Елизавета Крестьева – Искорки тепла. Сборник рассказов (страница 3)

Счастливый!..

Ариана подавила тоскливый вздох и уже хотела пройти мимо, как взгляд её зацепился за раскрытую страничку блокнота.

Старик-то, оказывается, художник!

На листе была в точности нарисована трещина на асфальте, которая змеилась тут же, прямо перед лавочкой, над трещиной в прыжке распластался волк, а над всем этим торжественно плыли курчавые многослойные облака. Ариана невольно подняла взгляд в небо – да, именно такие и наползали с севера, обещая скорый дождь.

Как так у него получилось совместить несовместимое?.. Откуда взялся волк, и почему всё смотрелось так органично, словно старичок зарисовал то, что видел прямо перед собой?

Откуда волки-то в старом городском парке, в конце концов?

Она настолько увлеклась его рисунком, что не заметила, что в живых голубых глазах пожилого человека давно уже отражается не солнышко, а её собственная озадаченная физиономия.

- Может, присядете, красавица? – предложил старичок, и Ариана вздрогнула от неожиданности.

- Ох, простите, - смущённо пробормотала она. – Уж очень у вас рисунок интересный…

Старик посмотрел в блокнот, повертел его так и сяк.

- Знаете, некоторые записывают свои мысли, а я вот свои мысли зарисовываю. Много лет искусствоведом работал в большом музее, вот и въелось искусство-то. Сам на старости лет стал рисунками баловаться.

- Вы не просто рисуете, - помолчав, осторожно сказала Ариана. – Вот я, когда на ваш рисунок смотрела, вспомнила эпизод из «Джен Эйр»… Помните, Рочестер разглядывал один из её рисунков, с бакланом, который держал в клюве кольцо или браслет… Ох, что это я?.. – она даже ладони к щекам приложила. – Вы же, наверное, женское не читаете…

- Ну как же искусствоведу да не знать о творчестве сестёр Бронте, - засмеялся старик дробным смехом. – Литература и искусство – они же за ручку ходят по одним и тем же дорожкам. А романтизм – он и в картинах, и в книгах романтизм. Взять хоть Тёрнера с его маяками и лунным светом… Чем не фон для баклана Джен?

- Хоть Гейнсборо, - подхватила счастливая Ариана, вдруг обнаружив, что она уже сидит рядом с этим замечательным дедом, а её кофр с набросками стоит, прислонённый к лавочке – когда успела?.. – Мне так нравится его «Мисс Грэхам»!.. Она просто волшебная!

- И вы чем-то на неё похожи, - пожилой человек снова внимательно присмотрелся к ней, и Ариана почувствовала, как щёки её мазнуло румянцем. – Приодень вас в старинное платье, шляпку с пером и вуаль – и пожалуйста, леди Грэхэм на современный лад. Да что там, лучше!..

Ариана неуверенно засмеялась – странный какой старик, прямо в самые потаённые мысли её заглянул…

У неё дома под стеклом на письменном столе красовался именно такой автопортрет, сделанный на первом курсе. В шляпке с вуалью, в старинном платье, с причёской, как у леди Грэхам, она смотрелась так органично, что, несмотря на неумелую ещё руку первокурсницы художественной академии, рисунок этот нравился всем, включая её саму.

- А в академии, - пробормотала она, словно уже себе самой, - меня, если честно, задол… достали, - она быстро и смущённо взглянула на старичка. – Называют меня несовременной и слишком романтичной. У меня вот экзамен скоро выпускной, по современному искусству, там задание на креативность. А у меня такой ступор… Мне хочется, знаете… - пальцы её взволнованно переплелись, - просто безумно хочется, что-то романтичное написать, с современными трендами совместить, но я так боюсь всё завалить…

Она сбилась, еле удержав болезненный всхлип. Взглянула в облака, которые уже отчётливо формировали грозовой фронт.

А старик всё молчал и тоже смотрел на приближающуюся грозу. Пока ещё лёгкий ветерок качнул пышные сиреневые шапки. Ариана глубоко вдохнула душистый аромат и, чувствуя неловкость, собралась было извиниться и уходить. Пристала к пожилому человеку со своим экзаменом да романтизмом!..

Но у неё так сильно билось сердце, будто сопротивлялось её уходу изо всех сил. Будто она ещё не узнала самого главного. Самого важного. Того, что может изменить всю её дальнейшую жизнь. Ведь бывают иногда такие моменты, когда посреди обыденности, в текучке повседневности вдруг начинаешь чувствовать биение чего-то великого, неумолимого, вечного, и чьи-то небрежно брошенные слова выталкивают на новую дорогу, открывают невиданный сверкающий горизонт…

- Знаете, э-э-э… - наконец, произнёс старик и поднял на неё глаза вопросительно.

- Ариана. Меня зовут Ариана, - торопливо выпалила она.

- Вот видите, - засмеялся старик, - вас даже назвали совершенно правильно! Ариана… как романтично! А меня зовут Артемий Константинович, очень приятно. – Он церемонно потряс ей руку. - Как вы думаете, Ариана, почему я волка здесь нарисовал? – он протянул ей блокнот, и она неуверенно приняла его. Машинально разгладила завернувшуюся верхнюю страничку.

Трещина с асфальта, превратившаяся в пропасть. Могучий волк, серой стремительной тенью распластавшийся в прыжке. Тяжёлые, будто чей-то неумолимый приговор, облака над этим всем.

- Это… символы? – неуверенно спросила она. – Как в «Джен Эйр»?

- Верно, - одобрительно наклонил голову старик. – Волк – это о чём?

- Ну… одиночка. – На ум больше ничего не приходило, и Ариана начала сбивчиво выдавать обрывки стандартных ассоциаций. – Независимость… в то же время – это же волки, значит, стая… Вожак… Голод, погоня, флажки…

- Стоп, - сказал старик. – Флажки – это важно. Идите от флажков, Ариана. В данном случае, пропасть и флажки – одно и то же.

Первый, глухой ещё раскат грома донёсся издалека. Ветер крепчал, бросив ей в лицо собственный тёмный хвост волос.

- Я поняла... – Ариана даже вскочила в волнении, рывком отбросив волосы. – Я поняла! Не надо следовать за стаей. Не надо, если ты – волк, а не овца. Надо прыгать… Или бежать за флажки. Не надо бояться, потому что за флажками, за пропастью – свобода. Так?..

Старик кивнул, улыбнулся ей светло и тихо добавил:

- А на Пашку не обижайся. Он хороший, только молодой ещё, глупый. Звания да заслуги голову слегка вскружили, вот и поплыл маленько. Заигрался, волчонок, бывает… Присмотри за ним.

Но Ариана уже почти не слышала - улетела в грёзы, перекружилась от восторга и зажмурилась. Смех рвался с её губ, смешиваясь с тугим влажным ветром. Она поняла, что будет рисовать на экзамене! И ей стало так легко на душе. Так наплевать на то, что скажут другие, и что решит экзаменационная комиссия!

И даже ОН.

Если она не сделает сейчас этот шаг, не выйдет за флажки стереотипов, то… будет ли у неё потом ещё такой шанс?..

- Спасибо, - горячо воскликнула она, вспомнив про старичка. – Артемий Константинович, где же вы?..

На лавочке, по которой уже барабанили крупные капли, сиротливо лежала только сломанная ветка сирени.

… Члены экзаменационной комиссии что-то уж очень долго молчали над её проектом. Двое из них – пожилой уже мужчина в позолоченных очках и подтянутая энергичная дама с короткой стрижкой, почти соприкоснулись головами над её работой. Павел же Артемьевич стоял чуть в стороне и, на взгляд Арианы, заметно нервничал. За свою драгоценную репутацию, что ли, переживает, отстранённо подумала Ариана. Опять я ему всё испортила своей романтикой. Хотя стоп, какая же это романтика?

Это как раз очень даже современно и стильно.

Она придумала для проекта инвестиционного фонда рекламный слоган «За флажки». На фоне обозначенных лёгкими штрихами стальных кубов-зданий, отдалённо напоминающих «Москва-сити» большой, очень реалистично прорисованный в технике старинной гравюры волк распластался в полёте над колючей проволокой, увешанной красными флажками. А позади него, сбившись в кучку, остались в растерянности остальные волки из стаи, один из них горестно выл, а совсем молоденький трусливо поджимал хвост.

И простая надпись внизу из металлических с блеском букв, стилизованная под старинный меч.

«Свобода - рядом».

Ариана не боялась комиссии. Не боялась плохой оценки. Не боялась позора и насмешек. И даже улыбнулась слегка Павлу Артемьевичу, который давно не сводил с неё беспокойных глаз. Да, сердце её билось взволнованно, но ровно, и руки её не теребили друг друга, а лежали спокойно на столе, поблёскивая аккуратным французским маникюром ухоженных ноготков (не зря она вложилась вчера в поход в салон, ох, не зря!)

- Что ж… смело, - наконец произнёс проректор Андрей Аркадьевич – главный в комиссии, представительный мужчина в центральном кресле. – Талантливая девочка. Паше вечно везёт, чёрту этакому.

Павел Артемьевич заметно покраснел и выдавил:

- Ну…э… Ариана Владимировна всегда отличалась… необычностью подхода. Но я никогда не сомневался в её способностях.

Ариана с трудом сдержала кривую усмешку.

- Это шикарный замысел, - сказал неприметный мужчина, которого Ариана вообще видела впервые. – Это очень необычно, с нотками средневековья, но это же такой тренд, особенно у молодёжи. Все эти Гарри Поттеры и «Игры Престолов». Мне бы и в голову не пришло смешать это с инвестициями. Но вы знаете, это реально может зайти. И да, девушка определённо талантливая. Если вы не против, я бы с ней побеседовал насчёт работы в нашем дизайнерском отделе, - он неожиданно тепло улыбнулся Ариане.

- Эй-эй, Денис Валерьевич, - нахмурился проректор. – Придержите-ка коней. Такие как Ариана Владимировна вообще-то и в Академии нужны, а то ишь, на ходу подмётки режете и ценных кадров из-под носа утаскиваете!..