Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 27)
Лена. Чтоб ты знал, не все. Этот мужик, ну нефтяник, которому я сейчас интерьер делаю, так он, когда у него с бизнесом непонятки начались, именно к такому обращался. И тот, вообрази, вычислил человечка, который ему весь этот геморрой устроил.
Машарин. И как же он с тем человечком разобрался?
Лена. Понятия не имею. Он меня в детали не посвящал. В любом случае тебе сейчас надо держаться. Одна рюмка – и опять пойдешь вразнос.
Квартира Шухмана.
Шухман. Да, Тоша, решил подавать. Ты уж прости. Раньше, конечно, нужно было все это делать, когда помоложе был. Умные люди при Горбаче уже намылились. А с другой стороны, чем я уж так глупее их был? Пока они там подъезды скоблили да пиццу развозили, а жены ихние стариков подмывали, мы тут на полную катушку оттягивались. Ты вспомни, что делалось! Ренессанс да и только. Чтоб не сказать кватроченто. Солжа издали, Любимов вернулся, «Маленькая Вера», Сокуров, Курехин лилипутами дирижирует, в театрах дрючатся вживую, депутаты друг друга за волосы таскают. Да разве ж можно из такой жизни взять вот так и выпасть разом. А уж после 91-го и подавно. Это же наша страна была. Кто мог знать, что все так повернется. А с другой стороны, квартиру я здесь оставляю, уже клиента нашел под сдачу. В случае чего можно и вернуться.
Машарин. Ну что, прав ты, наверное. А нам вот некуда. Да честно говоря, и смысла особого не вижу. Вчера очередное memento mori получил. На этот раз на мобильник.
Шухман. А теперь через сколько?
Машарин. Через месяц.
Шухман. А почему ты, собственно, это так трагически воспринимаешь? Какие основания для этого? Там же говорится только КОГДА, а вовсе не ЧТО. А вдруг ты наследство получишь? Или на твой номер телефона в какой-нибудь дурацкой лотерее шальной лимон выпадет.
Машарин. Боюсь, Лева, что нет. Понимаешь, сегодня Саддам пропал. Чует, наверное, животина. Весь дом перевернули, нет его. А двери мы открытыми не держим. Видать, через канализацию ушел. Как из унитаза когда-то вылез, так и обратно через него же. Ну что ж делать. Будем надеяться, что к хорошим людям попадет.
Шухман. Да уж, свезет кому-то.
Машарин. Зря иронизируешь. Чувствуется, что у тебя никогда животных не было. Кроме этих, разве что. А он знаешь, какой умный был. С полуслова все понимал. И ласковый. Сидим мы с Ленкой, допустим, на диване, а он в ногах клубочком так свернется – только что не мурлычет. Да ладно, чего там говорить.
Шухман. Объявление давали?
Машарин. Послезавтра выйдет. Но, чувствую, не найдется.
Шухман. Ну ладно, с Саддамом ясно. А что ты с этим вестником судьбы намерен делать?
Машарин. Откуда я знаю? Не к ментам же с этим идти. И что я им предъявлю? Там же зацепиться буквально не за что.
Шухман. Ну это как цепляться. Телеграмма у тебя сохранилась?
Машарин. Валяется где-то в бумагах.
Шухман. Что значит – валяется? Немедленно найди и положи в отдельный файл.
Машарин. Там же подписи нет.
Шухман. Не твое дело. Твое дело заявление написать. А их – с этим заявлением дальше разбираться. Насчет компьютера можешь на меня сослаться, я подтвержу. Эсэмэску ты, надеюсь, не успел стереть? Покажи-ка ее, кстати.
Машарин. Сейчас, один момент.
Шухман. Многовато что-то получается подтверждалыци-ков. Есть шанс, что они тебя с этим заявлением в Минздрав перенаправят. Тебе, кстати, не мешало бы полежать в чем-нибудь таком… санаторного типа. А мы бы с Ленкой навещали тебя по очереди. Я тут, пока то-се, по-любому пару месяцев еще пробуду, а как бы и не больше. Так что это кино успею досмотреть до конца.
Машарин. Это тебе, дураку, кино, ты хоть понимаешь, в каком я сейчас состоянии? Про Ленку уже не говорю.
Шухман. Нуая про что? Ладно, не булькай. Все я понимаю. Есть некий вариант. Но он, извини, с одной организацией связан. Я знаю, что ты ее не сильно любишь.
Машарин. Можно подумать, ты любишь. А что за вариант?
Шухман. Мы тут недавно курсом собирались. Тридцать лет окончания. Ну и был там один такой Фролов. Будешь смеяться, но Феликс. Поскольку он сейчас в этой самой организации трудится. По технической, сказал, части, и, насколько я понял, не провода там паяет. Судя по тачке, которая за ним приехала. Он мне на прощанье визитку свою оставил. Центральный, короче, институт чего-то там. Звони, говорит, если что. Так-то он вроде мужик ничего.
Машарин. Ая здесь с какого боку?
Шухман. С такого, что есть в мобильной связи такое понятие, как «биллинг». Слышал когда-нибудь?
Машарин. Нет, а что это такое?
Шухман. Это такая хрень, Тоша, которая позволяет определить, из какого места и с какого номера был произведен звонок на твой телефон. Если, разумеется, известно, в какое время и где ты при этом находился. А нам известно. Ну что, беспокоить мне железного нашего Феликса?
Машарин. А куда, Лева, деваться, беспокой. Отмолюсь уж как-нибудь.
Квартира Машариных, вечер. За накрытым столом хозяева и Шухман с Юлей.
Юля. Значит, покидаете нас, Лев Аркадьевич, понятно… Чемодан, стало быть, вокзал. А если завтра Америка на нас нападет, кто меня широкой грудью прикроет? Хотя моя, может, еще и пошире, а? Как вам кажется?
Шухман. Не говорите, Юленька, небо и земля. Практически Родина-мать. В минуты острой ностальгии первое, о чем я буду вспоминать, так именно об этом фрагменте вашего прекрасного организма.
Юля. И только? Недооцениваете вы, Лев Аркадьевич, Юльку-парикмахернгу. А у меня соображалка, может, еще получше тамошних будет. У вас, кстати, как с ай-кью? Что дамы говорят?
Шухман. Можно без отчества. Да вроде пока не жалуются.
Юля. Да я в хорошем смысле.
Шухман. Во всех, Юленька, во всех.
Лена
Выходят из-за стола.
Лена и Юля в спальне.
Лена. Понимаешь, я Тошке не хочу лишнюю дырку в голове сверлить, ему сейчас вполне своей хватает, но у меня внутри что-то сильно не в порядке. Началось это еще в прошлом году, летом. Я сперва внимания не обращала, думала, мало ли что. Может, просто гастрит… Потом как-то вроде прошло. А последний месяц – ну это вообще что-то… В общем, была я вчера у онколога.
Юля. Господи, Ленка, не пугай. Что он тебе сказал?
Лена. Сказал, что нужно сделать гастроскопию и УЗИ. Причем срочно.
Юля. Когда пойдешь?
Лена. На следующей неделе, во вторник.
Юля. А пораньше?
Лена. Никак. Там у них все забито.
Юля. Но можно где-то еще сделать. Сейчас за деньги это вообще не проблема.
Лена. Он сказал, что лучше всего у них, что своим он доверяет. Он их там всех по двадцать лет знает. Короче, Юлька, во вторник держи за меня кулаки.
Машарин. Как тебе Юлька наша?
Шухман. Нормальный вариант, рабочий.
Машарин. Не то слово. Ну что, звонил ты Феликсу этому?
Шухман. Больше скажу, встречался.
Машарин. И?
Шухман. В принципе, вопрос решаемый. Чисто технически. Но он, сука, денег просит. С тебя бы, говорит, Аркадьич, никогда в жизни. Когда, говорит, мой друг в говне, а ля гер ком а ля гер. Но ты пойми, это ж твой друг, а не мой. А это принципиально другая ситуация. Тут халява не катит.
Машарин. И сколько же он хочет?
Шухман. Просил три штуки зелени, сошлись на двух. Меньше ни в какую. За ними ведь тоже секут. Свои же.
Машарин. Кто бы сомневался.
Шухман. Если у тебя проблемы, могу одолжить.
Машарин. Спасибо, Лева. Такую сумму я пока еще потяну.
Шухман. Я, честно говоря, это предполагал. Поэтому деньги отдал ему сразу. А он мне бумажку с фамилией, адресом и телефоном твоего инкогнито. Хотя какого теперь инкогнито. Маски, как говорится, сорваны. На вот, держи.
Машарин
Шухман. Где-то там, кажется.