Елизавета Горская – Между строк и лжи. Книга 2 (страница 12)

Сердце Вивиан забилось быстрее. Вот она, зацепка. Слабая, старая, но единственная. Мысль о данном Дэшу обещании мелькнула и тут же погасла, вытесненная репортерским азартом. Она не могла ждать. Она должна была проверить этот адрес немедленно, пока след не остыл окончательно. Схватив свое пальто и сумку-портфель, она под предлогом срочной встречи выскользнула из редакции, поймала кэб и назвала кучеру адрес на Эш-стрит, стараясь не думать о возможных последствиях своего безрассудства.

Схватив свое темно-коричневое шерстяное пальто — строгое, практичное, совсем не похожее на элегантные манто светских дам, — и репортерскую сумку-портфель, в которой теперь всегда лежал серебряный портсигар с перламутровым ножом, она под предлогом срочной встречи с информатором выскользнула из редакции на улицу, стараясь не думать о возможных последствиях своего безрассудства и о том, что скажет Дэш, когда узнает. Поймав кэб, она назвала кучеру адрес на Эш-стрит, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и буднично, и откинулась на жесткое сиденье, мысленно готовясь к тому, что ее ждет в незнакомом районе.

Поездка из делового центра в Саут-Энд была словно путешествием в другой мир. Строгие гранитные фасады банков и контор сменились более скромными, тесно прижавшимися друг к другу кирпичными и деревянными домами, многие из которых выглядели обветшалыми и неухоженными. Воздух здесь был гуще и тяжелее, пропитанный едким запахом угольного дыма, дешевого табака и кисловатой сыростью, поднимавшейся от влажных кирпичных стен домов, тесно жавшихся друг к другу, словно бедняки, ищущие тепла у общего костра. Узкие улицы, зажатые между обшарпанными фасадами прачечных и дешевых забегаловок, были шумными и оживленными — раздавались крики уличных торговцев, предлагавших горячие каштаны или устриц, стук молотков из сапожных мастерских, смех и громкие разговоры прохожих, среди которых было много рабочих в засаленных кепках и женщин с усталыми, озабоченными лицами, спешащих с корзинами с рынка. Моросящий дождь превратил тротуары в грязное месиво, а тусклый свет редких газовых фонарей, едва пробивавшийся сквозь пелену тумана, выхватывал из полумрака лишь обрывки картины: мокрые ступени крылец, выцветшие вывески, темные окна, за которыми угадывалась чужая, незнакомая жизнь.

Вивиан чувствовала на себе любопытные, порой недружелюбные взгляды — элегантная леди в почти новом пальто и шляпке с перьями была здесь явно нечастой гостьей. Она сидела в кэбе, стараясь сохранять невозмутимый вид и пряча взгляд, но ее пальцы крепко сжимали портфель, а сердце стучало от смеси репортерского азарта и вполне объяснимой настороженности. Она не боялась бедности или тяжелой работы, но этот район казался ей чужим, незнакомым, и интуиция подсказывала, что здесь нужно держать ухо востро.

Наконец кэб, прогромыхав по разбитой мостовой, остановился у нужного дома на Эш-стрит. Это было узкое трехэтажное здание из потемневшего кирпича, зажатое между небольшой прачечной, откуда валил густой белый пар, и заколоченной табачной лавкой, с грязными, пыльными окнами и облупившейся дверью без вывески.

Вивиан, плотнее кутаясь в свое шерстяное пальто, расплатилась с кучером и шагнула на тротуар, ощущая под тонкими подошвами ботинок холодную, неровную поверхность камня. Неужели она зря проделала этот путь, пренебрегая и обещанием, данным Дэшу, и элементарной осторожностью? Она подошла к двери — некогда выкрашенной в темно-зеленый, цвет весенней листвы, но теперь облупившейся и потрескавшейся, — и подергала ручку — заперто. Медная ручка была тусклой и холодной на ощупь. Заглянула в пыльное окно, прижавшись лбом к холодному стеклу, тщетно пытаясь что-либо разглядеть в царившем внутри полумраке. Внутри было темно и пусто, лишь голые стены, местами покрытые пятнами сырости, да какой-то мусор, клочья старых бумаг, разбросанные по полу. Ни малейшего намека на то, что здесь когда-то кипела деловая жизнь Сэмюэля Блэкмора. Тяжелый вздох разочарования вырвался из ее груди. Значит, снова тупик. Снова начинать поиски с самого начала, перебирая имена, адреса, слухи, словно нищий, ищущий оброненную монету в уличной грязи. Она уже собиралась повернуться, чтобы уйти, как вдруг заметила какое-то движение у соседнего подъезда. Из полутемной арки, пахнущей сыростью и гниющими овощами, вышел мужчина.

Вивиан замерла, сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, но уже не от разочарования, а от неприятного удивления и мгновенно вспыхнувшей враждебности. Уоррен Блэквуд. Здесь. У этой самой конторы.

Репортер тоже заметил ее и остановился, всего в нескольких шагах. На его лице отразилось мимолетное удивление, быстро сменившееся привычной ироничной усмешкой, кривоватой и неприятной. Он был одет в свой обычный серый костюм — добротный, но лишенный лоска, который здесь, в Саут-Энде, выглядел почти респектабельно. Его темно-русые волосы, коротко стриженные, но, как всегда, небрежно взъерошенные, падали на лоб, а на щеке, чуть ниже холодных голубых глаз, виднелась свежая, еще не зажившая царапина, словно след недавней стычки — вряд ли светской. Да, он явно был здесь не на праздной прогулке.

— Ба! Кого я вижу! — протянул репортер, ленивой, чуть развязной походкой приближаясь к ней. Его холодные голубые глаза, в которых не было и тени дружелюбия, насмешливо, почти нагло, оглядели ее с головы до ног — от модной шляпки с перьями, слегка намокшими от дождя, до кончиков элегантных, но уже испачканных уличной грязью ботинок. — Сама мисс Харпер из «Глоуб»! Какая честь для Саут-Энда. Или вы адресом ошиблись по пути на светский прием?

Его голос, низкий, с легкой хрипотцой, звучал откровенно издевательски, и Вивиан почувствовала, как к щекам снова приливает краска — краска досады и гнева. После их столкновения в библиотеке, после его оскорбительных намеков на Сент-Джона, видеть его здесь, на этом заброшенном пятачке, было последним, чего ей хотелось.

— Мистер Блэквуд? Удивлена не меньше вашего, — холодно произнесла девушка, заставив себя приподнять подбородок и встретить его насмешливый взгляд своим — прямым и неприязненным. Она не собиралась оправдываться или объяснять свое присутствие этому наглецу. — Моя работа, знаете ли, не всегда ограничивается чаепитием на Бикон-Хилл. — Она демонстративно обвела взглядом унылую улицу, подчеркивая, что ее присутствие здесь — часть профессионального долга, а не случайная прихоть. — А вот что репортер «Дейли Ньюс» забыл у этой, очевидно, пустующей конторы — действительно любопытно.

Она увидела, как в его глазах мелькнул злой огонек в ответ на ее колкость. Его репутация репортера, не брезгующего никакими методами и источниками, была хорошо известна в их кругах. Блэквуд усмехнулся, засунув руки в карманы брюк и слегка качнувшись на каблуках своих начищенных, хоть и не новых, ботинок:

— Любопытно? Похвальное качество для репортера, мисс Харпер, весьма похвальное. — Он снова окинул ее ироничным взглядом, задержавшись на высоком кружевном воротнике ее платья, затем перевел взгляд на пыльную дверь конторы. — Возможно, я ищу то же, что и вы — следы мистера Блэкмора? Или просто отрабатываю грязные слухи, до которых ваша высоконравственная «Глоуб» никогда бы не снизошла. Я, знаете ли, в отличие от некоторых, не брезгую информацией — даже если она из сомнительных источников.

Вивиан сделала вид, что его слова ее ничуть не задели, хотя упоминание Блэкмора заставило ее внутренне напрячься. Он тоже идет по этому следу. Значит, он ее прямой конкурент. Или нечто большее? Она нарочито повернулась к окну конторы, словно вновь пытаясь что-то разглядеть в пыльной темноте.

— Понятно. Что ж, каждый ищет по-своему, — небрежно бросила журналистка, словно ее действительно больше не интересовал ни он, ни его поиски. Она отвернулась от окна, готовая решительно уйти. — Боюсь, мои поиски сегодня зашли в тупик. Здесь явно давно никого нет. Всего доброго, мистер Блэквуд.

Она сделала шаг, намереваясь обойти его и поскорее покинуть эту неуютную улицу и его еще более неуютную компанию. Но он тут же шагнул ей навстречу, снова преграждая путь, его фигура вдруг показалась ей выше и мощнее, а в холодных голубых глазах мелькнула неприязнь.

— В тупик? Так быстро сдаетесь, мисс Харпер? — в голосе его послышалась откровенная насмешка. — Или просто не хотите делиться с конкурентом? — Он стоял теперь так близко, что она могла различить тонкую белую нить старого шрама у него над бровью. Его голубые глаза изучали ее лицо с пристальным, почти хищным любопытством, словно он пытался прочесть ее мысли, угадать ее страхи. — Боитесь, что я найду Блэкмора первым? Или ваш… покровитель запретил вам откровенничать?

Последняя фраза была брошена с особым, ядовитым нажимом. Намек был слишком прозрачен, оскорбление — слишком явным. Вивиан резко вскинула голову, ее серо-зеленые глаза вспыхнули праведным гневом, щеки залил густой румянец.

— Хватит этих грязных намеков, мистер Блэквуд! — Голос девушки прозвенел резко, почти на грани крика, нарушив сонную тишину улицы; ее руки, спрятанные в кожаные перчатки, сжались в кулаки. — Я сама решаю, с кем мне делиться информацией и у кого просить помощи! И уж точно не у вас! А вы лучше бы занялись своей работой, а не пытались выведать что-то у меня или… строить догадки о людях, о которых вы ничего не знаете!