Елизавета Король – Оливковые истории (страница 11)

– «Где ты познакомилась с ним? – любопытничала Алекса, – Это была любовь с первого взгляда?»

София задумчиво улыбнулась, вспомнив первую встречу, первые эмоции и первые слова…

– «Думаю, что мы влюбились ни с первого взгляда, а с первой молекулы воздуха, который окружал нас, ведь сначала я услышала аромат его туалетной воды – она звучала так восхитительно, маняще, просто будоражила все мои внутренности, а только потом разглядела того, кто излучал этот божественный запах. Он стоял около аудитории в компании однокурсников и увлеченно что-то рассказывал, потом резко замолчал и посмотрел в мою сторону, его друзья тоже обернулись и стали перешептываться, а мне в тот момент было так неловко, что я убежала. После той ситуации я думала о нем постоянно, искала глазами среди толпы студентов, грустила и расстраивалась из-за дней, в которых его не было и так продолжалось больше месяца. Меня накрывало отчаяние и странное ощущение тоски, часто хотелось плакать без причины и представлять ночами его образ. Алла сразу догадалась, что я влюбилась, но отнеслась с пониманием и терпеливо выслушивала мое нытье. Однажды я прогуливала лекцию по философии, расположившись в институтской курилке с занимательным журналом «Лиза», как вдруг за спиной почувствовала волну тепла, вибраций и тот самый обожаемый запах, он приближался, заставляя меня дрожать и изнывать от предвкушения, я не испытывала раньше ничего даже близко похожего на это чувство. Он спросил не убегу ли я на этот раз… и мир «поплыл» от его голоса. Он был так красив – смуглое лицо и темные волосы дополняли ярко-голубые глаза – это смотрелось необычно, эффектно и завораживающе, мне хотелось поцеловать его прямо в этом прокуренном холле, прижаться к его небритой щеке и прогулять с ним все оставшиеся лекции, все курсы, всю жизнь. Я была так счастлива! Мы убегали к Алле на дачу, чтобы оставаться наедине, наслаждаться друг другом, любить до изнеможения, я не знала, что можно быть настолько любимой и желанной. Спустя столько лет я помню его прикосновения, интонацию нежных слов, горячие объятия и искренность, с которой он любил меня. Он всегда был рядом, даря уверенность, спокойствие, чувство защищенности от этого сурового мира и надежду на то, что наша семья будет идеальной. Но по странному стечению обстоятельств, именно в тот момент, когда я обретала истинное счастье, в мою жизнь снова стучалась беда».

Глава 9

С тех пор как София переехала жить к Алле ей редко удавалось встретиться с сестрой, возможно из-за длительной дороги или из-за слишком насыщенной увлекательной жизни, в которую она окунулась, может ее полностью поглотила первая влюбленность или она просто стала более эгоистичной… Конечно, девочки созванивались, изредка виделись, но той привязанности и родственных чувств почему-то больше не испытывали, Рита казалась странной, отчуждённой и очень скрытной, у нее появились новые знакомые, которые не вызывали у Сони доверия и положительных откликов, им стало сложно общаться, и сестры отдалились друг от друга. Но проигнорировать приглашения на двадцатилетие сестры София не могла, хотя и не горела особым желанием присутствовать в компании малознакомых и неприятных ей людей. У Сони всегда была сильно развита интуиция – это уникальное чувство, странным образом, передалось ей от отца, и эта интуиция подсказывала, что девушка не должна присутствовать на этом дне рождения, но не предав значения этому тревожному сигналу, купив двадцать одну белую розу, София все же поехала в ненавистный дом на станцию метро «Сокол».

Родителей дома не оказалось, они, как всегда, уехали на выходные дни на дачу, предоставив Рите полную свободу, чем она и воспользовалась: было много алкоголя, дурные речи и неадекватное поведение, что заставило Соню покинуть этот праздник уже через пару часов пребывания в этой невыносимой тусовке, но только жгучее чувство тревоги не покидало ее мысли.

Следующая неделя началась с ужасного телефонного разговора, а точнее телефонного крика – впервые за все это время отец прервал молчание и решился позвонить Алле, но не для того, чтобы поинтересоваться судьбой и здоровьем дочери, а для того, чтобы обвинить Соню в страшном и бездоказательном эпизоде. Оказалось, что после дня рождения Риты из квартиры отца пропала большая сумма денег и мамины драгоценности, а узнав, что единственным гостем на этом празднике была Соня, отец предположил… Нет! Он просто был уверен, что его младшая никчёмная дочь – лживая воровка!

София испытала такой приступ негодования, что сдержать свои эмоции и гнев просто не смогла, она мчалась к отцу, чтобы наконец высказать все, что наболело за эти долгие годы, казалось, это чувство несправедливости просто перекрыло ей воздух. В этом состоянии она была так похожа на отца, но из-за чувства ярости даже не осознавала своих поступков и говорила без передышки, точнее кричала истошно и болезненно, как будто кто-то сорвал плотную крышку, позволив вылиться перебродившему содержимому. Выбежав из офисного здания, где работал отец, Соня рухнула на асфальт и разревелась, абсолютно опустошенная и изнеможденная от этой тяжелой встречи. Уже по дороге домой сердце стало биться ровнее, тело остывало от огненной бури и в голову возвращались адекватные мысли.

–«Аллочка! Зачем я это сделала?! – уже поздним вечером негодовала Соня, – Зачем я так подло поступила со своей сестрой?! Меня как будто подменили, это дикое чувство несправедливости и лжи… но я все равно ничего не изменю, ведь отец не полюбит меня даже узнав правду об этом дне рождения, а вот Рите я создала неприятности… я не хотела!» Соня действительно не желала навредить сестре, но она даже не подумала о последствиях, ведь ей так хотелось оправдать себя в глазах отца, хотя бы в этой ситуации.

–«Я позвоню сестре, извинюсь, она все поймет и простит! И отец простит Риту – она ведь его любимая дочь!»

Алла сочувственно смотрела на племянницу, оставив свое мнение и комментарии при себе:

–«Конечно позвони! Все наладится! Не переживай!»

Но София переживала и поэтому снова и снова набирала телефонный номер, но в ответ слышала только длинные гудки и голос автоответчика, на который она наговаривала свои оправдательные сообщения. В груди нарастала паника и противное интуитивное чувство, что случилось что-то непоправимое, что-то хуже, чем просто семейный скандал или наказание. Лишь около полуночи на том конце провода послышался суровый голос отца.

–«Я хочу поговорить с Ритой!» – истерично закричала Соня.

–«Ты не сможешь больше этого сделать никогда!» – сухо произнес отец, но не положил трубку, а как будто замер не зная, что сказать.

Тогда София продолжила свой озлобленный монолог, крича, что отец не имеет права вмешиваться в отношения сестер и он обязан дать ей возможность объясниться с Ритой, но дрожащий голос произнес одно единственной слово, которое оборвало этот бессмысленный спор.

–«Передоз!» – прозвучало холодно и страшно.

Алла вбежала в комнату, где, вцепившись в телефонную трубку стояла Соня, оцепенев от ужаса и задыхаясь от первой в своей жизни панической атаки.

Ночные городские трассы были пустынны в столь поздний час и такси неслось с огромной скоростью из южного в северный округ, приближая Соню к самому страшному эпизоду в ее жизни. Но пока девушка не знала, как именно выглядит это жуткое слово «передоз», представляя себе Риту, лежащую на кровати, бьющуюся в конвульсиях и с идущей пеной изо рта.

– «Ее же спасут? Это ведь можно вылечить, этот передоз?» – с мольбой в глазах спрашивала она у Аллы, а потом снова заливалась в истерике, – Это я во всем виновата! Если бы я не рассказала про эту вечеринку, да лучше бы отец меня считал воровкой!»

Дверь в квартиру была приоткрыта, внутри слышались мужские голоса и несмотря на глубокую ночь во всех комнатах горел свет.

– «Проходи, полюбуйся!» – жестоко прозвучал отцовский бас.

Соня робко шагнула в прихожую, собираясь пройти в их с сестрой комнату, но взгляд невольно направился на кухню, где на полу лежала Рита, неподвижная, с посиневшими губами и желтовато-бледным лицом. Не было никаких судорог, ни пены изо рта, ни дыхания, лишь зловонный запах мёртвого тела, смешанный со сладкими духами и невыносимой жарой наполнял все пространство квартиры. К горлу подкатила тошнота, Соня снова задыхалась от повторной панической атаки и ужаса, который завладел ее хрупким телом и истерзанным разумом. После внушительной дозы успокоительного София опустилась на холодный пол рядом с телом сестры и безостановочно шептала слова прощения, в то время как следователи прослушивали голосовой автоответчик, давая понять, что этих оправдательных сообщений Рита уже не слышала, она умерла, так и не узнав почему младшая сестра предала ее. Соня обратила внимание, что Рита была одета именно в ее темно-синюю толстовку, а на столе лежала тетрадь со стихами и аккуратно выведенной надписью «Я вас всех очень люблю» и два отвратительных шприца. Кто-то был с ней в этот трагический последний момент, кто-то просто не захотел спасти Риту, испугался… или намеренно убил ее передозировкой.

Зазвонил телефон, и Соня на автомате схватила трубку:

–«Слушаю» – прошептала она.

–«Рита! Риточка! Что там у вас произошло?!» – слышался встревоженный голос мамы, – Целый день не могу дозвониться ни до тебя, ни до папы!»