Елизавета Король – Оливковые истории (страница 12)

Отец вырвал телефон из рук Софии и остервенело нажал кнопку «отбой», пробормотав что сам сообщит жене о случившейся трагедии.

–«Ты не виновата!» – успокаивала Алла любимую племянницу по дороге домой, – Ты же сама говорила, что Рита уже давно вела себя странно, сильно похудела, изменилась… Жаль, что никто кроме тебя этого не заметил, не принял вовремя меры, не помог…»

–«Но я ведь тоже проигнорировала ее перемены, тоже не помогла! Я была так занята своими отношениями, своей новой жизнью, что совсем забыла о ней, а Рита, возможно, нуждалась в моей поддержке!» – Соня снова плакала, но уже полностью обессилив и смирять с всепоглощающим чувством вины.

– «Сначала – мама… теперь – Рита… Я приношу людям несчастье…»

Знойное июльское утро было наполнено горем, страданием, ложью и запахом мертвых тел, Софию снова преследовало это жуткое ощущение и тошнота. Казалось, никто не замечал зареванную девушку с огромным букетом белых роз, прятавшуюся за стенами морга Боткинской больницы, никто, кроме сурового взгляда отца. Восемнадцать лет назад из этого морга он забирал тело любимой жены, а сегодня – тело любимой дочери, и в обоих случаях к этим трагедиям, пусть косвенно, но была причастна София. Снова кто-то более необходимый, более значимый и любимый покинул этот мир, а никчемная Соня все еще рядом, но ему не нужна. София бросила в могилу горсть сухой земли и от удара о гроб раздался невыносимо пронзительный звук, слившийся со стуком ее сердца, изнывающего от боли и собственной ничтожности.

На следующее после похорон утро Соня покидала и этот дом, оставив теплые слова благодарности и любви на белом листе бумаги.

«Любимая моя, Алла! Не представляю как смогу отблагодарить тебя за теплоту, любовь и заботу, мне было так спокойно и уютно в твоем доме, но я должна все забыть и начать свою историю с новой главы, оставив всех героев в прошлом. Но только не тебя, мы увидимся… просто чуть позже. Люблю».

София нашла в себе силы преодолеть ненависть к собственной персоне, непроходящие угрызения совести и появившуюся на пороге депрессию, девушка включила «рабочий режим» на максимальную мощность окунувшись с головой в учебу и необходимость зарабатывать себе на жизнь.

Глава 10

-«И вы так и не общались после смерти Риты?» – растроганная до глубины души этой трагической историей, спрашивала Алекса.

–«Я не видела его более пяти лет… хотела стереть из памяти все прожитые годы, избавиться от чувства вины, ненависти и мне почти удалось, но однажды я поехала на Ваганьковское кладбище – это было за день до годовщины смерти Риты, стояла адская жара и я снова испытывала проблемы со здоровьем, связанные с паническими атаками. Почему-то в знойную погоду мне всегда становилось хуже, как будто в голове была нерушимая связь между летним жарким днем и ее смертью, воспоминаниями и стрессом. Я с трудом дошла до участка, где была похоронена сестра и уже там начала задыхаться, людей вокруг не было, мне становилось страшно, и паническая атака усиливалась, добавляя тахикардию и полуобморочное состояние, я даже подумала, что вот так символично оборвется и моя жизнь – на могиле Риты, как расплата за тяжелые грехи. Но Господь оказался милостив послав мне спасение – у ограды появилась мама Риты, оказывается она уже была здесь и отходила выбросить сухие ветки, а вернувшись обнаружила меня в таком состоянии, что пришлось вызвать «скорую помощь».

Конечно, она поведала об этом инциденте отцу…»

–«Как он отреагировал? Испугался за тебя? Приехал?» – с тревогой переспрашивала Александра.

–«Приехал… Только не знаю, не понимаю зачем?! От его неожиданного появления меня тогда снова накрыло волной тревоги и все в одночасье вернулось на старые рельсы. Мы стали изредка общаться, созваниваться и даже иногда встречаться, но все это сопровождалось неприятной натянутостью, обидой, одолжением и изматывающим стрессом. После нескольких минут такого общения я чувствовала себя выжитой и изнеможденной, внутри скребло все то же чувство «недостойности» и предвзятого отношения к моей никчёмной персоне. Его не радовали мои успехи, достижения, независимость, все воспринималось с пренебрежением и недовольством, но теперь он почему-то считал возможным делать мне замечания, диктовать свои условия и желал беспрекословного уважения к своей личности. В общем все наши редкие встречи наполнялись бесконечными конфликтами, ссорами, гневом и нарастающей внутренней обидой. Он как вампир выпивал из меня все соки, оставляя в бесчувственном, отрешенном состоянии депрессии, поглощающем чувстве вины и неисчезающих мыслях о том, что я никогда не буду достойна его похвалы, внимания или просто доброго человеческого отношения. Меня спасала только моя семья, в которой я старалась не озвучивать эту личную неприятную историю моих взаимоотношений с родственниками, но даже здесь отец пытался «насолить» мне, влезая с ненужными советами в воспитание моей дочери, критикуя моего супруга, и я почему-то терпела его унижение, оскорбления, это бесконечное хамство и ярость, пока однажды не увидела, как он своей огромной крепкой ладонью отшлепал моего ребенка. Я взорвалась! Казалось, в тот момент я способна была загрызть его от той ненависти, которую испытала, от того чувства силы, от безумства с которым набросилась на него… мне кажется тогда он впервые испугался, что я способна ему противостоять, ведь никогда ранее я не показывала свою волю, позволяя столько лет обижать себя и близких мне людей, включая Аллу, маму Риты, мою дочь…

Я настроилась на сражение, которое чуть не стоило мне жизни, ведь мы были переполнены обидой и ненавистью друг к другу, а эти чувства приносят человеку горе и болезни».

–«Тебе наверное не хочется об этом вспоминать? Или расскажешь, как это случилось?»

–«Он заболел первым, но, к счастью, опухоль была не агрессивной и полугодовое лечение дало положительный результат, ему не потребовалась ни операция, ни химиотерапия, но пришлось перенести почти сорок фракций лучевой терапии, которые тяжело ему давались. Я «следила» за его самочувствием на расстоянии, стараясь не приближаться, не нервировать, не мешать, лишь обозначив свою позицию, что в любой ситуации готова прийти на помощь, отодвинув наши взаимоотношения. За время его лечения мы несколько раз пересекались на даче, когда я приезжала навестить маму Риты, а его отпускали из больницы на выходные домой. Я старалась быть внимательной и услужливой, расспрашивала о процедурах, интересовалась ни нужна ли ему моя забота, готовила полезную пищу, хотя на душе было по-прежнему паршиво, ведь отец натянуто принимал мое сочувствие и ухаживания, стараясь казаться независимым, строгим и вселять в меня еще большее чувство вины даже за свою болезнь, и ему это прекрасно удавалось. Мне было так больно… сама не понимаю почему… Может от того, что даже в таком положении он все еще отталкивал меня, злился, не желая увидеть во мне искреннюю любящую дочь, ведь я действительно за него переживала. Моя ненависть исчезла, а вот чувство обиды возросло в таких масштабах, что места в моей душе для счастливых положительных эмоций просто не осталось. К осени его лечение было закончено, анализы и самочувствие были в норме и болезнь отступила, я с облегчением выдохнула, наконец найдя время для собственного здоровья. Я думала, что мое постоянное плохое самочувствие было связано с бесконечным стрессом, переживаниями и расшатанной нервной системой, но все оказалось гораздо хуже…»

– «Тебе было страшно?»

–«Очень! Страх до оцепенения, но не за себя – за дочь, за мужа, ведь больше всего на свете я боялась оставить собственного ребенка без матери, зная, как это невыносимо больно жить без искренне любящего тебя сердца. К тому же Полиночка нуждалась в постоянном медицинском наблюдении, еще до болезни отца в нашей семье случилось несчастье – нас с дочкой на пешеходном переходе сбила машина, наверное, после смерти Риты это было самое страшное, что мне пришлось пережить».

Тот голый ноябрь был аномально холодным, серые дороги маскировали наледи, а яркое морозное солнце ослепляло встречных водителей и именно на таком опасном участке случилось то злополучное происшествие. София, держа за руку дочь, шагнула на «зебру», предварительно убедившись, что приближающийся автомобиль максимально сбавил скорость и практически остановился, но водитель неожиданно снова нажал на педаль газа, когда пешеходы были уже на середине пути, и своим мощным капотом разбросал Соню с Полиной по разные стороны проезжей части. Ребенок получил серьезные травмы, которые еще несколько лет не позволяли Софии забыть эту аварию, ведь девочке требовалось постоянное наблюдение, обследования и длительное лечение, вдобавок София снова винила себя, что шагнула на тот обледенелый перекресток и не уберегла Полину, а собственные полученные увечья она старалась максимально, насколько это было возможно, игнорировать.

Стресс, переживания, угрызения совести, депрессия и обида стали постоянными спутниками Сони и длинной извилистой дорогой привели ее к страшному диагнозу. Казалось, София даже не удивилась этому жуткому слову – онкология, понимая, что сама – своими собственными руками, а точнее мыслями, образом жизни и восприятием ситуаций накопила эти злые клетки, и только острый хирургический нож и самый сильный яд помогут ей избавиться от той огромной обиды, которая поселилась внутри и распоряжалась ее жизнью.