Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 28)
Машарин. А ты бы со мной не смог вместе пойти? Как-то мне стремно одному. Или, может, позвонить на всякий случай?
Шухман. Не вздумай. Только в дверь. Конечно, пойду. Думаешь, мне не интересно на этого урода посмотреть. Писатель я или кто? О, а вот и девочки! Ну что, красавицы, за любовь!
Машарин и Шухман перед дверью в квартиру Силина. На звонок открывает женщина.
Женщина. Ну что же вы… Все уже собрались. Давайте проходите. Разуваться необязательно. Простите, мы не знакомы. Вы ведь с работы, наверно?
Машарин. Да мы, собственно… Простите, это же квартира Силиных? Нам бы Николая Андреича на минутку.
Женщина. То есть как? Вы что, не знаете разве? Коля умер. Сегодня как раз девять дней.
Машарин. Как умер? Да я от него эсэмэску получил три дня назад.
Женщина. Вы что, шутите? Я же говорю вам, умер Коля. Скоропостижно. Тромб оторвался. Пока скорая добралась – все уже.
Шухман. Ас его номера послать никто не мог?
Женщина. Слушайте, мужчина, что вы говорите такое! Мы вдвоем жили. Какая эсэмэска?.. Я не понимаю ничего.
Машарин
Женщина. Так вы не зайдете помянуть?
Шухман. Нет, нет, в следующий раз как-нибудь.
Машарин. Ты что, идиот? Какой следующий? Вы его простите. До свидания.
Дверь закрывается.
Шухман. Да… облом полный. Что делать будем?
Машарин. Известно что. Ждать следующих сообщений. Хотя, чувствую, их будет немного.
Лена и Юля сидят за столиком в кафе.
Лена. Ну, в общем, такие дела…
Юля. Кошмар! И как он до сих пор умом не двинулся.
Лена. Ничего себе не двинулся. Ты бы видела его. То молчит целыми днями, то вдруг орать начинает, как сумасшедший.
Юля. Железный у тебя, Ленка, мужик. Левка, конечно, пожиже будет.
Лена. Как у вас, кстати, с ним?
Юля. Если ты насчет этого, то нормально. С поправкой, естественно, на возраст.
Лена. Твой или его?
Юля. Общий. У нас с ним вообще много общего. Жаль, что поздно познакомились. Ладно, извини, я понимаю, тебе сейчас не до того. Скажи, а у тебя хоть какие-то есть предположения? Ну, кому все это могло понадобиться. Должен же кто-то быть в этом заинтересован. У него баба есть, как ты думаешь?
Лена. Думаю, не одна. И что, собственно, из этого следует?
Юля. Может, ему какая-нибудь сучка просто мстит таким образом.
Лена. За что?
Юля. Господи, да мало ли.
Лена. Насколько я себе представляю женский тип, который он предпочитает, это маловероятно.
Юля. С чего ты, интересно, так решила? Он что, знакомил тебя с ними?
Лена. С ума сошла? Нет, разумеется. Но пару раз с кем-то из его некрупного гарема я сталкивалась, правда в совершенно невинных ситуациях.
Юля. Погоди, а как ты вычислила-то?
Лена. Да мне и вычислять ничего не надо. Неужели ж за двадцать лет не поняла, какой женский тип его интересует?
Юля. Ну и какой же?
Лена. Тот, что когда-то именовался «горняшкой». Ну, простушка, короче. Типа Надежды Румянцевой, помнишь, из фильма «Девчата».
Юля. Было чего-то такое, да. И что?
Лена. А то, что женщина такого типа не способна на столь тонкую изощренную месть, в духе Агаты Кристи. В крайнем случае мне бы могла какую-нибудь гадость по телефону сказать. В общем, не знаю даже, что и подумать. Особенно после облома с этим покойником.
Юля. Аты уверена, что они, допустим, адресом не ошиблись? Ты, кстати, бумажку эту можешь у него попросить?
Лена. Зачем?
Юля. Ну чтобы самой съездить, поговорить со вдовой этой. Больно уж странная история получается. Как это может быть, чтобы сообщение было послано через три дня после смерти? Это же бред полный.
Лена. Согласна, бред. Но, во-первых, я совершенно не представляю, что ей скажу, а во-вторых, Тошка никогда не даст мне ее адрес. Он вообще терпеть не может, когда я лезу в его дела. Хотя меня при этом опекает постоянно. На правах, как он выражается, старшего.
Юля. Смотри, адрес – фигня. К Левке подкачусь и возьму. А съездить туда я и без тебя смогу. Откуда она может знать, кто там у него жена, кто не жена. И на месте все выясню. Мне же клиентки мои все про себя рассказывают. Ты же знаешь, парикмахеры, массажистки и маникюрши – главные хранительницы женских секретов. Ну что, даешь мне карт-бланш?
Лена. Даешь карт-бланш! Вперед, моя верная подруга!
Юля перед дверью квартиры Силиных. Нажимает на кнопку звонка. Дверь открывает поддатый мужчина в майке.
Юля. Простите, Силины здесь живут?
Мужчина. Какие еще Силины?
Юля. Извините, может, я ошиблась? Смотрит в бумажку. Это ведь Вторая Магистральная, 5, квартира 154?
Мужчина. Точно. Только сроду никаких Силиных тут не было. Слышь, золотая, а Бобков Серега тебя не устроит? А то заходи. Моя сегодня во вторую трудится.
Юля. Пошел ты, козел!
Квартира Шухмана.
Шухман. Ну, вот ты к нему пришел, и что?
Машарин. Интересный ты человек, Лева. Ну, вот я к тебе пришел, и что?
Шухман. Сравнил. Мы друг друга тридцать лет знаем.
Машарин. Да пойми, это ж разные вещи. Мы с тобой тридцать лет знакомы, ну хорошо, не просто знакомы, дружим тридцать лет. Но это совершенно не значит, что мы друг друга знаем. Никогда ни один человек не может знать, что там происходит в черепной коробке другого, пусть даже самого близкого. Откуда я, например, мог знать, что в какой-то момент ты решишь отсюда дернуть? Тем более, что ты и сам этого не знал. Ведь не знал же, скажи честно?
Шухман. Если честно, не знал, хотя мысли, конечно, были.
Машарин. Мысли – это фигня. Мысль человеку вообще любая может в голову прийти. Вот я смотрю на какого-нибудь урода по ящику и думаю, был бы под рукой автомат, убил бы не думая. Не очень грамотно сказал, но ты понял.
Шухман. Предположим. А дальше.
Машарин. А дальше понимаешь, что где-то этот автомат доставать надо, а потом патроны к нему, а потом этого урода у подъезда часами ждать, а у него еще там камеры слежения, да черт с ним, думаешь, пусть живет. Тем более, что в следующий момент тебе уже показывают другого, вернее – такого же, но еще противнее. Переключаешь программу, а там чувиха офигенная. Так бы, думаешь, и трахнул сейчас. А потом в зеркало посмотришь, нет, прямо сейчас не получится. Надо бы килограммов пятнадцать сбросить, а для этого месяц на дорожке побегать, а потом еще сливы эти под глазами убрать и что, она тебя все это время ждать будет в своем телевизоре? Тем более, что один из этих уродов ее муж, а другой наверняка любовник.
Шухман. Ну, хватит уже. Мы же про экстрасенса твоего начали. Ты можешь по-человечески рассказать, как это все происходило? Ну что он там делал? Пронизывал тебя взглядом? В транс погружал? Как он вообще выглядел, этот Калиостро?
Машарин. Как мы с тобой. Внешность абсолютно заурядная. Ну, если только взгляд такой специальный, сфокусированный. Практически ни о чем не спрашивал. Взял за руку и держал какое-то время. Потом ладонь положил на голову.
Шухман. И что ты при этом испытывал?
Машарин. Абсолютно ничего.
Шухман. Но он тебе в итоге сказал что-то?