Елизавета Крестьева – Огни невидимых дорог (страница 3)

Ирина поднялась, стараясь удержать остатки самообладания. В голове всё кружилось и плыло, и от Ромкиной беспардонности словно ремнём перехватило горло.

– Ни за что, – твёрдо сказала она, тяжело дыша. – Никогда.

Она подхватила со спинки стула куртку и с прямой спиной вышла из столовой.

В длинных и узких коридорах телецентра было душно, ощутимо попахивало разогретым пластиком, вились тонкие шлейфы разнообразных духов, откровенно шибало табачным дымом и обыкновенным потом. Чуткий Ирин нос страдал и мучился, и вся она страдала и мучилась, сердясь на себя, на Ромку и на весь мир, которые невесть зачем притащили её сюда. Кружилась голова, гудели ноги, да вот даже присесть было некуда. Роман опять куда-то испарился, велев ждать здесь. И она покорно ждала, прислонившись к стенке, потому что на прямую спину и тем более, улыбку совсем не осталось сил…

Они приехали на пробные съёмки для Ромкиного проекта, и вот уже битых полдня он таскал её по разным студиям, кабинетам и бесконечным коридорам, то и дело исчезая, чтобы переговорить с нужными людьми. И всё неумолимо клонилось к тому, что сегодня снимать их уж точно никто не будет.

Господи, ну зачем она здесь?..

Она сопротивлялась почти неделю. Сопротивление никогда не было её сильной стороной, но в этот раз она билась до последнего. Ни её подруги с мужьями, ни Ромка, вылезавший из кожи вон, чтобы её переубедить, ни родные, невесть как пронюхавшие про предполагаемую передачу, ничегошеньки не добились.

И, как ни странно, соседка Олеся, с которой они никогда не были особенно близки, как-то походя умудрилась выбить почву из-под ног одной небрежной фразой: «Ира, не глупи – тебя явно что-то ждёт за этим поворотом».

И всё, Ирина перестала спать по ночам.

Олеся никогда ничего не говорила просто так. К ней всегда прислушивались. Шептались даже, что у неё дар ясновидения. Сама Олеся, правда, фыркала насмешливо, объясняя всё простой психологией, но всё же, всё же…

Тебя что-то ждёт за этим поворотом.

Господи, какая глупость, думала Ирина, отчаянно борясь с желанием почесать измученный нос. Как я могла вообще согласиться на такую безумную авантюру!.. Ну какая из меня телеведущая, почему они все ко мне привязались, свет, что ли, клином на мне сошёлся?..

Мимо проносились страшно деловые люди с отсутствующими взглядами, зажатыми подмышкой папками, кто-то орал на кого-то в приоткрытом кабинете напротив, совершенно не стесняясь в выражениях, и её бедные уши норовили свернуться в трубочку.

Она неуверенно переступила. Может, пройти чуть дальше по коридору, чтобы хотя бы не слышать ругательств? Ноги осторожно понесли её вперёд, и неожиданно за поворотом, всего в нескольких метрах, она обнаружила небольшой диванчик – о, чудо! – незанятый, а рядом – о, чудо из чудес! – приоткрытое окно.

Ирина была очень дисциплинированной и всегда старалась чётко выполнять инструкции. С неохотой она вернулась на прежнее место. Роман велел ждать здесь… но ведь он не потеряет её, заглянет за поворот – и вот она, пожалуйста… Он бы и сам, наверное, пристроил её на этот диванчик, просто не знал о нём… Это же всего лишь… за поворотом!..

За злосчастной дверью напротив выматерились так изощрённо, что Ирина пулей сорвалась с места и понеслась к диванчику.

И в этот момент за этим самым поворотом распахнулась дверь какой-то студии, оттуда вышел высокий грузный мужчина, в которого Ирина и вписалась на полной скорости, не успев даже толком понять, что случилось.

Из глаз брызнули искры, что-то больно стукнуло ещё и по темечку, и в носу страшно зачесалось, потому что она уткнулась в шерстяной свитер крупной вязки, пропитанный запахом мужского одеколона.

– Куда ж вы так несётесь, девушка? – недовольно пробасили сверху, и Ирина только сейчас пришла в себя. – Где-то пожар?..

Она подняла голову и поспешно отстранилась. С её лба вдруг свалились чьи-то очки, и мужская рука с толстыми пальцами резво подхватила их. Так вот что упало на неё сверху!..

Господи, какой позор.

– Простите, ради Бога, – пробормотала она, пытаясь как-то аккуратно сморгнуть набежавшие от боли и досады слёзы. – Я очень виновата, неслась, не разбирая дороги… Я не ушибла вас?..

Сверху хмыкнули довольно незлобиво.

– Знаете, вы бы вряд ли смогли меня ушибить, даже если бы специально старались.

Она беспомощно улыбнулась:

– Я очень рада. Простите ещё раз, я тогда пойду.

– Ира?.. – вдруг донеслось изумлённое. – Ирка, это же ты!..

Она близоруко поморгала и, наконец, сфокусировала взгляд на говорившем.

Крупная тяжёлая фигура, широченные плечи под тёмным норвежским свитером, короткий ёжик густых волос. Полные, но чётко обрисованные губы, мясистый нос и неожиданно синие глаза под почти сросшимися густыми бровями. Где-то она уже видела эти глаза… где же?..

Неспешным движением мужчина вернул на нос очки в тяжёлой оправе и широко улыбнулся, блеснув белыми ровными зубами.

– Ирка, ты что, не узнаёшь? Я же Семён. Семён Михайлов! Мы в одной школе учились! Хорошо же ты меня забыла!..

Ирина всё моргала, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мозги.

– Семён?.. А что ты тут… Подожди, так это ты, что ли… – она недоверчиво закрутила головой и вдруг засмеялась. – Это ты, что ли, именитый режиссёр?..

– Ну, типа того, – Семён тоже засмеялся. – Ирка, да ты совсем не изменилась! Всё такая же… забавная.

Ирина в ответ игриво шлёпнула его по животу.

– Да, Семён, а вот ты изменился!.. Отъелся!.. Здоровый какой стал!..

Они опять рассмеялись, Семён схватил её за руки и усадил на злосчастный диванчик, до которого Ира уже не чаяла добраться.

– Ну, расскажи, – его глаза сверкали неподдельной радостью, – как ты, где ты?.. Замужем, дети?..

Ирина молча покачала головой. Семён изумился:

– Да не может быть!.. Ты – одна?.. Ирка, ты чего?..

– Да ладно, – она хлопнула его по рукаву, – ты лучше про себя расскажи! Ты – известный режиссёр, ну надо же! Сёмка, какой же ты молодец!

– А ты что… правда, не знала?..

– Нет! – воскликнула Ирина. – Я просто знала, что ты в Москву уехал поступать… ну, а подробностей…

Она вдруг жарко смутилась и опустила глаза.

– Сёмка, я обязательно посмотрю все твои фильмы!.. Надо же, ты всё-таки воплотил свою мечту!.. Здорово, это же здорово!..

– Ну да, – он тоже почему-то смутился. – Ну да…

– А у тебя?.. – подняла она глаза, в которых был странный туман. – Жена, дети?..

– Разведён, – хмыкнул Семён. – Сынишка в Москве, скоро в пятый класс перейдёт. Ну, и подруга… так, в общем.

Ирина улыбнулась и снова рассеянно погладила его по руке.

Они неловко помолчали.

– А ты-то что тут делаешь? – спросил, наконец, Семён.

– Ой! – фыркнула Ира и махнула рукой. – Ерундой занимаюсь. Один мой друг решил передачу сделать про наше поселение и почему-то решил, что я должна попробоваться в роли ведущей…

– Какое поселение? – изумился Семён.

Ирина засмеялась и откинула со лба прядь волос. Такой родной жест, вдруг подумалось ему. Он столько раз использовал его в своих картинах. Она и вправду почти не изменилась… всё та же Ирка… Как такое возможно?.. Ведь сколько?… ну да, больше пятнадцати лет прошло…

– Я живу в поселении Родовых поместий Родняки, Семён. У меня своё поместье. Ну, если помнишь…

Она чуть покраснела и опустила глаза.

– Конечно, помню, – сказал он мягко. – Я же тоже читал «Анастасию». Надо же… Ты, значит, тоже воплотила свою мечту, да?..

– Да, – ответила она, не поднимая глаз.

– Ты счастлива? – вдруг спросил он неожиданно для самого себя.

Она смущённо засмеялась и потеребила кончик пряди. Ещё один знакомый жест…

– Женщинам всё время чего-то не хватает, – отшутилась она. – Ну, а ты?

– Нет, – сказал он искренне. – Мужчинам тоже всё время чего-то не хватает, знаешь ли!..

Они снова засмеялись, и Ромка, выруливший из-за поворота, на несколько мгновений потерял дар речи.

Ирина Протасова и известный московский режиссёр Семён Михайлов сидели на диванчике чуть не в обнимку и весело хихикали, будто юная парочка на лавочке!..

– А вот и Роман, – Ирина ощутила прилив торжества при виде потрясённой Ромкиной физиономии. – Познакомься, Семён, это мой друг Роман. Набивается вместе со мной передачу вести, понимаешь!