Елизавета Горская – Между строк и лжи. Часть I (страница 33)

— Нужно торопиться, — сказала Вивиан тихо, но твердо, снова склоняясь над подшивкой. — Если они пытаются нам помешать, значит, мы на верном пути.

Они перешли к томам за 1907 год. И здесь картина резко изменилась. Рекламные объявления «Atlantic Cargo» исчезли со страниц газеты. Упоминания о прибытии их судов стали редкими, а затем и вовсе прекратились. В деловой хронике появились туманные сообщения о «финансовых трудностях» компании, о «возможной реорганизации». Никаких громких заголовков о банкротстве, никаких скандальных разоблачений — компания словно тихо, незаметно растворилась в воздухе, исчезла со страниц газет так же внезапно, как фигура Фаррелла в пыльных коридорах архива.

— Вот оно! — воскликнул Дэш, внезапно ткнув пальцем в одну из колонок. — Смотри, Харпер! Конец 1907 года. Раздел судебной хроники.

Вивиан быстро наклонилась к нему, их плечи соприкоснулись, и она почувствовала знакомый запах табака и его напряженное дыхание у своего виска. На странице, под скромным заголовком «Судебные иски», была напечатана короткая заметка, всего несколько строк, но от них у Вивиан похолодело внутри.

В ней сообщалось, что крупный иск о возмещении ущерба, поданный против «Atlantic Cargo» некой компанией «Морские перевозки Кроули» — то самое имя, которое она слышала в переулке у аптеки в первую ночь своего расследования! — был неожиданно отозван и урегулирован во внесудебном порядке буквально за день до предполагаемого слушания. Сумма иска не разглашалась, детали соглашения оставались неизвестны.

— «Кроули»… — прошептала Вивиан, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Дэш, это те самые люди… которых я видела в переулке! Они говорили о поставке… о газетах… Неужели…

— Похоже, мы наткнулись на первую настоящую ниточку, Харпер, — голос Дэша звучал глухо, но в глазах его горел знакомый азартный огонь. — Внесудебное урегулирование такого крупного иска… Это всегда подозрительно. Кто-то явно не хотел, чтобы это дело дошло до суда и попало в газеты. Кто-то очень влиятельный…

Он поднял на нее взгляд, и в его глазах она прочла ту же мысль, что билась в ее собственном сознании. Сенатор Рэндольф? Или все-таки Сент-Джон? Или они действовали заодно?

«Atlantic Cargo»… «Кроули и сыновья»… Портовые махинации… Угрозы… Нападения… Все эти разрозненные кусочки мозаики начинали медленно, пугающе складываться в единую картину, контуры которой пока были неясны, но обещали быть мрачными и опасными.

Вернувшись из затхлой тишины архива в привычный гул и суету редакционного зала «Бостон Глоуб», Вивиан и Дэш ощутили себя так, словно вынырнули из глубокого, темного омута на залитую неверным светом, но кипящую жизнью поверхность. Воздух здесь, хотя и пропитанный все теми же запахами типографской краски, дешевого табака и слегка подгоревшего кофе из вечно кипящего на плитке кофейника, казался почти свежим после пыльного безмолвия «морга». Бешеный стук пишущих машинок, звон телефонных аппаратов, выкрики разносчиков газет с улицы, сливающиеся в монотонный, но энергичный гул голоса репортеров, диктующих заметки или спорящих у стола редактора, — все это создавало ощущение лихорадочной деятельности, привычного хаоса, в котором, однако, теперь чувствовалась какая-то новая, тревожная нота.

Они молча прошли к столу Вивиан, расположенному у окна, откуда сквозь мутное стекло виднелись серые крыши и дымящие трубы Бостона. Их собственное возбуждение, смешанное с тревогой после сделанной находки, резко контрастировало с деловой рутиной вокруг, но в то же время они чувствовали себя частью этого механизма, винтиками огромной машины, производящей новости, — машины, которая могла как поднять их на вершину успеха, так и безжалостно перемолоть.

Дэш небрежно смахнул со стула кипу каких-то бумаг и сел рядом со столом Вивиан, в то время как она опустилась в свое кресло, положив перед собой блокнот с драгоценными записями.

— Итак, «Морские перевозки Кроули» против «Atlantic Cargo», — тихо проговорил Дэш, наклонившись к ней и понизив голос так, чтобы их не услышали соседи. Его серые глаза горели азартом, но в них сквозила и серьезная озабоченность. — Иск о возмещении крупного ущерба. И внезапное внесудебное урегулирование за день до слушания. Черт возьми, Харпер, это не просто ниточка, это канат!

— Тот самый Кроули, — так же тихо ответила Вивиан, ее пальцы нервно теребили уголок блокнота. — Человек в котелке, которого я видела в переулке… Он говорил о поставке, о газетах… Боялся огласки. А его собеседник, докер, уверял, что они «не мальчишки, чтобы бояться чернильных крыс». Возможно, речь шла именно об этом иске? Кроули подал в суд на «Atlantic Cargo», но потом кто-то — или что-то — заставил его забрать иск?

— Очень похоже на то, — кивнул Дэш, доставая свой блокнот и карандаш. Он быстро набросал на листе схему: два названия, соединенные стрелкой с вопросительным знаком. — «Atlantic Cargo» исчезает с рынка примерно в то же время, когда этот иск таинственным образом «урегулируется». Совпадение? Не думаю. Кто мог надавить на Кроули? Кто был заинтересован в том, чтобы «Atlantic Cargo» тихо обанкротилась, а ее дела не всплыли в суде?

— Сенатор Рэндольф? — предположила Вивиан, вспомнив его ярость и плохо скрытый страх в кабинете. — Он явно что-то скрывает. Его реакция на мое упоминание борделя… И его предупреждения…

— Рэндольф — фигура заметная, но мне кажется, он скорее исполнитель, чем мозг операции, — Дэш задумчиво постучал карандашом по столу. — Он слишком нервничал, когда ты упомянула бордель. Настоящие кукловоды обычно спокойнее. А вот Сент-Джон…

Он замолчал, встретившись взглядом с Вивиан. Образ Николаса Сент-Джона — его холодная ирония, его внезапная ярость при виде синяков, его странное предупреждение — снова встал перед ее глазами.

— Сент-Джон… — повторила она медленно. — Он отрицал свою причастность к нападениям. И даже дал эту наводку… Зачем? Чтобы помочь мне? Или чтобы отвести подозрения от себя или от кого-то другого? Например, от Рэндольфа? Может, они партнеры?

— Партнеры? Сент-Джон и Рэндольф? — Дэш скептически хмыкнул. — Сомневаюсь. Слишком разные весовые категории. Рэндольф — политик, пусть и влиятельный, но зависимый от общественного мнения и денег спонсоров. А Сент-Джон… он сам себе закон. Он играет по-крупному, дергает за ниточки, о которых Рэндольф, возможно, даже не догадывается. Нет, если Сент-Джон и замешан, то он скорее дирижер этого грязного оркестра, а не просто один из музыкантов. Но тогда его поведение еще более странно. Зачем предупреждать тебя? Зачем давать наводку, которая может вывести на его же след?

— Может быть… может быть, он не причастен к самому грязному? — неуверенно предположила Вивиан, хотя сама не верила своим словам. — Может, он знает о махинациях, но не одобряет методов вроде… нападений?

— Сентиментальный Сент-Джон? Защитник обиженных журналисток? Харпер, не смеши меня! — фыркнул Дэш. — Этот человек перешагнет через любой труп ради своей выгоды. Нет, тут что-то другое. Он ведет свою игру. Возможно, он хочет использовать тебя, твое расследование, чтобы убрать кого-то из своих конкурентов или врагов? Например, того же Рэндольфа или Кроули?

— Использовать меня? — Вивиан почувствовала неприятный холодок. — Как пешку в его игре?

— А почему нет? — Дэш пожал плечами. — Для таких людей, как он, все остальные — лишь фигуры на шахматной доске. Он дал тебе наводку, зная, что ты ухватишься за нее, как фокстерьер за кость. Ты начнешь копать, поднимешь шум, возможно, найдешь компромат на его противников… А он останется в тени, чистенький и респектабельный. А если ты зайдешь слишком далеко и станешь опасной… что ж, несчастные случаи с назойливыми журналистками в Бостоне не редкость.

Слова Дэша звучали цинично, но пугающе правдоподобно. Вивиан вспомнила предупреждение Сент-Джона: «Есть люди… которые гораздо опаснее, чем вы можете себе представить… И они не играют по правилам». Говорил ли он о себе? Или о ком-то еще?

— Значит, нам нужно быть еще осторожнее, — проговорила она, решительно сжав губы. — И копать глубже. Нужно узнать все об этом иске. Кто его подал от имени Кроули? Какой был предмет спора? И почему его отозвали? Может, удастся найти старые судебные протоколы?

— Сомневаюсь, — покачал головой Дэш. — Если кто-то влиятельный захотел замять это дело, то и бумаги, скорее всего, «потерялись». Но попробовать стоит. Я могу поспрашивать у своих… знакомых в юридических кругах. Не обещаю, но вдруг что-то всплывет. А ты, Харпер… ты пока посиди в редакции. Займись чем-нибудь безопасным. Светской хроникой, например. Дженна Моррис будет в восторге.

— Еще чего! — вспыхнула Вивиан. — Я не собираюсь отсиживаться, пока ты рискуешь! Мы же договорились — вместе.

— Вместе — не значит лезть под пули, Харпер! — рявкнул Дэш, понизив голос, когда заметил любопытный взгляд пробегавшего мимо мальчишки-курьера. — Кто-то должен оставаться в здравом уме. И пока что это явно не ты. Послушай, — он смягчил тон, наклонившись к ней совсем близко, так, что она почувствовала запах кофе и табака от его дыхания, — я понимаю твой азарт, твое упрямство. Но пойми и ты — после покушения на тебя… я не могу позволить тебе снова рисковать в одиночку. Дай мне проверить кое-какие ниточки. А ты пока… поищи информацию о директорах «Atlantic Cargo» — Чендлер, Пайк, Блэкмор. Может, кто-то из них еще жив и захочет поговорить? Или их семьи? Это хотя бы можно сделать, не выходя из редакции и не привлекая лишнего внимания. Договорились?