Елизавета Горская – Между строк и лжи. Книга 2 (страница 26)

Журналистка приняла тяжелый хрустальный стакан. Стекло было холодным, а золотистая жидкость внутри мерно покачивалась, отражая пляшущие блики огня. Аромат виски — резкий, дымный — ударил в ноздри, смешиваясь с запахом книг и сигар. Она крепко сжала стакан, ощущая его солидную тяжесть в руке, и ее пальцы почти не дрожали.

Николас с едва заметным кивком отошел к камину, снова заняв свою позицию у резной полки, спиной к огню. Он отпил из своего стакана, его взгляд поверх края стекла оставался прикованным к ней. В библиотеке снова воцарилась тишина, наполненная лишь треском поленьев и монотонным боем старинных часов. Вивиан сделала маленький, осторожный глоток. Виски обжег горло, но тут же разлился по телу согревающим теплом, придавая ей необходимую твердость.

— Вы хотели подробностей, мисс Харпер? — начал он наконец ровным голосом, медленно вращая стакан в руке так, что лед тихонько звякнул о хрусталь. — Что ж, начнем с очевидного. Мой кучер, Уильям Дженкинс, прослуживший в нашей семье почти двадцать лет, был найден мертвым сегодня утром у Чарльз-Ривер. Убит. — Он сделал паузу, его взгляд был прямым и тяжелым. — Моя личная карета — та самая, на которой было осуществлено покушение на вас, — была угнана из конюшни. А пачку моей личной бумаги для писем с монограммой передала в преступные руки ассистентка моего секретаря. С ней уже была проведена беседа и выяснилось, что ее шантажировали.

Вивиан слушала, не перебивая, ее лицо оставалось напряженно-внимательным, хотя внутри все похолодело. Убийство. Угон. Шантаж. Картина складывалась — четкая, безобразная, подтверждающая ее утреннюю догадку об инсценировке.

— Совпадений слишком много, не так ли? — продолжил Сент-Джон, его голос стал жестче, ирония исчезла без следа. — Кто-то очень постарался, чтобы подозрение пало именно на меня. А ваша… неосторожность на улице идеально вписалась в их план. Вы стали невольным свидетелем — или приманкой?

Он отпил немного виски, наблюдая за ней поверх края тяжелого граненого стакана. Огонь в камине отбрасывал красноватые блики на его лицо, делая выражение янтарных глаз еще более неясным, а тени в комнате казались гуще. Мерное тиканье напольных часов в углу — старинных, с медным маятником — казалось оглушительным в повисшей тишине.

Пламя в камине жадно пожирало толстое дубовое полено, отбрасывая неровные, багровые отсветы на полированные корешки бесчисленных книг, на тяжелые складки бархатных портьер, на неподвижное лицо Николаса Сент-Джона, стоявшего у камина, и на бледное, напряженное лицо Вивиан, застывшей в глубоком кожаном кресле напротив. Его вопрос — «свидетелем — или приманкой?» — повис в густом, пропитанном запахом старой кожи и дыма воздухе библиотеки, такой же тяжелый и неуютный, как и само молчание, последовавшее за ним.

Вивиан сделала еще один маленький глоток виски, чувствуя, как обжигающее тепло на мгновение притупляет боль в ноге и холодок страха, сковавший сердце. Приманка… Слово было отвратительным, унизительным, оно сводило всю ее отчаянную борьбу за правду, весь пережитый ужас к роли безвольной наживки в чьей-то циничной игре. Она стиснула зубы, ощущая, как внутри поднимается волна протеста, смешанного с бессильной яростью.

— Вы полагаете, мистер Сент-Джон, что кто-то мог… использовать меня? — ее голос прозвучал тише, чем она хотела, но в нем отчетливо слышалась сталь. Она заставила себя поднять на него взгляд, прямой и испытующий, не позволяя ему увидеть смятения, бушевавшего в ее душе. — Намеренно подставить под удар, зная, что я занимаюсь этим расследованием? Чтобы… что? Дискредитировать вас? Или просто убрать меня как ненужную помеху?

Она внимательно следила за его реакцией, за малейшим изменением в его непроницаемых янтарных глазах, но лицо его оставалось спокойным, почти бесстрастным, лишь легкая складка залегла между темными бровями. Он отпил из своего стакана, задумчиво глядя на игру света в гранях хрусталя.

— И то, и другое вполне вероятно, мисс Харпер, — произнес он наконец, его голос был ровным, почти отстраненным, словно он рассуждал о шахматной партии, а не о человеческих жизнях. — Те, кто затеял эту игру, не отличаются щепетильностью. Убрать вас — значит, заставить замолчать неудобного журналиста, который подобрался слишком близко к их тайнам. Использовать нападение на вас, чтобы подставить меня, — значит, убить двух зайцев одним выстрелом: устранить вас и одновременно нанести удар по моей репутации, возможно, даже связать меня с преступлением. Весьма… элегантное решение, в своей безжалостности.

Он снова посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на холодное, отстраненное любопытство.

— Вопрос лишь в том, кто дирижирует этим оркестром? Кто достаточно умен, достаточно влиятелен и достаточно безжалостен, чтобы спланировать и осуществить подобное? — Он прошелся по библиотеке, остановившись у одного из высоких книжных стеллажей, провел пальцем по корешку какого-то фолианта в старинном кожаном переплете. — В Бостоне хватает людей, которые были бы рады моему падению. Политики, конкуренты по бизнесу, старые враги семьи… Список довольно длинный.

Он повернулся к ней, прислонившись плечом к стеллажу, его силуэт четко вырисовывался на фоне рядов книг.

— Но инсценировка с каретой, убийство Дженкинса, кража моих бланков… Это требует не только ненависти, но и доступа. Доступа к моему дому, к моим слугам, к моему расписанию. Кто-то из моего ближайшего окружения — или тот, кто имеет на него влияние, — предал меня.

Его слова звучали спокойно, почти констатирующе, но Вивиан уловила в них нотку застарелой горечи или холодной ярости человека, столкнувшегося с предательством там, где он его меньше всего ожидал. Она вспомнила о письмах Рэндольфа, лежащих в ее ридикюле. Знал ли Сент-Джон о связи сенатора с Робертом Чендлером? Или это была еще одна тайна, которую он пока не раскрыл?

— Ваш отец… — начала она осторожно, тщательно подбирая слова, чувствуя, что ступает на опасную территорию. — Дэш… мистер Уиттакер выяснил, что имя лорда Филиппа упоминалось в связи с делами «Atlantic Cargo». С какими-то «особыми» грузами… Возможно, это как-то связано? Старые дела, старые враги?..

Она ожидала увидеть вспышку гнева, холодное отчуждение, но реакция Сент-Джона была иной. На его лице промелькнула тень — смесь горечи, досады и какой-то глубокой, застарелой усталости. Он медленно кивнул, его взгляд на мгновение ушел куда-то вдаль, словно он смотрел сквозь стены библиотеки в прошлое.

— Да, мисс Харпер, мой отец… — он произнес это тихо, почти без выражения, но Вивиан услышала скрытую боль. — Лорд Филипп был человеком своего времени. Сильным, амбициозным, не всегда разборчивым в средствах для достижения цели. Искусство, политика, женщины, бизнес… он брал от жизни все, не слишком задумываясь о последствиях. Он действительно имел отношение к «Atlantic Cargo», как и ко многим другим предприятиям в этом городе. И да, его методы ведения дел порой балансировали на грани закона. — Он усмехнулся — безрадостно, криво. — Возможно, даже переступали эту грань.

Он снова подошел к камину, подлил себе виски. Огонь отбрасывал блики на его лицо, подчеркивая резкие линии скул и упрямый изгиб губ.

— Он оставил мне в наследство не только имя и состояние, но и клубок старых связей, обязательств и врагов, распутывать который приходится до сих пор. Вполне возможно, что нынешние события — лишь эхо его прошлых авантюр. Кто-то решил свести старые счеты или замести следы, ведущие к делам давно минувших дней. — Он посмотрел на нее внимательно, его янтарные глаза снова стали острыми, пронзительными. — И ваше расследование, мисс Харпер, невольно всколыхнуло это болото. Вы разворошили осиное гнездо, не зная, кто именно в нем обитает.

Он сделал глоток виски, помолчал, давая ей время осознать его слова.

— Но кто бы ни стоял за этим — враги моего отца или мои собственные, — их цель ясна: убрать свидетелей, уничтожить улики и, если удастся, свалить вину на меня. И вы, мисс Харпер, оказались на линии огня. Не по своей воле, возможно, но от этого не менее опасно.

Он подошел ближе к ее креслу, остановился рядом, глядя на нее сверху вниз. Его близость снова вызвала у Вивиан смешанное чувство — тревогу и странное, необъяснимое ощущение защищенности.

— Поэтому я повторю свой совет, каким бы бесполезным он вам ни казался: будьте осторожны. Предельно осторожны. Не доверяйте никому — ни льстивым улыбкам, ни дружеским заверениям, ни даже тем, кто кажется вам союзником. — Его взгляд задержался на ее лице, и в нем на мгновение мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — В этой игре нет правил. И ставки слишком высоки.

Он отошел, снова заняв свое место у камина, словно воздвигая невидимую стену между ними. Разговор, казалось, был окончен. Он поделился информацией — ровно столько, сколько счел нужным, — дал предупреждение и снова закрылся в своей непроницаемой броне.

Вивиан сидела, пытаясь унять колотящееся сердце и привести в порядок мысли. Итак, враг был реален, опасен и, возможно, связан с прошлым его отца. Она была мишенью. И Сент-Джон, несмотря на всю его иронию и властность, тоже был под ударом. Делало ли это их союзниками? Или лишь временными попутчиками на опасном пути, каждый из которых преследует свою цель?