Елизавета Горская – Между строк и лжи. Книга 2 (страница 25)

Она решительно подошла к массивным воротам из черного кованого железа. В центре каждой створки, выполненный, вероятно, из чеканной меди или бронзы, тускло поблескивал в свете газового фонаря фамильный герб Сент-Джонов: на ярко-красном эмалевом щите вздыбился золотой лев, гордо подняв передние лапы и занеся над головой серебряный меч. По бокам щит поддерживали два крылатых золотых дракона со злобно высунутыми языками, стоящие на изящно изогнутой ленте с девизом, выведенным четкой латиницей: «Virtus et Honor». «Доблесть и Честь», — с горькой иронией подумала Вивиан, глядя на этих геральдических чудовищ, — как мало это соответствует тому, что она уже знала или подозревала о делах этой семьи. Она толкнула тяжелую створку ворот — та поддалась с легким скрипом — и прошла по короткой дорожке из гладких гранитных плит к парадному крыльцу. Поднявшись по ступеням, она остановилась перед массивной дубовой дверью. Рука чуть дрогнула, когда она потянулась к витому шнурку старинного звонка. Тихий, мелодичный звон нарушил вечернюю тишину, отозвавшись где-то в глубине дома, и снова все стихло. Лишь ветер шелестел в голых ветвях деревьев на Бикон-стрит да ее собственное сердце отбивало тревожный ритм.

Прошло несколько мгновений, показавшихся ей вечностью. Наконец, тяжелая дверь бесшумно, словно по волшебству, отворилась. На пороге стоял дворецкий — высокий пожилой мужчина, с прямой спиной, в строгой черной ливрее, седые волосы гладко зачесаны, лицо — сама непроницаемость. Его бледные, водянистые глаза без тени эмоций окинули Вивиан с головы до ног.

— Мисс Харпер? — его голос был тихим, ровным, безразличным. — Мистер Сент-Джон ожидает вас. Прошу вас.

Он посторонился, держа дверь открытой. Вивиан шагнула через высокий порог, ощутив себя так, словно переступает границу иного мира. Дверь так же бесшумно закрылась за ней, отрезая шум вечерней улицы. Холл был огромен, высок и погружен в тихий полумрак. Слышалось лишь тиканье часов и ее собственные шаги по полированному мраморному полу, частично приглушенные толстым ковром. Воздух был прохладным и неподвижным, пахло воском, старым деревом и тем самым едва уловимым, дорогим ароматом сигар, который она уже знала.

— Позвольте ваше пальто, мисс, — предложил дворецкий, его голос не нарушил торжественной тишины.

Вивиан расстегнула пальто, позволяя ему снять его, но инстинктивно прижала к себе ридикюль.

— Мистер Сент-Джон ожидает в библиотеке. Следуйте за мной, пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, дворецкий повернулся и своей бесшумной, размеренной походкой направился по длинному коридору, стены которого были увешаны темными портретами и гобеленами. Вивиан, сделав глубокий вдох, последовала за его безупречно прямой спиной, чувствуя, как нарастает напряжение перед встречей.

ГЛАВА 13

Коридор оказался длинным и довольно тускло освещенным — лишь редкие настенные бра с матовыми плафонами отбрасывали мягкие круги света на темные, почти черные дубовые панели стен и толстый, поглощающий звук персидский ковер под ногами. Вдоль стен висели картины в тяжелых золоченых рамах — в основном морские пейзажи и сцены охоты, типичные для мужских владений старой Англии, — и еще несколько портретов суровых предков с непроницаемыми лицами, их глаза, казалось, следили за ней из полумрака. Воздух здесь был еще тише, чем в холле, пахло старой кожей, воском и едва уловимым, сухим ароматом книжной пыли.

Вивиан следовала за бесстрастной спиной дворецкого, стараясь ступать бесшумно и ровно, хотя каждый шаг отдавался болью в лодыжке. Она крепче сжала ридикюль — там, в потайном отделении, лежали письма Рэндольфа, ее опасный козырь, и там же — холодная сталь складного ножа, ее последняя защита. Зачем он позвал ее сюда? Действительно ли хочет поделиться информацией об инсценировке? Или это ловушка? Она заставила себя дышать глубже, готовясь к встрече, как к поединку на рапирах, где каждое слово будет иметь вес.

Наконец, дворецкий остановился перед массивной двойной дверью из темного, почти черного мореного дуба, с резными филенками и тяжелыми бронзовыми ручками. Дверь выглядела внушительно и обещала за собой не менее внушительное пространство. Дворецкий не постучал. Он лишь на мгновение повернул голову к Вивиан, убедился, что она рядом, а затем бесшумно приоткрыл одну из створок ровно настолько, чтобы она могла пройти.

— Мисс Харпер, сэр, — произнес он негромко в образовавшуюся щель, его голос был таким же ровным и лишенным эмоций, как и его лицо.

Он сделал шаг в сторону, приглашая ее войти. Вивиан на секунду замерла на пороге, собрав всю свою волю, расправила плечи, игнорируя боль, и шагнула вперед — в библиотеку Николаса Сент-Джона

Библиотека оказалась огромной, гораздо больше, чем она ожидала, и тонула в теплом полумраке. Стены от пола до высокого потолка были сплошь покрыты стеллажами из темного, почти черного дерева, заполненными тысячами книг в солидных кожаных переплетах с золотым тиснением на корешках. Тяжелые бархатные портьеры цвета темного мха были плотно задернуты на высоких окнах, полностью скрывая ночную улицу и создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. В большом мраморном камине ярко пылал огонь, отбрасывая живые, пляшущие блики на полированный паркет, толстый восточный ковер с приглушенным узором и глубокие кожаные кресла цвета выдержанного коньяка, расставленные у огня. Воздух был густым, наполненным сложным ароматом старой бумаги, кожи, пчелиного воска и — отчетливее, чем в холле — горьковато-сладким дымом дорогих сигар. Единственным звуком здесь был уютный треск поленьев в камине да мерное тиканье других, более массивных напольных часов, стоявших в дальнем углу. Это было убежище ученого, логово мыслителя, цитадель человека, ценящего уединение и власть знаний.

У камина, спиной к огню, стоял сам Николас Сент-Джон. Он не сидел в кресле, а стоял, небрежно опершись плечом о резную каминную полку, и держал в руке тяжелый хрустальный стакан с янтарной жидкостью — виски, судя по запаху. На нем был темный домашний сюртук из гладкого бархата, который сидел на его высокой фигуре с той же безупречной элегантностью, что и уличный костюм. Он медленно повернул голову, когда она вошла, звук ее шагов на ковре был почти не слышен.

Его янтарные глаза встретили ее взгляд через всю комнату. В них не было ни удивления, ни враждебности — лишь спокойное, изучающее внимание, от которого у Вивиан снова против воли пробежал холодок по спине.

Он отнял стакан от губ, наблюдая, как она пересекает комнату, отмечая легкую хромоту, которую она тщетно пыталась скрыть, и то, как крепко она сжимает свой небольшой ридикюль. Дворецкий бесшумно притворил за ней тяжелые двери, оставив их наедине в этом храме тишины и книг, пропитанном запахом старой кожи и дорогих сигар.

— Прошу вас, мисс Харпер, присаживайтесь, — наконец произнес Сент-Джон, его голос ровно прозвучал в тишине библиотеки. Он сделал легкий жест в сторону одного из глубоких кожаных кресел у огня, но сам не сдвинулся с места, продолжая стоять у камина, опираясь плечом о резную полку. — Располагайтесь у огня.

Вивиан медленно подошла к предложенному креслу — тому, что стояло чуть поодаль от него, — и осторожно опустилась в его мягкую, пахнущую кожей глубину, стараясь не выдать стоном боль в ушибленном колене. Костыли она аккуратно прислонила к резному подлокотнику, а ридикюль положила на колени, не выпуская из рук. Устроившись, она подняла на него взгляд, прямой и выжидающий.

— Благодарю вас, мистер Сент-Джон. Вы хотели сообщить мне некие «подробности»? Я вас слушаю.

Он подошел к массивному резному столику из темного полированного дерева у камина. На его поверхности, рядом с серебряной коробкой для сигар и тяжелой хрустальной пепельницей, в безупречном порядке выстроились несколько массивных хрустальных графинов с искусными серебряными ярлыками на цепочках. Их содержимое — виски, коньяк, портвейн — ловило и преломляло неровные, пляшущие блики каминного пламени, вспыхивая в гранях хрусталя то цветом темного янтаря, то глубокого рубина.

— Виски, мисс Харпер? — предложил он, взяв в руки тяжелый граненый графин с надписью «Scotch». Его взгляд на мгновение задержался на ее бледном лице. — День у вас явно выдался… не из легких. Да и разговор нам с вами предстоит непростой. Или предпочитаете что-то другое? Может быть, коньяк?

Вивиан на мгновение замерла. Предложение было неожиданным в своей простоте. Леди из ее круга не пьют виски в мужской компании. Но она была здесь не как леди на светском приеме. Отказаться — значило бы сыграть роль испуганной институтки, которой он ее, вероятно, и считал. Принять — значило показать, что она не сломлена. К тому же, обжигающая крепость напитка была именно тем, что ей сейчас требовалось, чтобы прояснить мысли и унять внутреннюю дрожь. А еще ею двигало желание поступить наперекор, удивить, сбить с толку этого самоуверенного аристократа.

— Да, — голос журналистки прозвучал неожиданно твердо, без тени колебания. Она подняла на него прямой, почти вызывающий взгляд. — Пожалуй, виски будет в самый раз. Благодарю вас.

Легкое, почти неуловимое движение бровей — вот и вся реакция Сент-Джона на ее согласие. Но Вивиан, чье внимание было обострено до предела, заметила, как на долю секунды его пальцы чуть крепче стиснули холодный хрусталь графина. Ее непредсказуемость, очевидно, нарушила его расчеты, внесла диссонанс в привычную партию, которую он вел. Николас молча, без суеты, наполнил два тяжелых стакана янтарной жидкостью, добавил по несколько кубиков льда из серебряного ведерка, звякнувших о стекло, и подошел к ней. Он протянул стакан, его движения были плавными и выверенными, но она уловила в его взгляде новый оттенок — не просто изучающее внимание, а острый, почти хищный интерес.