Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 29)

Машарин. Сказал. «Это, – говорит, – очень серьезный случай, но, к сожалению, не мой. На то, что с вами происходит, я никак повлиять не могу. – И что же мне делать? – спрашиваю. – Довериться течению, которое в любом случае прибьет вас к какому-нибудь берегу. – Либо, – говорю, – вообще с концами прибьет. – Не исключен, – отвечает, – и такой вариант». На том и простились.

Шухман. Деньги взял?

Машарин. Наотрез.

Шухман. Значит – не шарлатан.

Машарин. Слава богу, оказалось, нет. Я их на дух не переношу.

Шухман. Надо же, а меня хлебом не корми.

Машарин. Но ты не знаешь самого главного. Буквально сегодня же мне Ленка рассказала про свою историю, которую, оказывается, скрывала чуть ли не год.

С разных сторон сцены появляются Лена и Юля. Идет телефонный разговор.

Лена. Да, да, да, он сказал, что все в порядке. Что я в рубашке родилась. Что такой случай бывает один на сто. Скажи честно, ты ведь держала?

Юля. Держала, Ленка, ты не представляешь как. У меня пальцы до сих пор не разгибаются.

Машарин. Короче, такая история…

Шухман. Ну, что, злые чары, я так понимаю, развеялись.

Машарин. Ой, Левка, постучи. Даже самому не верится. Но похоже, вроде да. Тем более, что еще одно знамение было нам сегодня явлено. Саддам вернулся.

Шухман. Да ладно.

Машарин. Клянусь. Ночью сам в дверь позвонил. Не понимаю, как он до звонка дотянулся. Может, хвостом?

Шухман. Скорее всего, больше ему, пожалуй, и нечем.

Машарин. Представляешь, только легли – звонок. Я к двери подхожу: кто там? Тишина. Я еще раз. Опять молчание. Ну, думаю, ошибся кто-нибудь дверью. И тут раздается этот его свист. И шипенье такое жалобное-жалобное. Ленка в одной ночнушке выскакивает, дверь открывает – и ну его обнимать. Чуть не задушила.

Шухман. Надо же, какой у вас день сегодня счастливый. Ты как хочешь, а я считаю, за это стоит выпить. Может, составишь компанию?

Машарин. Боюсь, Левка. Хотя не представляешь, как охота. Каждая клетка буквально просит.

Шухман. Ладно. Из солидарности с тобой не буду. Чтобы не травмировать твою хрупкую психику. Но ты тогда не задерживайся, поскольку у меня аналогичный случай.

Машарин. Все, иду. Включи только телик на минуту, я хотел спортивные новости посмотреть. Может, не кончились еще.

Шухман включает телевизор.

Черт, пропустил. Ну, давай хоть погоду.

Диктор на экране. Девятнадцать-двадцать. По области до двадцати двух. На этом наш выпуск завершен. ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ.

Парикмахерский салон. Лена сидит в кресле, в другом Юля.

Женский голос из-за сцены. Меня на три записывали. Я могу пройти?

Юля. Простите, пожалуйста, у меня клиентка досыхает. Буквально десять минут, и я вас посажу.

Лена. Так ты точно ни с кем об этом не говорила? Я же тебя просила не трепать языком.

Юля. С чего ты взяла, что я трепала?

Лена. Хорошо, тогда откуда это? (Достает газету, читает.)

«В последнее время жизнь популярного эстрадного драматурга и сценариста Анатолия Машарина, известного читателю по множеству произведений, среди которых… так, это понятно, пропускаем… коренным образом переменилась.

В июле прошлого года Анатолий Максимович получил странную телеграмму от неизвестного адресата. В ней было всего два слова: „через год". В январе нынешнего на экране его компьютера вдруг сама собой возникла надпись „через полгода". Самое удивительное, что компьютер в этот момент был выключен. С тех пор подобные сообщения стали доставляться с завидной, если это слово здесь уместно, регулярностью и самыми неожиданными способами. Причем время, оставшееся до условного часа X, каждый раз неуклонно сокращалось. Кто включил этот загадочный отсчет, неизвестно. Наши неоднократные попытки связаться с господином Машариным оказались безуспешными. Мы попросили прокомментировать этот удивительный феномен действительного члена Российской академии парапсихологии Сергея Борисовича Варенцова. Вот что он нам рассказал: „Как всем известно, помимо реального мира, где мы с вами обитаем, существует еще один, параллельный. Как правило, два этих мира впрямую между собой не сообщаются, однако существуют некие трансцендентальные туннели, по которым между ними происходит обмен информацией"».

Господи, что за бред!

Юля. Ну почему сразу бред? Видно, что серьезный человек писал, академик тем более.

Лена. Чего академик? Парапсихологии? Не смеши. Ну ясно же, что там одни шарлатаны сидят, засирают людям мозги и еще бабки с них же за это качают.

Юля. Но ты же сама к такому Тошку посылала. И, кстати, денег с него тот не взял.

Лена. Ну, естественно, из всего бывают исключения.

Юля. А я про что? Ладно, давай дальше. Там про туннели что-то было.

Лена. Сейчас найду, ага, вот. (Продолжает.)…происходит обмен информацией. Причем время в реальном мире протекает с некоторым отставанием от параллельного. Этим и объясняются известные из истории предзнаменования, которые находили потом подтверждения. Кстати, далеко не всегда понятно, относится ли это предзнаменование к широкому кругу лиц или тому, кто его непосредственно получил. Так что не советовал бы вашим читателям немедленно запасаться продуктами, а вот подписаться на журнал „Третий глаз", редактором которого я имею честь быть, настоятельно рекомендую». Подпись: Аглая Дудко. Ты же сама говорила, что какую-то журналюшку стрижешь из «Вечерней столицы». Вот и достриглась. Подруга, называется.

Юля. Лена, ну прости ты меня дуру, ради бога. Мне же в голову не могло прийти. Ну болтали мы, пока я ей укладку делала. Но это же, согласись, обычное дело. А то, можно подумать, с тобой мы языки не чешем, когда ты у меня в кресле сидишь. А что, это как-то на его делах сказалось?

Лена. Не то слово. Тошка в банке ссуду хотел брать на вторую машину, так ему отказали. Потом на студии договор не подписали на сериал, а там уже на мази было все. И чуть ли не каждый день такие обломы. И звонят все кому не лень. Ладно бы только знакомые. Но тут с товарно-сырьевой биржи позвонили, про какие-то фьючерсы спрашивали. Потом из комитета по международным делам. Дурдом полный! Он весь почернел, страшно смотреть. Я боюсь, сорвется он, тогда вообще пиши пропало. Короче, подставила ты нас по полной. Свинья ты после этого последняя. Все, пока. И не звони мне больше.

Квартира Машариных.

Лена(по телефону). Да, Лева, третий день уже. Да как обычно. А то ты не знаешь. Пришла с работы, а он уже полбутылки армянского убрал. И такой веселый. Шутит как заведенный, сам же шуткам своим идиотским смеется. Поехали, говорит, по бабам. И Юльку с собой прихватим. Может, еще Дину Марковну, спрашиваю. А что, говорит, идея. Хотя нет, она меня последнее время как-то сторонится. А как, интересно, не сторониться, ты же помнишь, что он ей тогда про вас наплел. Она же и от тебя с тех пор шарахается. Надо же было так бедную женщину напугать. А меня тебе мало, спрашиваю. Тебя мне много, говорит, но с тобой никак нельзя. Жена – это святое. Ну не урод? В общем, полбутылки эти мы с ним допили. Приняла я, как говорится, огонь на себя. Да, Лева, мы, русские жены, такие. Ты бы, между прочим, насчет Юльки подумал. Да знаю, там с этим строго. Но, мне кажется, если поскрести хорошенько, какой-нибудь дедушка у нее отыщется. Ну ладно, это я так. Что ты говоришь? Да нет, наверное, не стоит. Я понимаю, что хороший, но мне кажется, что он сам в берега войдет где-то дня за три. Здоровье-то уже не то. К тому же все, что дома было, он выпил подчистую, а свои деньги у него кончились. Нет, не сможет, я кредитку его спрятала и свои наличные заодно. Ну а ты думал.

Из спальни пошатываясь выходит Машарин.

Машарин. Ты с кем это?

Лена. С соавтором твоим. Будешь говорить?

Машарин. Ао чем мне с предателем говорить? Плюнуть в рожу – и все дела.

Лена (в трубку). Все, Лева, я перезвоню.

Машарин. Нечего ему перезванивать. Он для меня больше не существует.

Лена. Как ты можешь? Он же твой лучший друг.

Машарин. Ага, после Гитлера. Он, значит, отваливает, а я, значит, загибайся тут непохмеленный. Дай денег.

Лена. Недам.

Машарин. Дай, сука, кому сказал. (Замахивается на Лену.)

Лена. Только попробуй.

Машарин. Ну, Кать, ну пожалуйста. Хоть три сотни до понедельника. В понедельник как штык, ты ж меня знаешь.

Лена. Совсем ополоумел? Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Что еще за Катя такая?

Машарин. Не понял. Это ты что ли, Ленка? Извини, не узнал.

Лена. Я спрашиваю, что за Катя?

Машарин. Ну ты же знаешь, Катька, толстая такая. Мы с ней учились в третьем классе. Она еще потом под трамвай попала.

Лена. Под какой трамвай?

Машарин. Под 14-й, кажется. Не помню. Это когда было-то. Вспомнил, под 39-й. Точно под него.

Лена. Господи, за что мне это? Да приди же, наконец, в себя. Посмотри хоть в зеркало. Ты когда брился последний раз? А мылся? От тебя же несет, как от бомжа.

Машарин. Ничего, потерпи, недолго осталось. И побреют меня скоро, и помоют.

Звонит телефон. Лена берет трубку.

Лена. Кто? Да, да, я поняла. Извините, но он сейчас не может подойти.