Елизавета Горская – Между строк и лжи. Книга 2 (страница 22)

Холодок, не имеющий ничего общего с ночной сыростью, пробежал по ее спине. Значит, они знают, где она. Они следят. Предупреждения Сент-Джона не были пустыми словами. Она действительно была мишенью. И теперь она была одна в этом пустом доме, с опасными письмами в тайнике и невидимым врагом, затаившимся в темноте под ее окнами.

Тусклый ноябрьский день за окнами «Бостон Глоуб» едва разгонял полумрак в огромном редакционном зале, где газовые рожки и первые электрические лампы уже боролись с надвигающимися сумерками, отбрасывая желтоватые блики на море склоненных голов и разбросанных бумаг. Неровный, лихорадочный перестук десятков пишущих машинок сливался в единый металлический хор, прорезанный нетерпеливым дребезжанием телефонов и обрывками фраз — кто-то спорил у стола выпускающего редактора, кто-то торопливо диктовал заметку невидимому стенографисту на том конце провода. Воздух был тяжелым, почти недвижным, насыщенным привычной смесью запахов — кисловатый дух типографской краски, горечь дешевого табака, вездесущая пыль старых подшивок, — но сегодня к ним примешивался и резковатый запах мокрой шерсти от пальто, сохнущих у радиатора. Под высоким, местами облупившимся потолком плавали клубы дыма, а на столах громоздились горы рукописей, пересыпанных пустыми кофейными чашками и переполненными пепельницами — поле недавней битвы за сенсацию.

Вивиан сидела за своим столом у окна, чувствуя себя пленницей в этом царстве хаоса и новостей. Нога, затянутая в тугую повязку доктора Хана, ныла тупой, монотонной болью, заставляя ее то и дело менять положение, а ненавистные костыли, одолженные у миссис Эллиот, нелепо притулились к стене рядом, служа молчаливым укором ее недавнему безрассудству. Мистер Грэм, увидев ее утром входящей в редакцию, опирающейся на костыли, с бледным лицом и тенью синяка на скуле, был непреклонен: никаких выездов, никаких расследований, пока доктор Хан не даст разрешения. Сидеть в редакции и писать. И не дай Бог, не о портовых махинациях или коррупции в мэрии. Нет, ей милостиво поручили колонку «Достопримечательности Бостона» — задание, от которого сводило зубы от скуки и которое казалось издевательством после всего пережитого.

Она зло ткнула пальцем по клавише старенького «Ремингтона»:

Старая Северная Церковь, свидетельница Революции, возносит свой шпиль к хмурому бостонскому небу…

Банальщина, скука смертная! Где-то там, на улицах города, Дэш сейчас наверняка «рыскал», как он сам выражался, по своим сомнительным каналам, пытаясь разговорить адвоката Абингдона или найти следы неуловимого Блэкмора, а она, Вивиан, вынуждена описывать гранитные фасады и бронзовые статуи! Ярость и досада душили ее.

Она вспомнила лицо Дэша этим утром, когда он увидел ее на пороге редакции, ковыляющую на костылях. Удивление, неверие, мгновенно сменившиеся тревогой и плохо скрываемым гневом (скорее на обстоятельства, чем на нее, хотелось ей верить). «Харпер, какого дьявола?!» — прорычал он тогда, бросаясь к ней. Надо было видеть его лицо в тот момент! Воспоминание заставило ее против воли улыбнуться — криво, невесело. Да, Уиттакер умел быть невыносимым, но его неподдельное беспокойство было сейчас едва ли не единственной точкой опоры в этом враждебном мире.

Вокруг ее стола росла гора скомканных черновиков. Она снова напечатала несколько слов, сделала глоток остывшего горького кофе из щербатой кружки, перечитала написанное.

Величественный Капитолий штата Массачусетс, увенчанный золотым куполом…

Тьфу! Она с силой выдернула лист из машинки, яростно скомкала его и швырнула на пол к остальным бумажным «снежкам».

— Что, Харпер, муза сегодня не в духе? Или достопримечательности Бостона оказались не столь вдохновляющими, как ночные прогулки по сомнительным переулкам?

Вивиан подняла голову. Над ней, изящно изогнувшись, стояла Дженна Моррис. Как всегда, безупречно одетая — сегодня на ней было платье модного канареечного цвета с замысловатой драпировкой на лифе, — и с неизменной ядовитой усмешкой на красиво очерченных губах. Ее взгляд с нескрываемым злорадством скользнул по костылям Вивиан, затем по горе скомканной бумаги.

— Да еще и ножку подвернули? Ай-яй-яй, какая неприятность! — притворно посочувствовала Дженна, лениво обмахиваясь расписанным в японском стиле веером. — Боюсь, вам придется надолго задержаться за этим скучным столом, описывая красоты нашего города для домохозяек. Какая жалость! А ведь могли бы гоняться за сенсациями… если бы были порасторопнее. Или благоразумнее.

Вивиан стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Отвечать на колкости Дженны было ниже ее достоинства. Она молча вставила в машинку чистый лист.

— А мне, представляете, мистер Грэм поручил нечто действительно стоящее! — Дженна торжествующе выпрямилась, ее карие глаза заблестели. — Эксклюзивное интервью с мадемуазель Аделиной Женэ! Прима лондонской оперы! Она прибывает в Бостон всего на два дня! Представляете? Весь город будет говорить только об этом! А писать буду я!

Она явно наслаждалась своим триумфом и унизительным положением Вивиан.

— Поздравляю, Дженна. Уверена, у вас получится блестяще, — Вивиан заставила себя улыбнуться самой натянутой и фальшивой из своих улыбок.

Она снова ударила по клавишам, написала какую-то бессмыслицу, тут же выдернула лист, скомкала его с силой, почти с ненавистью, и, не глядя, швырнула за спину, целясь в мусорную корзину.

Но вместо ожидаемого глухого стука бумажного комка о плетеные стенки корзины, она услышала странный, мягкий шлепок. И увидела, как лицо Дженны Моррис вытянулось, глаза изумленно расширились, а рот приоткрылся в немом изумлении, словно она увидела привидение.

Заметив выражение лица коллеги-соперницы, Вивиан медленно обернулась и замерла. Прямо за ее спиной, высокий, безупречно одетый в строгий темный костюм, словно сошедший с обложки дорогого журнала, а не явившийся в пропахший краской редакционный хаос, стоял Николас Сент-Джон. Смятый бумажный комок, брошенный ею мгновение назад с такой яростью, лежал у носка его начищенного до зеркального блеска ботинка. Он не удостоил бумажку даже мимолетным взглядом. Его внимание — спокойное, тяжелое, цвета темного янтаря — было полностью сосредоточено на ней: на растрепанных прядях, выбившихся из пучка, на тени синяка, все еще угадывающейся под пудрой на скуле, на нелепых костылях, прислоненных к ножке стола.

Кровь отхлынула от лица Вивиан, а затем снова бросилась в щеки горячей волной. Но она тут же взяла себя в руки, заставив непослушные мышцы лица застыть в маске вежливого недоумения, выпрямила спину, игнорируя протестующую боль в ноге, и встретила его взгляд с той вызывающей прямотой, которая уже не раз выводила из себя ее тетушку Агату.

Рядом Дженна, мгновенно оправившись от первого потрясения и осознав, кто перед ней, уже расплывалась в самой подобострастной из своих улыбок, ее карие глаза блестели от любопытства и предвкушения скандала или пикантной подробности. Она сделала изящный шаг вперед, поправляя безупречную драпировку своего канареечного платья, явно собираясь вмешаться и продемонстрировать свое знакомство со столь важной персоной, возможно, даже спасти Вивиан от неминуемого конфуза.

Но Сент-Джон, казалось, совершенно не замечал ни ее, ни произведенного им эффекта на окружающих репортеров, некоторые из которых украдкой бросали взгляды в их сторону, замерев над своими пишущими машинками. Он сделал еще шаг, подойдя вплотную к столу Вивиан, его высокая фигура отбрасывала тень на разбросанные черновики, и полумрак редакционного зала словно сгустился вокруг него.

— Доброе утро, мисс Харпер, — его ровный баритон прозвучал над самым ее ухом, перекрывая шум редакции. Он кивнул на бумажный комок у своих ног. — Ваша меткость впечатляет. Надеюсь, это не единственный способ привлечь мое внимание? Я могу рассчитывать на несколько минут вашего времени?

— Мистер Сент-Джон. Неожиданно, — она намеренно сделала голос как можно более ровным. — Боюсь, вы застали меня не в лучший момент. У меня срочная работа.

— Срочная работа? — Он окинул взглядом ее стол, заваленный скомканными листами, и костыли. — Судя по всему, описание городских красот дается вам с боем. — Легкая усмешка тронула его губы. — Не думаю, что Бостон сильно пострадает, если вы прерветесь ненадолго.

Он поднял взгляд на Дженну, все еще стоявшую рядом с застывшей кокетливой улыбкой.

— Мисс Моррис, не так ли? Не будете ли вы так любезны оставить нас с мисс Харпер наедине? Боюсь, наш с ней разговор носит несколько… специфический характер.

Тон голоса его был вежлив, но не оставлял сомнений в том, что ее присутствие нежелательно.

Дженна вспыхнула, словно ее облили холодной водой, бросила на Вивиан короткий, полный яда взгляд, но спорить с Николасом Сент-Джоном не посмела и, гордо вздернув подбородок, поспешила удалиться к своему столу, наверняка чтобы немедленно поделиться пикантной новостью с кем-нибудь из коллег.

— Итак, мисс Харпер, — Сент-Джон снова повернулся к ней, теперь уже без непрошеных свидетелей, легко опершись своей тростью с обсидиановым набалдашником о пол, — вижу, ваши вчерашние… приключения не прошли бесследно. — Его взгляд задержался на ее лице, затем на костылях. — Я подумал, что вам, возможно, будет любопытно узнать некоторые подробности о… совершенном на вас покушении. Или, быть может, вы предпочитаете узнавать новости исключительно из официальных полицейских рапортов?