Елизавета Крестьева – Зелье для упрямого дракона (страница 4)
– И как вам Байкал? – почему-то с живым интересом спросил Глеб Германович.
Я настолько не ожидала такого поворота в разговоре, что ляпнула, не задумываясь:
– Магическая бездна…
Глаза дракона снова торжествующе блеснули.
– Вот!.. Вы всё правильно чувствуете! В вас живёт магия, Евдокия. Вы даже не представляете, кто вы… Редчайшее, светоносное, волшебное существо, которое спасёт наш угасающий мир… Байкал – это не просто разлом в земной коре и не просто самая чистая на Земле вода. Это разлом между мирами – один из четырёх, имеющихся здесь. Ещё один, кстати, на Алтае. Телецкое озеро. И ещё – Танганьика в Африке и Титикака в Южной Америке. Все эти места окружены легендами, как вы знаете. И вовсе не случайно…
– Подождите, – моё сердце колотилось, как слетевший с катушек отбойный молоток, – Что-что там про спасение какого-то мира? В этом месте поподробнее, пожалуйста!
Дракон улыбнулся и вновь склонился передо мной, хотя очень быстро выпрямился, уже поняв, как нервируют меня эти экивоки с этикетами.
–
Я схватилась за готовую лопнуть голову. Ещё чуть-чуть, и от Дуськиной крыши останутся только жалкие битые черепки.
– Стойте, Глеб Германович. Больше не надо. Хватит… Давайте пока на этом остановимся, прошу вас. Мне надо хотя бы это переварить…
– Мудрое решение, – прошептал дракон восторженно-ласково. – Я провожу вас до дома, Хранительница, и вы хорошенько отдохнёте. И простите, что так напугал вас, нет мне прощения… Боже, что бы я ни отдал, чтобы ваши глаза сияли, а губы… улыбались…
Он вдруг подался ко мне, словно его тянула ко мне какая-то непреодолимая сила, и я еле успела отпрянуть.
– Так, гражданин дракон! – зашипела я отчаянно. – Руки…лапы…крылья не распускайте! Что вы себе позволяете!..
Инспектор вдруг вздрогнул так сильно, что я испугалась, как бы опять он не начал оборачиваться. На его лице быстро промелькнула гримаса боли, он даже слегка прикусил губу.
– Простите, Хранительница… Вы должны знать, что я никогда не посмею причинить вам боль и никогда не пойду наперекор вашим желаниям. Вы имеете абсолютную власть надо мной. Ваши приказы для меня равносильны нерушимой клятве. Если вы прикажете мне умереть, я умру. Прикажете быть вашим рабом – буду…
И тут мне всё это резко надоело. Слишком много пафоса на квадратный сантиметр аптеки «Феникс», а у меня на него аллергия. Я решительно поднялась, кинула инспектору в руки его же пальто, сдёрнув со спинки стула. И пошла в подсобку за своей ветровкой. Кажется, дракон слегка растерялся, поскольку когда я вернулась, он всё так же стоял посреди зала, сжимая в руках пальто.
– Так, Глеб Германович. Раз уж такая петрушка началась, давайте сразу кое-что в наших отношениях проясним. Во-первых – никаких Хранительниц. Называйте меня как раньше – Евдокия. Можно – Ева, – добавила я, чуть подумав. Может, хоть кто-то теперь будет называть меня так, как мне всегда хотелось? – Но никаких Дунь, Дуняш и Дусь. Это ясно?
Дракон улыбнулся и попытался вновь поклониться, но я решительно подняла руку. Он вздрогнул от неожиданности, и глаза его опять полыхнули искрами.
– Во-вторых, никаких поклонов! Я понимаю, у вас там, наверное, Средневековье и всё такое, но меня это дико раздражает. Мне гораздо больше нравился строгий, придирчивый и холодный фарминспектор Вельский Глеб Германович.
Дракон улыбнулся и заметил:
– У меня в ведомстве треть аптек нашей области, Ева. Вы думаете, легко следить за всем этим хозяйством на протяжении… хм, ста тридцати восьми лет, когда я только прибыл в эти края?..
– Божечки-кошечки, – прижала я руки к щекам. – И как вы так долго сдерживались и не спалили нас всех к чертям?..
– Хотел, и не раз, – признался инспектор со смешком и наконец-то стал похож на того Глеба Германовича, какого я знала. – Драконы – раса, совершенно не отличающаяся выдержкой и терпением, даже Сапфировые…
Я взглянула в его глаза, уже открывая дверь на улицу, и предположила:
– Это поэтому у вас глаза синие? Потому что вы – сапфировый?
– Совершенно верно, – дракону явно понравилась моя проницательность. – В истинном облике у меня синяя чешуя… А вообще, Сапфировые драконы – это Целители.
– О, так вы не по принуждению занимаетесь аптечным делом?
– Отнюдь, Ева. Я занимаюсь любимым – и очень важным делом. Но, если вы не против, я не буду вас перегружать информацией, как мы и договорились. Слишком много всего…
Мы вышли на улицу, я закрыла дверь и включила сигнализацию. Влажный ночной ветерок – ох, сколько же времени я в беспамятстве провалялась! – взлохматил мою и без того вечно растрёпанную русую шевелюру. И мне почему-то очень захотелось полезть в сумку за расчёской… которой там не было. Как и зеркальца. Как и помады. Как и крема, пудры, лака, чего ещё там… Как и носового платка – если за таковой не считать упаковку влажных салфеток с алое вера.
В общем, если бы какая-нибудь модная психологиня вывернула мою сумку для анализа личности, она бы там не обнаружила личности вовсе. А сумка, кстати, ещё от бабушки осталась, и хотя было ей в обед сто лет, я космы повыдергаю тому, кто нацелится её у меня отобрать. Кое-кто уже пытался, и отделался лёгким испугом только по молодости лет и по наивности характера, усиленной по максимуму соцсетями и фэнтези-книжками.
Внутренне раздосадованная, я повернулась к дракону-инспектору.
– Ну что, до свидания, Глеб Германович. Провожать меня не надо, мне тут рядом, – осекла я его, увидев, как он уже пристраивается шагать со мной дальше.
И он послушался!.. Хотя очень не хотел – видно было по глазам, по напрягшимся желвакам. Но всё равно встал, как вкопанный.
Получается, я вправду имею над ним такую власть?..
И стало неприятно. Так противно, будто хлебнула настоявшейся болотной жижи.
Мне ни к чему ручной дракон. Для меня он всё равно человек – умный, красивый, интересный, талантливый человек, пусть и умеет плеваться огнём. Я бы хотела с ним просто общаться и дружить, а не повелевать. Я бы хотела быть ему интересной не потому, что у меня какие-то там сверхспособности и древняя кровь. Нафиг она мне не сдалась… Я – человек и хочу остаться им, что бы ни случилось.
– Глеб Германович…
– Меня зовут Вельгорн, – тихо сказал дракон. – Никто в этом мире не знает моего настоящего имени, но мне хотелось бы, чтобы наедине вы звали меня так.
– Вельгорн, – имя ему удивительно шло – гордое, сильное, красивое. – Я вам сейчас отдам приказ и прошу заранее меня простить. Это будет единственный и последний мой приказ для вас. Хорошо?..
– Всё, что прикажете, Хра… Ева. Но почему простить?..
– Вельгорн, – твёрдо сказала я, и показалось, что ветер зашумел сильнее в кроне старого вяза. – Приказываю вам быть собой. Вы не должны меня слушаться. Вы не должны меня опекать. Вы свободны от любых обязательств по отношению ко мне. Вы должны быть только собой и поступать только так, как считаете нужным. Всё. Исполняйте приказ.
И для верности я притопнула ногой – здесь бы очень каблук пригодился, но летом моя нога не знала другой обувки, кроме лоферов на толстой подошве – самой удобной в мире обуви. Поэтому эта самая подошва издала разве что смешной «чвяк» на мокром асфальте. Вот вечно у Дуськи всё не так…
Дракон не вздохнул с облегчением, как я отчасти ожидала. И вообще не выглядел обрадованным, хотя я заметила, что из его статной фигуры ушло излишнее напряжение – значит, приказ всё-таки подействовал. Широкие плечи под чёрным кашемиром даже немного ссутулились.
– Зря вы это сделали, Ева, – он подошёл ко мне вплотную, и в тусклом свете фонаря я увидела, как мерцают его глубокие глаза, затягивая меня в синюю бездну. – Так мне будет намного сложнее сдерживаться…
– Сдерживаться от чего?.. -я вдруг поняла, что пячусь назад, шаг за шагом, но он неумолимо надвигается на меня.
– Вы не всё знаете про зелье Истинной сути, Ева. Я не успел вам рассказать. Вы не знаете, что та Хранительница, кто готовит зелье, с его помощью сможет приворожить любого дракона, какого захочет. Именно так в нашем мире Хранительницы выбирали себе мужей. И любой дракон был счастлив принять такой напиток. Это было огромной честью – и надеждой на продление рода. Потому что без Хранительниц драконий род рано или поздно пресекается… Так был сбалансирован Создателем наш драконий мир…
– Но я не… Я не… – бормотала я, глядя расширенными от ужаса глазами, как его лицо склоняется над моим.
– Вы дали мне приворотное зелье, Ева, – неумолимые слова продолжали заколачивать гвозди в крышку моего гробика. – И вы же сами разрезали путы, которые могли меня сдержать… Я люблю вас.
И его горячие губы прижались к моим.
Глава 4. Драконь-Трава
Я проснулась оттого, что мой ретривер Смайл поддевал влажным носом мою руку и сопел в неё. Он всегда так делает, когда я, по его собачьему мнению, слишком долго валяюсь в постели. Я вяло отпихивала его морду, ворчала, натягивала на себя одеяло…