Елизавета Горская – Между строк и лжи. Книга 2 (страница 14)

Она видела, как дрогнули его длинные темные ресницы, как на мгновение напряглись мышцы на скулах.

— Ваша осведомленность делает вам честь, мисс Харпер, — его голос оставался обманчиво мягким, но холод в нем стал почти осязаемым. — Однако не думаю, что дела давно минувших дней — подходящая тема для обсуждения на улице.

— Возможно, — не отступила Вивиан, ее взгляд был прямым и пронзительным. — Но ваше имя, мистер Сент-Джон, вернее, имя вашего отца, упоминалось в связи с делами этой компании. И ваша карета едва не стала причиной моей гибели. А ваш совет быть осмотрительнее прозвучал как раз перед тем, как на меня напали и… — Она сделала паузу, внимательно вглядываясь в его непроницаемое лицо, пытаясь уловить хоть малейший знак, хоть тень эмоции, — …и чуть не убили. Скажите, это все просто… цепь неудачных совпадений? Или вам каким-то образом мешает моя «неосмотрительность»?

Она не обвиняла его напрямую в нападении — подозрение, что он мог быть ее спасителем, не позволяло этого сделать. Но она бросала вызов, требовала ответа, показывая, что видит связь событий и не намерена молчать или отступать.

Николас Сент-Джон несколько долгих секунд молчал, его янтарные глаза, не отрываясь, смотрели ей в лицо. Выражение их было невозможно прочесть — там смешались холодная оценка, непроницаемая глубина и, возможно, тень того самого беспокойства, что она видела в его кабинете. Он словно взвешивал ее слова, ее решимость, ее подозрения. Затем его губы тронула едва заметная, холодная усмешка.

— Вы слишком много думаете, мисс Харпер, — произнес он наконец, и голос его снова стал ровным и бесстрастным, как будто ее слова ничуть его не задели. — И слишком много рискуете. Ваше любопытство и безрассудство могут вас погубить гораздо вернее, чем любая карета или темный переулок.

Он шагнул к ней ближе, и Вивиан невольно напряглась, но он лишь остановился рядом, его высокая фигура словно отгораживала ее от сырого ветра и мрачности улицы.

— Здесь небезопасно, — сказал он уже другим тоном, жестким, не терпящим возражений. — Вы поедете со мной. Сейчас же.

Он не спрашивал, а утверждал. В его голосе звучала сталь, властность человека, привыкшего отдавать приказы и не встречать сопротивления. Он слегка кивнул в сторону своего автомобиля, где шофер уже держал открытой заднюю дверцу.

— Но… — начала было Вивиан, ее независимость мгновенно взбунтовалась против этого приказа.

— Никаких «но», мисс Харпер, — оборвал он ее холодно, его взгляд не оставлял сомнений в серьезности его намерений. — Садитесь в машину. Я отвезу вас домой. И по пути, возможно, мы продолжим наш… интересный разговор. Или, скорее, я дам вам еще один совет, к которому вы в очередной раз не прислушаетесь.

Он стоял, ожидая, не предлагая ей руку, но всем своим видом давая понять, что не примет отказа. Вивиан посмотрела на его неподвижное, властное лицо, на темный, роскошный салон автомобиля, обещавший тепло и безопасность, но одновременно казавшийся ловушкой. Затем перевела взгляд на грязную, пустынную улицу Саут-Энда, где несколько минут назад ее жизнь висела на волоске. Выбора, по сути, не было. С тяжелым вздохом, чувствуя себя одновременно и униженной этим принуждением, и странно защищенной его присутствием, она шагнула к «Packard’у».

Шофер, бесстрастный, как манекен в витрине дорогого магазина, все так же почтительно держал дверцу автомобиля открытой. Вивиан на мгновение замерла у порога, вдыхая смешанный аромат роскошного салона — запах тонкой, хорошо выделанной кожи, полированного дерева и едва уловимый, но настойчивый след дорогих сигар и одеколона Сент-Джона. Этот мир богатства и власти, внезапно материализовавшийся посреди убожества Эш-стрит, казался нереальным, почти вызывающим. Сделав над собой усилие, она решительно шагнула внутрь автомобиля.

Николас последовал за ней, и шофер бесшумно закрыл тяжелую дверцу, отрезая их от моросящего дождя и запахов Саут-Энда. Вивиан опустилась на мягкое кожаное сиденье, ощущая его упругую податливость под собой — разительный контраст с жесткой скамьей наемного кэба. Она сидела прямо, стараясь не прислоняться к спинке, ее руки в кожаных перчатках неподвижно лежали на портфеле. Она чувствовала себя пойманной в ловушку — роскошную, отделанную кожей и деревом, но все же ловушку.

Сент-Джон сел напротив, заняв почти все пространство узкого сиденья своей высокой, атлетической фигурой. Он снял шляпу-хомбург, положив ее рядом, и провел рукой по безупречно гладким темным волосам. В приглушенном свете, проникавшем сквозь забрызганные дождем окна, его лицо казалось высеченным из слоновой кости — правильные черты, высокий лоб, резко очерченные скулы, упрямый подбородок. Он достал из серебряного портсигара тонкую сигару, неторопливо раскурил ее от зажигалки с монограммой, выпустив облачко ароматного голубоватого дыма, которое тут же заполнило тесное пространство автомобиля. Его движения были размеренными, полными небрежной элегантности, словно он находился не в бедном районе Бостона после напряженной сцены, а в своем кабинете или в гостиной светского клуба.

Автомобиль плавно тронулся с места, бесшумно скользя по мокрой брусчатке, оставляя позади темную Эш-стрит. За окнами мелькали неяркие огни, размытые дождем силуэты домов, редкие фигуры прохожих, спешащих укрыться от непогоды. В салоне повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь тихим рокотом мощного двигателя и потрескиванием сигары в пальцах Николаса. Он курил молча, глядя куда-то мимо Вивиан, его профиль был холоден и непроницаем.

Вивиан не выдержала первой. Напряжение, смешанное с остатками гнева и страха, было невыносимым.

— Куда вы меня везете, мистер Сент-Джон? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.

Он медленно повернул голову, его янтарные глаза встретились с ее взглядом. В них не было ни иронии, ни гнева — лишь холодная, отстраненная оценка.

— Домой, мисс Харпер, — ответил он спокойно. — На Маунт-Вернон-стрит. Где вам и следовало бы находиться в этот час, а не искать сомнительных приключений в подобных местах. Или вы считаете, что ночные прогулки по Саут-Энду в обществе таких… джентльменов, как мистер Блэквуд, способствуют укреплению репутации молодой леди?

Его слова прозвучали как холодный душ. Он снова читал ей нотации, снова обращался с ней как с неразумным ребенком, пойманным на шалости. И упоминание Блэквуда, сказанное с нескрываемым презрением, лишь подлило масла в огонь.

— Моя репутация и мои дела вас не касаются, мистер Сент-Джон! — резко ответила она, чувствуя, как снова вспыхивает румянец на щеках. — И я была там по работе! В отличие от некоторых, я зарабатываю себе на жизнь!

— Работа? — он слегка приподнял бровь, выпуская кольцо дыма. — Весьма странная работа, мисс Харпер, которая приводит вас в заброшенные конторы в компании человека с репутацией шантажиста и скандалиста. Не говоря уже о том, что эта работа, как вы сами только что утверждали, едва не стоила вам жизни. Вы считаете, это нормально?

— Я знала, на что иду! — упрямо повторила Вивиан. — Это часть моей профессии.

— Рисковать жизнью ради газетной статьи? — в его голосе послышалась неприкрытая насмешка. — Весьма сомнительное геройство. Или, возможно, дело не только в статье? Возможно, вас привлекает сама опасность? Или общество людей вроде Блэквуда?

Он смотрел на нее пристально, словно пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки ее души, разгадать ее истинные мотивы. Его слова были полны яда, но за ними Вивиан вдруг почувствовала что-то еще — тень беспокойства, почти ревности? Мысль была настолько нелепой, что она тут же ее отбросила.

— Мистер Блэквуд — такой же репортер, как и я! — возразила она. — И мы оба ищем Блэкмора!

— Блэкмора… — повторил Николас задумчиво, переводя взгляд на мелькающие за окном огни города. Автомобиль уже выехал из лабиринта узких улочек Саут-Энда и теперь плавно катил по более широким, респектабельным проспектам Бэк-Бэй. Он снова посмотрел на нее, и взгляд его стал жестким, предупреждающим.

— Я дал вам совет — прекратить расследование. Я повторю его снова: бросьте это дело. Займитесь чем-нибудь другим. Пишите о благотворительных балах, о скачках, о выставках — это больше подходит молодой леди вашего круга. И уж точно — безопаснее.

— Я не могу бросить, — тихо, но твердо сказала Вивиан. — Не теперь. После того, что случилось… После того, как они посмели… — она запнулась, не в силах произнести вслух угрозу тетушке Агате. — Это уже не просто статья, мистер Сент-Джон. Это… личное.

Он молчал несколько мгновений, изучая ее бледное лицо — упрямо сжатые губы, огонь, горевший в глубине зеленых глаз. Затем он медленно кивнул, словно признавая ее правоту или ее неисправимое упрямство.

— Личное… — повторил он глухо. — Что ж, в таком случае, боюсь, мои советы бесполезны. Но запомните одно, мисс Харпер, — его голос снова стал ледяным, — если вы продолжите идти по этому пути, вы будете идти по нему одна. Я предупредил вас. Дважды. Третьего раза не будет. И не ждите, что я или кто-то другой снова окажется рядом в нужный момент, чтобы спасти вас от вашей собственной глупости.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Остаток пути они проделали в тяжелом, гнетущем молчании. Вивиан смотрела на его неподвижный профиль, на отражение огней города в темном стекле, и чувствовала себя совершенно опустошенной. Его слова — смесь предупреждения, угрозы и какого-то странного, почти отчаянного беспокойства — окончательно сбили ее с толку. Он спас ее или просто убрал неловкого свидетеля? Он пытается защитить ее или использует в своей игре? И кто те «они», о которых он говорил с такой мрачной уверенностью?