Елизавета Горская – Между строк и лжи. Часть I (страница 34)

Вивиан колебалась. Ей претило сидеть на месте, пока Дэш будет действовать, но она понимала, что он прав. После нападения выходить на улицу без сопровождения было бы безумием. И его беспокойство, каким бы раздражающим оно порой ни казалось, было искренним.

— Хорошо, Уиттакер, — наконец кивнула она, стараясь придать голосу твердость. — Директора. Я займусь ими. Но если ты что-то узнаешь… немедленно сообщи мне. И будь осторожен, Дэш. Пожалуйста.

— Осторожность — мое второе имя, Харпер, ты же знаешь, — усмехнулся он, и в его глазах на мгновение мелькнула прежняя насмешливая искорка. Но тут же погасла, уступая место серьезной сосредоточенности. — Я найду ответы. Мы найдем. А теперь — за работу. Время не ждет.

Он поднялся, бросив на нее последний долгий, тревожный взгляд, и направился к своему столу в другом конце зала. Вивиан проводила его взглядом, затем решительно открыла свой блокнот на странице с именами директоров «Atlantic Cargo». Игра продолжалась, ставки возросли, и отступать было поздно. Где-то там, в пыльных архивах прошлого, в переплетениях судеб и финансовых махинаций, скрывался ключ к разгадке — нужно было только найти его, чего бы это ни стоило.

Утро следующего дня ворвалось в редакцию «Бостон Глоуб» привычным потоком звуков и запахов — дробным перестуком десятка пишущих машинок, звоном телефонных аппаратов, криками мальчишек-газетчиков с улицы и густым, терпким ароматом кофе, который Джинни Марлоу, миниатюрная и вечно озабоченная секретарша, уже разливала по чашкам из большого медного кофейника. Вивиан сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на правке вчерашней статьи о городских финансах, но мысли ее упорно возвращались к событиям последних дней — к ледяным угрозам сенатора Рэндольфа, к ужасу в темном переулке, к странному поведению Сент-Джона и той опасной ниточке, которую он ей подбросил, — «Atlantic Cargo». Она чувствовала себя канатоходцем, балансирующим над пропастью, где каждый неверный шаг мог стать последним.

— Харпер, зайдите ко мне, — раздался над ухом голос мистера Грэма, прервав ее мрачные размышления. Редактор стоял у ее стола, хмуро разглядывая заголовки конкурирующей «Бостон Пост». Его лицо, как всегда, выражало смесь усталости и вечного недовольства, но во взгляде, которым он окинул Вивиан, промелькнуло что-то еще — то ли беспокойство, то ли любопытство.

В его кабинете, пропахшем сигарным дымом и старой бумагой, мистер Грэм, не поднимая глаз от каких-то гранков, будничным тоном сообщил ей о новом задании.

— Сегодня вечером прием у Джонатана Трасдейла, — проговорил он, делая пометку на полях синим карандашом. — Банкет в честь открытия новой картинной галереи в его особняке на Коммонвелт-авеню. Соберется весь цвет Бостона — финансисты, политики, старые фамилии… Ваша стихия, Харпер. Напишете отчет для светской хроники. Платья, бриллианты, сплетни — все, что так любят наши читательницы.

Вивиан с трудом подавила вздох разочарования. Светская хроника! После всего, что произошло, после того, как она нащупала след настоящего, опасного дела, ей поручают описывать наряды бостонских матрон! Это казалось насмешкой судьбы.

— Мистер Грэм, но… мое расследование… «Atlantic Cargo»… — начала было она, но редактор поднял на нее тяжелый взгляд.

— Ваше расследование подождет, Харпер, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Считайте это… отдыхом. Подышите воздухом высшего общества, отвлекитесь. К тому же, — он сделал паузу, внимательно глядя на нее поверх очков, — Трасдейл — человек влиятельный, дружен со многими… сильными мира сего. Может, услышите что-нибудь интересное между бокалом шампанского и комплиментами очередному полотну. Ухо держите востро, Харпер. Но без авантюр. Просто светский репортаж. Вы меня поняли?

Вивиан кивнула, чувствуя, как досада сменяется новым приливом азарта. Грэм был прав. Прием у Трасдейла — это шанс. Шанс увидеть Рэндольфа, Сент-Джона, возможно, других игроков в этой грязной игре, понаблюдать за ними в неформальной обстановке, уловить случайное слово, взгляд, жест, которые могли бы пролить свет на тайну «Atlantic Cargo».

— Да, мистер Грэм. Я вас поняла, — ответила она уже более уверенно.

Вернувшись за свой стол, она тут же столкнулась с Дэшем, который, прислонившись к перегородке, с невозмутимым видом читал ее заметки вверх ногами.

— Ну что, Харпер? Намылилась на очередной подвиг во имя правды и справедливости? — лениво поинтересовался он, хотя в его серых глазах плясали знакомые тревожные искорки. — Куда на этот раз? В опиумный притон или на тайное собрание анархистов?

— Хуже, Уиттакер, — вздохнула Вивиан, убирая свои бумаги подальше от его любопытного взгляда. — На светский прием к Джонатану Трасдейлу. Писать о платьях и бриллиантах.

— К Трасдейлу? — Дэш удивленно присвистнул. — Ну и ну! Весь бомонд там будет. Рэндольф, Сент-Джон… Эти старые индюки наверняка не упустят случая блеснуть своим состоянием и связями. Отличная возможность, Харпер!

— Возможность для чего? Наступить на шлейф платья какой-нибудь герцогини или опрокинуть поднос с устрицами? — съязвила она, все еще раздраженная перспективой писать для светской хроники.

— Для наблюдения, разумеется! — Дэш понизил голос. — Где еще ты сможешь увидеть этих… господ в их естественной среде обитания? Послушать их разговоры, понаблюдать за их реакциями? Нет уж, Харпер, такое событие пропускать нельзя. И я иду с тобой.

— Что?! — Вивиан уставилась на него. — Уиттакер, это светский прием, а не портовая драка! Тебя туда никто не приглашал. И мистер Грэм поручил это мне…

— Во-первых, меня приглашали, — невозмутимо заявил Дэш, вынимая из кармана своего неизменного жилета слегка помятый пригласительный билет. — Миссис Трасдейл питает слабость к скандальным репортерам с ирландскими корнями. А во-вторых, — его голос стал жестче, — после того, что случилось, ты думаешь, я отпущу тебя одну в логово этих… змей? Ни за что. Кто-то должен присматривать, чтобы ты не наступила на хвост не тому дракону. Или чтобы какой-нибудь дракон не попытался утащить тебя в свою пещеру. Так что смирись, Харпер. Сегодня ты идешь на бал… со мной.

Его решительный тон не оставлял места для споров. Да и в глубине души Вивиан была рада, что он будет рядом. Мысль о встрече с Рэндольфом и особенно с Сент-Джоном после всего произошедшего вызывала у нее дрожь. Присутствие Дэша, его язвительность, его готовность в любой момент вступить в перепалку — все это придавало ей сил.

— Ладно, Уиттакер, — сдалась она. — Но веди себя прилично. И постарайся не пролить бренди на платье миссис Трасдейл.

— Постараюсь, Харпер. Но ничего не обещаю, — ухмыльнулся он.

ЧАСТЬ I ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Вечером, готовясь к приему, Вивиан долго стояла перед своим скромным гардеробом, перебирая немногие имевшиеся у нее вечерние наряды. Выбор был невелик. Платье из темно-зеленого шелка, которое она надевала на ужин к Рэндольфу, казалось неуместным — слишком много тяжелых воспоминаний было с ним связано, да и V-образный вырез был сейчас совершенно некстати. Ее пальцы непроизвольно коснулись шеи, где под высоким воротником дневного платья все еще скрывались уродливые багровые синяки. Сегодня вечером ей нужно было нечто иное — наряд, который не только скроет следы насилия, но и станет ее броней, позволит держаться с достоинством и не выдавать пережитого ужаса.

Ее взгляд остановился на платье, которое она надевала крайне редко, считая его, пожалуй, слишком строгим и драматичным для большинства светских раутов Бостона. Оно было сшито из тяжелого, шелкового атласа глубокого черного цвета — цвета безлунной ночи или темного омута, — ткани, которая, казалось, поглощала свет, а не отражала его, создавая ощущение загадочной глубины. Вся его сдержанная роскошь заключалась в безупречном крое и благородстве материала. Верхняя часть лифа и плечи были выполнены из тончайшего шантильского кружева, плавно переходящего в очень высокий стоячий воротник из более плотного материала, который надежно скрывал бы любые отметины. Длинные, узкие рукава также заканчивались манжетами из этого же невесомого кружева. Лиф мягко обрисовывал фигуру, переходя в гладкую юбку, которая струилась тяжелыми, благородными складками, образуя сзади небольшой, едва заметный шлейф. Никаких лишних украшений, лент или оборок — лишь строгость линий и глубина черного цвета.

Это не было платье юной дебютантки, порхающей по балам в облаке розовых или голубых рюшей. Оно было строгим, почти графичным, и Вивиан знала, что будет резко выделяться на фоне привычной пастельной гаммы бостонских гостиных. Но именно это ей и было нужно. Это платье было заявлением — о серьезности, о силе духа, о нежелании казаться жертвой. Оно было щитом и оружием одновременно.

Подождав пока горничная застегнет мелкие обтянутые шелком пуговички на спине и у воротника, она подошла к зеркалу. Эффект был поразительным. Бледная кожа, темные волосы, собранные в высокую пышную прическу, и яркие серо-зеленые глаза на этом фоне казались еще выразительнее. Черный цвет придавал ей строгость и загадочность, а высокий кружевной воротник не только скрывал синяки, но и подчеркивал точеную линию шеи и подбородка. Она выглядела элегантно, сдержанно, и, пожалуй, даже немного вызывающе в своей нетрадиционной для светского вечера простоте.