнотечения.
Даже вот я не могу устоять. В голове начинают мелькать сцены, от которых… Ну, в общем, как в той книжке, которую Алёнка в очередной раз оставила на моём прикроватном столике. А на ней нарисован красавец-обольститель, сжимающий в горячих объятьях красавицу-обольстительницу. Там в целом сложно понять, кто кого обольстил…
Срам, да и только.
– Здравствуйте, Евдокия Максимовна, – инспектор прошёл в зал, снял пальто и аккуратно пристроил его на спинку стула.
Да-а-а, плохой признак. Разговор, следовательно, долгим будет… И вряд ли особо приятным.
– Здравствуйте, Глеб Германович, – сухо отвечаю я, чтобы не выдать проклятой внутренней дрожи.
Помимо физической красоты большая проблема ещё и в том, что у этого человека… эх, придётся использовать лексикон эзотериков, который я терпеть не могу, но подходящих нормальных слов особо нет, – аура тяжёлая. Ну, а как ещё это назвать, когда чувствуешь себя с ним каждый раз, будто в приёмной Президента?.. Вроде и не делают тебе ничего плохого, но ощущения – будто силишься выползти из-под съехавшего на тебя куска скалы.
– Ну что, присядем? – он подождал, пока я сяду, и уселся сам, аккуратно поддёрнув идеально отглаженные брюки. Воспитанный, блин.
– С чем пожаловали, Глеб Германович? С разносом?.. За семена расторопши?..
– И не только, Евдокия Максимовна, – слова его тяжелы, как камни, и мне хочется сжаться в комочек и провалиться сквозь землю, хотя лично я ничего предосудительного не совершала. – Вот это – что, потрудитесь объяснить?
На чайном столике появилась упаковка моего фирменного чая с мелиссой. А на ней красовалась весёленькая наклейка «Драконья услада» с маленьким рисунком дракона, уютно свернувшегося клубком.
– Да что за напасть! – я, не выдержав, вскочила и схватила упаковку. – Глеб Германович, я не знаю, кто эти наклейки лепит! Только что ромашку прислали, и на ней тоже эта непонятная хре… ой, простите, гадость! Я тут ни при чём, честное слово!.. У помощницы моей спросите, если мне не верите.
Глеб Германович ничего не говоря, гвоздил меня тяжёлым взглядом, но я уже успела разозлиться, а значит, можно хоть батальон красавцев передо мной выстроить во фрунт – я пущу их на ленточки для прикроватного коврика.
– И вообще, Глеб Германович, я-то причём, если поставщики партию задерживают!..
– Может, пора сменить поставщика? – холодно интересуется инспектор. – Не я же вас должен учить основам бизнеса, Евдокия Максимовна?
– Этот поставщик, – я собираю в тугой комок всю ярость, чтобы не взорваться, и говорю как можно размереннее, – единственный, кто поставляет сырьё не просто хорошего, а уникального качества. Из которого получаются самые лучшие мази, добавки и лекарства. И лето в этом году на Алтае сырое и холодное – травы начинают дозревать только сейчас, к осени. И я готова ждать сколько потребуется! И, думаю, семена расторопши не тот компонент, из-за которого где-то повысится смертность по палате…
И я вдруг осеклась, потому что Глеб Германович угрожающе, да-да – угрожающе! поднялся и навис надо мной с высоты громадного роста. Синие глаза брызнули золотыми искрами, будто кто-то в их ледяной глубине ударил по раскалённому добела куску металла.
Святый Боже!..
– Не вам, Евдокия Максимовна, – в его голосе, готова поклясться, проявилось какое-то змеиное шипение, – не вам решать, какой компонент когда и кому понадобится!
Я испугалась, честно. На какой-то момент мне показалось, что он сейчас выхватит меч, саблю или пистолет и проткнёт, нарубит или издырявит бедную Дусю в мелкий фарш.
Оказалось, что теперь я стою, прижатая к стеклянной витрине и отступать больше, собственно, некуда.
– Глеб Германович!.. – с губ сорвался жалкий придушенный писк.
Инспектор вдруг словно очнулся. Поспешно отступил и с силой потёр ладонями лицо, а когда взгляд его вернулся ко мне, от его ярости не осталось и следа.
– Прошу прощения, Евдокия Максимовна… – он длинно выдохнул и коротко поклонился мне – да, поклонился! Это выглядело удивительно элегантно, но теперь я даже не знала, кого боялась теперь больше – злобного инспектора или кланяющегося инспектора. Оба, как выяснилось, были непредсказуемыми психами.
– Хотите чаю? – брякнула я первое, что пришло в голову. – По особому рецепту, бабушка научила. Очень успокаивает…
Инспектор вежливо приподнял уголки губ и пожал плечами, отвернувшись к окну, а я метнулась в подсобку и наконец-то перевела дух. Честно говоря, не припомню, чтоб пугалась так сильно за всю свою жизнь. Ну, может, когда мальчишки в детстве в меня змеёй дохлой швырнули. Я тогда… а, описалась, чего уж там. В этот раз вроде повезло, а то был бы просто вселенский позор…
Страх постепенно отпустил, но его место быстро занял гнев.
Может, я и не самая приятная на свете, но всё же женщина. И вот так со мной себя вести – значит, разбудить во мне ведьму – ту самую, которая подрёмывает сладко в каждой женщине, дожидаясь своего часа, как бедняжка булгаковская Маргарита.
Но уж если она проснулась…
Мои руки действовали сами по себе. Я заложила в тонкий фарфоровый чайник, выхваченный чудом на одной из распродаж антиквариата, свой любимый сбор с чабрецом и мелко толчёным корневищем синюхи голубой – само по себе убойное успокоительное! Но я зашла дальше. Пальцы нашарили под халатом ключик, щёлкнул замочком маленький неприметный шкафчик в глухом углу стеллажа. И уже оттуда выудился небольшой пузырёк с хорошо притёртой пробочкой, тяжёлый, наверное, даже хрустальный. А внутри отсвечивала сиреневым тягучая жидкость.