Елизавета Крестьева – Огни невидимых дорог (страница 5)

А сердце затрепетало пойманной птицей, когда она услышала низкий, чуть хрипловатый голос:

– Ты просто чудо! Браво!.. Как тебя зовут?..

Ирина отставила в сторону стакан в красивом серебристом подстаканнике и горько улыбнулась.

Старые, поблёкшие, давно забытые картинки вдруг обрели яркость и чёткость, как будто и не было этих шестнадцати лет, отделявших школьные воспоминания от нынешнего момента.

Когда-то она упивалась этими воспоминаниями и картинками, перебирала в памяти, рассматривала так и этак, словно драгоценности на свету. А потом снова убирала в шкатулку памяти и закрывала на прочный маленький замочек.

Она была влюблена в Семёна не просто по уши – она утонула в чувствах с головой. Захлебнулась и растворилась. Забыла самоё себя…

И он, конечно, сразу всё понял. И, конечно, ничуть не удивился…

Семён менял подружек так часто, что порой путался в именах, ничуть, впрочем, этим не смущаясь. Поклонницы ревностно ожидали своей очереди. Пройтись с Семёном под ручку по школьному коридору под лавиной завистливых взглядов – о, это было достойной наградой за долгие мучения!.. И при этом надо было быть красивой. Очень красивой!.. На «просто хорошеньких» Семён и внимания не обращал.

Ирина никогда не считала себя красавицей. И безумно стеснялась своих чувств…

Когда он после репетиции сказал, что пойдёт её провожать, она торопливо схватила сумку и, пробормотав какие-то извинения, убежала. Недоумённые взгляды буравили ей спину. Девчонки переглянулись и откровенно покрутили пальцами у висков.

Семён фыркнул и цинично подумал, что с этой Ирочкой придётся повозиться.

Но ничего, так даже интереснее, честное слово!..

Ирина вышла из дома и полной грудью вдохнула свежий влажный воздух.

Вот и май на носу!.. Свежесть такая, что воздух можно пить, как родниковую воду…

Она неспешно пошла по выложенной деревянными спилами дорожке, на ходу натягивая тонкие рабочие перчатки. Каждый день, как только сходил снег, она совершала обход своих владений, невзирая на погоду.

Когда-то всё начиналось с практически пустого куска поля с парой чахленьких дубков с дальнего края. Но она влюбилась в это место так, будто оно уже было райским садом…

И вот, её ноги мягко ступают по дорожке, что бежит, изгибаясь упруго и весело, среди молодых посадок. Ну-ка, ну-ка… Ага. Вот они, красавцы!..

Ира осторожно разгребла прошлогодние листья вокруг мясистых стрелок нарциссов, посаженных в прошлом году. Довольно улыбаясь, стянула перчатку и потрогала упругие листики, похожие на перья лука. Эти должны быть розовыми… Редкость. Хоть бы зацвели!..

А вот и примулы показались – хорошенькие, чуть кучерявые листочки. И армянские крошки-мускари вот-вот зазвенят нежными синими колокольчиками…

Ирина любила все времена года, но вот это предмайское состояние всегда трогало особой нежностью, хрупкостью и свежими запахами просыпающейся земли…

Она выпрямилась, всё ещё улыбаясь. Как она любила своё поместье!

Её личная тёплая и мягкая Вселенная, всегда готовая принять в себя, защитить и уберечь от любых напастей и невзгод. Она сама её создавала, год за годом, саженец за саженцем, цветок за цветком… Дорожки, скамейки, живая, уже вымахавшая выше неё изгородь, в которой ещё прятались остатки старой колючей проволоки.

Её родные со всей душой помогали ей, и в некоторых деревьях она словно видела любимые родные лица. Вот Русин кедр – уже большенький, распушился… А вот яблоньки рядышком – мама с папой, даже наклонились друг к другу и наливают тугие цветочные почечки. А там, подальше – целый ряд роскошной смородины, которую сажали всей семьёй и племянники тоже с важностью помогали, несмотря на весьма юный возраст. А вот эту жимолость привёз откуда-то дядя Боря, мамин брат, и она действительно очень сладкая и урожайная. И бабушкина любимая сирень, конечно…

Она потрогала упругие веточки, с нежностью подумав о бабуле.

Так, ещё у калитки надо розу глянуть, может, пора уже окончательно снять укрытие.

Она присела у розы, заглянула под ткань и вдруг засмеялась. Эта красавица-англичанка называлась Вильям Шекспир!

Ну, прям в тему!..

Роза чувствовала себя явно неплохо, денёк выдался довольно пасмурный, так что Ира решительно сняла ткань.

– В добрый час, – сказала она розе. – Обвыкай, я скоро тебя подкормлю.

– А меня подкормишь? – донёсся вдруг от калитки могучий бас.

Ирина вздрогнула и выронила ткань. Близоруко прищурилась.

– Семён?..

– Привет!

Он засмеялся почти беззвучно, положив массивную руку на столбик ворот, и ей вдруг подумалось, что смех его, в отличие от него самого, совсем не изменился. Когда-то она столько старалась, чтобы вызвать этот самый смех, и безумно гордилась собой, когда получалось!..

А теперь – всего лишь отстранённое любопытство… Будто случайно увидела отрывок из давно позабытого, когда-то любимого фильма.

– Привет!.. Откуда ты взялся? – на ходу стягивая перчатки, она взялась за крючок калитки. – Проходи!.. Я думала, ты в воскресенье приедешь?..

– Если я тебе скажу, что встреча с тобой не давала мне спать по ночам, ты поверишь?

– Что, я так сильно тебя стукнула? Сломала ребро?

Семён снова тихо захохотал. А потом внезапно подхватил её за бока и подбросил в воздух. Ирина взвизгнула от неожиданности, но он тут же поставил её на землю.

– Ирка!.. Ну какая же ты клёвая!.. Как я рад, что вернулся!..

Он широко осмотрелся и всей грудью вдохнул.

– Ты не представляешь, как я тосковал по нашим краям!.. Ну, показывай своё поместье, что ли!

Ирина, всё ещё не оправившаяся от испуга, подобрала перчатки. Спросила, не поднимая глаз:

– А тебе что, правда, интересно?..

Он посмотрел внимательно.

Ну, конечно. Стесняется. Как красиво румянец подчёркивает высокие скулы… А эта замечательная зелёная спецовка словно пошита на заказ… даже цветочки вышиты на нагрудном кармане!.. Как ей идёт!..

Сколько он знал её – впрочем, не так уж много, она всегда стеснялась. Обниматься стеснялась, а когда он впервые поцеловал её – так вообще чуть не грохнулась в обморок. До сих пор помнились растерянные зелёные глаза, неумелые и холодные от мороза губы. Дело было на турбазе, в лесу, под Новый год, куда его вместе с другими школьными артистами пригласили «подедморозить».

Он потащил её с собой, чтобы она наконец-то по-настоящему стала «его» девушкой.

Никогда и ни с кем он так ещё не мучился!.. Она шарахалась от него, как от дикого хищника, хотя влюблена была по уши. Это очень злило, но он только покрепче закусил удила, решив, что добьётся её, во что бы то ни стало.

Два долгих месяца он потратил, чтобы хотя бы периодически гулять с ней под ручку в парке. Потом кино, пару раз, какие-то выставки, океанариум… Хотя больше всего ей, да и ему нравилось просто гулять по паркам и набережным.

И как-то незаметно они… подружились.

Это удивляло и отчасти забавляло его. Семён никогда раньше вот так не дружил с девушками. А с Ириной было по-настоящему интересно и весело. Она обладала прекрасным чувством юмора, удивительными для её возраста познаниями в разных сферах жизни, глубиной и неординарностью суждений. И в то же время была проста и скромна до застенчивости. Малейшие попытки дальнейшего сближения в сторону романтики повергали её в настоящую панику. И потом ему долго приходилось восстанавливать хотя бы дружеский статус кво.

А когда над городом в декабре закружили белые мухи, на очередной прогулке она, весело смеясь, рассказывала какую-то историю из детства – он вдруг понял, что влюбился.

Всерьёз.

До сосущего холодка под ложечкой. До тоскливых одиноких вечеров, странных волнующих снов и полного отсутствия других девушек на горизонте, что было наиболее пугающим симптомом.

С этим надо было что-то делать.

И тут так вовремя подвернулось это предложение с турбазой!..

Тайга, заснеженные бревенчатые домики, весёлая компания и Новый год. Ну что может быть романтичнее?..

Там действительно было здорово, настолько хорошо, что Ирина стала сиять и раскрываться, словно тонкий и хрупкий цветок. Она искренне веселилась, робко и нежно пела под гитару бардовские песни, неожиданно умело резалась в карты с его друзьями, с визгом каталась с ледяной горки и даже прыгнула с ним с обрыва в глубокий снег, хотя это уже было чистым безумием.

Их закружила и подхватила снежная новогодняя сказка, и Семён полностью утратил ощущение реальности…

И ему вдруг стало страшно.

Страшно, что сказке рано или поздно придёт конец…

… Они стояли под могучим кедром, уже стемнело, и только дальний свет фонаря над столовой чуть подсвечивал пушистый снежный сумрак.

– Завтра Новый год, – сказал он, любуясь её ресницами с налипшими снежинками. – Знаешь, мне кажется, это будет самый лучший Новый год в моей жизни.

– Правда? – улыбнулась она и стряхнула снег с кедровой лапы. – Потому что мы здесь?..